Глава МВД Арсен Аваков анонсировал кадровую революцию в своем ведомстве. Он уволил всех глав управлений МВД и ГАИ. Но пока просто перевел их на должности с приставкой «и. о.». Теперь Люстрационный комитет и кадровая служба должны проанализировать работу чиновников в погонах и уволить тех, кто не соответствует должности. А на их места публично назначить новых руководителей. Грядущие перемены должны затронуть и рядовых сотрудников ведомства. Ведь «новая метла метет по-новому». Поэтому некоторые из них (причем в основном оперативные работники, которые всегда находились на передовой борьбы с преступностью) сгоряча еще в феврале написали рапорты об увольнении. Но потом отозвали их, решив все-таки дождаться назначения других начальников и указаний. Корреспондентка «Репортера» решила узнать, какой видят перезагрузку МВД рядовые милиционеры, а также расспросила о том, как изменилась их жизнь после Майдана.

Война войной, а зарплата по расписанию

Уютную тишину кафе в центре Киева нарушает ребенок, требующий внимания от родителей-иностранцев. Мальчик кривляется и кричит, но его мама и папа продолжают невозмутимо беседовать. Мой собеседник Иван (имя изменено по его просьбе. — «Репортер»), опер с 20-летним стажем работы в милиции, негодует:

— Ну ты посмотри! Иностранцы они! Все им можно теперь, да? Кричать, визжать, да? — он смотрит на родителей расшумевшегося малыша с нескрываемым презрением, словно именно эта американская семья виновна во всех событиях, кардинально изменивших его жизнь.

В этот момент оживает его мобильный телефон.

— Жена ругается! — жалуется мне Иван. — У меня в последнее время Смольный. Телефон не умолкает. По ночам звонят. То коллеги. То из тюрем. Издержки профессии.

Усталость и недосып Ивана выдают мешки под глазами.

— Если говорить в двух словах, то происходит у нас вот что. Два года назад товарищ Янукович с товарищем Портновым успешно развалили милицию — приняли новый Уголовно-процессуальный кодекс. И вот это все (он показывает рукой куда-то вглубь Майдана) — следствие их действий. Они дерибанили страну, а оперативная работа была похоронена. Раньше мы могли что-то разрабатывать, прикармливать информаторов, раскручивать клубок преступлений, а потом передавать эти материалы следователям. А теперь без их отмашки начинать оперативно-розыскные действия не имеем права. И в чем тогда смысл? Вот пришло новое начальство, и я думаю, как быть. Фамилии знакомые. Возвращают тех, кого при Януковиче оторвали от кормушки. Вообще, я считаю, беда нашей страны в том, что тут все должны сидеть. Неиспачканных у нас в милиции попросту нет. Следовательно и назначать некого. Разве что совсем зеленых, двадцатилетних. И трудно понять, что эти старые-новые люди будут строить. Что от них потребуют, то они и построят. Дай бог, чтобы это снова не была коррупционная пирамида. Ну извини, сколько с этой Украины тянуть можно? Двадцать два года все тянут. Маразм.

— Несогласные есть?

— Сейчас все ждут первой после Майдана зарплаты. Ходили слухи, что уберут надбавки. А если нам оставить только ставку, средняя зарплата у милиционера будет около 1300 гривен. Лейтенант будет получать где-то 900 гривен. У дворника зарплата больше! Ты пойми, у нас все на процентах держится. За звание — гривен 100, за выслугу лет — еще 200. Так по чуть-чуть и собирается что-то. Говорят, когда Яреме (вице-премьер Украины по силовому блоку. — «Репортер») бумажку с нашими новыми зарплатами принесли, он сказал: «Так никто ж работать не будет!» В общем, как будут платить, так мы себя и будем вести.

— Не смущает, что глава МВД Арсен Аваков — гражданский, а не офицер?

Иван безразлично машет рукой.

— Это не мой уровень. Ну че я скажу? Ужас всего этого в том, что теперь там, в МВД, та-а-акие личности всплывают. Надо систему ломать всю, определиться, куда мы идем. Потому что раскрытие любого преступления — это грязь. Это только в советских фильмах все было красиво. И следователь мог так глубокомысленно сказать коллеге: «А как ты будешь людям в глаза смотреть?» В жизни все иначе. Мы сегодня связаны по рукам и ногам. Потому что для того чтобы начать работу, следователь должен изучить материалы и дать мне указание, начинать оперативные действия или нет. В таких условиях о мгновенном реагировании на преступление (а иначе большинство из них просто не раскрывается!), секретности, прикормленных информаторах, причем зачастую из криминальной среды, можно забыть. Так зачем тогда вообще держать такой оперативный блок?! А как этот следователь может дать мне отмашку, если у него бумажной работы выше крыши? У них к концу прошлого года скопилось по 500–600 уголовных производств. Прокуратура тоже «вешалась»! Обращений от людей много, их регистрируют, а расследовать не успевают. Да что там расследовать! Элементарно с бумажной работой не справлялись.

«У этих с Майдана эйфория, они нас победили!»

В день нашей встречи в Киеве произошло два резонансных события, косвенно связанных с вооруженными силами Майдана. Во-первых, неизвестные в камуфляже с автоматами избили мужчин во дворике дома у станции метро «Льва Толстого» и забаррикадировались в подвале, отказываясь идти на переговоры с милицией. А прибывший на место для переговоров глава администрации президента Сергей Пашинский, вместо того чтобы передать хулиганов сотрудникам правоохранительных органов, освободил их и вывез в неизвестном направлении со словами: «Они будут защищать родину». Оружие неизвестные так и не сдали. Во-вторых, в Дарнице (один из микрорайонов столицы) случилась перестрелка. Там участник событий на Майдане (он сообщил милиции, что служил в одной из сотен) решил выяснить отношения с самообороной района. К счастью, все обошлось без жертв. Но жители района всполошились не на шутку.

— Это что такое происходит? — багровея на глазах, задает мне риторический вопрос мой собеседник. — А я тебе скажу. Это идет создание вооруженных бандформирований. А то, что главные на Майдане сейчас открещиваются от этих группировок, — так это глупость. Потому что любая организация должна быть узаконенной, иметь свой статус. Кто они такие? Почему у входа в Шевченковский районный суд стоит какой-то Вася и требует, чтобы я ему показывал удостоверение. Я не против, но кто он такой?! То же самое с проверками на дорогах. И что мы имеем в итоге? Народ с оружием по улицам ходит. Это ж не шутки. Ладно, когда это охотничье, зарегистрированное. А если боевое? Вспомни Булгакова, у него все там написано. То же самое происходит и у нас. Этим 20-летним с Майдана объяснить что-то сейчас невозможно. У них эйфория. Но там ведь есть люди и постарше. И они больше понимают. Мне рассказывали, что, когда в центре громили офис Юры Енакиевского, Дмитрий Корчинский спокойно так сказал: «Подождите, пацаны, через два-три месяца вас отстреливать будут». И я с этим согласен. Потому что какая бы власть ни пришла, эта самодеятельность никому не нужна. Они ж возомнили себя вершителями судеб и считают, что им никто не указ. Мол, мы милицию победили! Поэтому идут самосуды.

— А что вы скажете об амнистиях?

— Да это вообще бред сивой кобылы. Верховная Рада решила — значит, отпускаем. Это как? А где ж решение суда? Я вот узнал недавно, что выпустили человека, который устроил взрыв на Троещинском рынке. Там был реальный теракт, доказухи выше крыши. Но человека отпускают. Я так понимаю, что сейчас всех этих активных собираются отправить в Национальную гвардию, да? Это очень похоже на Одессу в 1921 году, когда революционный полк преступника Мишки Япончика на передовой положили. При первой же атаке они побежали назад, а на подходах к Одессе их Котовский встретил и расстрелял. Такую им судьбу прочат? Ладно. Победили вы. Но зачем набор в Самооборону и «Правый сектор» на Майдане продолжается? Зачем?

«Опер — это когда ты этим живешь»

Иван на несколько минут замолкает. Я замечаю, что его внимательно слушает пожилой мужчина за дальним столиком и одобрительно кивает. Мой собеседник продолжает. На этот раз едва слышно.

— Вот в такую ситуацию мы попали. Когда, с одной стороны, понимаешь, что власть гнилая была. А с другой, что навстречу движется нечто неуправляемое. И это нечто — не лучше прошлой власти. Самооборона, или кто они там, взяли на себя слишком много функций.

— Может, они хотят попробовать себя на вашем месте?

— Не вопрос. Но чтобы идти в милицию, нужно ж критерии соблюдать хоть какие-то. И, конечно, воевать легче, чем на работу ходить.

— Боитесь, что будут мстить обиженные?

— У меня все по-честному, — Иван рубит рукой воздух. — Понимаешь, у нас надежда только на себя. По идее, Служба внутренней безопасности должна защищать нас и наши семьи, но на деле она больше похожа на гестапо, где нас все время пытаются в чем-то заподозрить, а не помочь. И если что случится, легче самому разобраться, подключив самых близких коллег. Я рапорт в любое время смогу написать. А молодежи вообще пофиг. Он в 9.00 пришел, а в 18.00 ушел. В носу поковырялся, в танчики на рабочем компьютере поиграл. Разве он опер? Опер — это когда ты этим живешь 24 часа в сутки. Когда ты не идешь в отпуск, потому что раскручиваешь серию квартирных краж. Этому не научишь. А молодые сейчас знаешь как живут? Получили зарплату, поплакались и дальше сидят. Ни связей, ни информаторов. А ведь весь принцип оперативной работы на этом строится. Все разрушено. Мы ничего не можем. Понимаешь?

Главный страх «постреволюционного» милиционера — остаться без премий и надбавок

«Никогда еще милиция не была такой беспомощной»

Рассказ Ивана во многом совпадает с точкой зрения других сотрудников МВД. В том числе и тех, кто занимает руководящие должности. Правда, говорить об этом открыто они, естественно, не хотят. Разговоров по телефону тоже избегают.

— Хотите узнать нашу обстановку? — рассмеялся мне в трубку знакомый полковник. — Приезжайте! Покажу статистику преступности — обомлеете от ужаса.

— Милиция сейчас полностью деморализована, потому что смена руководства всегда вызывает страх у личного состава, — считает бывший высокопоставленный сотрудник МВД. — Но дело не только в страхе переходного периода после Майдана. МВД действительно не осилило новый УПК ни физически, ни морально. Теперь оперативные службы боятся идти на риск, без которого они просто не могут работать. За это ведь теперь и в тюрьму можно сесть. В результате уголовный розыск 2000-х и нынешний — это абсолютно разные структуры с разными полномочиями. Сейчас они не могут сами проводить оперативные действия! Я считаю, что те, кто пришел к руководству в МВД, СБУ, ГПУ, должны проанализировать результаты работы нового УПК и понять, почему система не работает. Не дал должного эффекта и Единый реестр досудебных расследований. В милиции сплошь и рядом отказываются регистрировать информацию о противоправных действиях. Ведь регистрация заставит их работать на пресловутый показатель раскрываемости, который никто так и не отменил. Вы посмотрите, у них даже статистики нормальной за эти полтора года нет. А это говорит о многом.

Впрочем, нежелание сотрудников оперативных служб милиции работать по новому кодексу можно объяснить не только рассекречиванием системы, но и невозможностью получать «левый» доход и брать взятки. Или необходимостью этим доходом делиться. Ведь сами они ничего не решают.

— Я бы не был таким категоричным в отношении нового кодекса, — говорит эксперт-полицеист, правозащитник, а в прошлом советник министра внутренних дел (2006–2010 годы) Олег Мартыненко. — Его эффективность можно будет оценить через несколько лет. Не так уж он и плох. Особенно по сравнению с тем допотопным, советским. Вся проблема в том, что вместе с системой МВД нужно было кардинально менять и систему уголовной юстиции: работу и прокуратуры, и судов. А переходной период не может быть легким. И если мы хотим, чтобы УПК работал хорошо, нужны дополнительные ресурсы. Например, больше следователей, как в МВД, так и в прокуратуре.

При этом стоит все же учесть, что новый украинский УПК был признан экспертами Европы и назван одним из лучших в СНГ. Ведь ограничение в работе оперативных служб — это плюс с точки зрения соблюдения прав человека. Не секрет, что раньше многие оперы практиковали незаконную слежку, «беседы» с выбиванием признаний и явок с повинной. А новый кодекс поставил их под контроль прокурора и суда, а значит, лишил возможности издеваться над задержанными и придумывать дела. Вот только другому подходу к расследованию дел система МВД своих сотрудников, похоже, не научила. Снижает качество оперативной работы и банальный страх потерять здоровье и жизнь. Как итог — число профессиональных сотрудников очень сузилось. И это как раз в то время, когда на улицах появилось много людей с оружием.

— Даже в самые лихие 1990-е, во время моей работы, не было такого разгула бандитизма, — говорит бывший первый заместитель главы МВД, генерал-полковник милиции Михаил Корниенко. — Рэкетиров тогда все-таки привлекали к ответственности. Пусть, может, и не очень оперативно. И они боялись милиции. Никогда ранее милиция не была такой беспомощной, как сейчас. Да и милиционеры были другими, знали свои права и полномочия. А то, что происходит сейчас на улицах, нужно немедленно прекратить. Недопустимо, чтобы кто-то занимался охраной порядка, не имея на это полномочий. Согласно законодательству Украины, в нашей стране на это имеют право только сотрудники правоохранительных органов и общественные формирования.

«Нужен гражданский контроль над правоохранителями»

— Нового министра Арсена Авакова старые кадры пока не очень воспринимают, — говорит источник «Репортера» в МВД. — И общий язык большинство подопечных с ним не нашли.

— Потому что гражданский?

— Нет. Юрий Луценко тоже был гражданским. Но он начинал лучше. Взял в заместители опытных правоохранителей и слушал их советы. А главное, он, в отличие от Авакова, не был отягощен бизнесом. Не секрет, что сотрудники милиции всегда с недоверием относятся к богатым людям. Что касается текучки кадров, то ее пока в глобальном плане нет. Но чистки нужно проводить на общей основе, то есть с аттестацией и по нормативным документам. Если человек замечен в политических играх — принимать решения. В то же время приклеить клеймо очень легко. Ведь большая часть руководителей милиции всегда зависима от власти. Думаю, что сейчас нам как никогда нужен гражданский контроль над деятельностью милиции. Например, можно внедрить революционные организации в общественные советы при МВД. Тогда они не будут вызывать раздражения у милиционеров как незаконные и смогут легально работать.

— К сожалению, общественный контроль в МВД сейчас полностью отсутствует, — рассказывает Олег Мартыненко. — Мы развивали его, когда действовал отдел по мониторингу о соблюдении прав человека в ОВД. Но все это встречало откровенный саботаж даже на уровне генералов! Поэтому сейчас все эти структуры практически ликвидированы. Никто к этому не прикасается и после Майдана. Хотя сейчас самое время, чтобы возродить общественный контроль. И отряды Самообороны могли бы участвовать в этом. Увы, контроль уровня Саши Белого в Ровно — это, мягко говоря, не совсем то, чего мы добивались столько лет.

Как же сохранить ядро милиционеров-профессионалов, готовых выполнять свою работу хорошо за небольшие деньги, в условиях политического кризиса и тотального неуважения к профессии со стороны народа? Олег Мартыненко считает, что перезагрузку нужно проводить обстоятельно. То есть уволить всех, кто так или иначе связан с коллективом коррупционными нитями.

— Эти люди никогда не смогут работать так, как бы нам хотелось, — говорит эксперт. — Поэтому я в свое время предлагал радикальную реформу. Во-первых, перевести всех оперативников в профильные структуры. Например, сотрудников по борьбе с экономическими преступлениями — в Минфин, УБОПовцев — в СБУ, отдел по борьбе с наркотиками — в одноименную госслужбу. Во-вторых, оставить в системе ОВД минимальное число людей. Ядром МВД должны быть следователи, а также милиция общественного порядка — участковые и патрульные.

— Многие милиционеры сейчас считают себя жертвами ситуации. Боятся мести, опасаются остаться без работы. Все время вспоминают, как предыдущая власть поступила с «Беркутом». Сначала отдавала этому подразделению приказы, которые они выполняли, а затем сбежала и оставила милиционеров один на один с разъяренными людьми с Майдана.

— По закону, правоохранители всегда номинальные жертвы. Потому что ограничены в свободе передвижения и личной жизни. А то, что они боятся мести со стороны когда-то обиженных милицией людей, — дешевые понты. Любой опер, который кого-то задержал, знает, что у него есть потенциальный враг, и должен быть готов к мести. Не важно, когда он вышел — по амнистии или через положенное время.

— А как быть с вооруженными людьми, с которыми сейчас милиционеры не могут справиться?

— Они раздражают их, в первую очередь, как конкуренты. В условиях смуты бизнесмены и другие личности для решения вопросов скорее обратятся к вооруженным группам, чем к милиции. Это прошли многие государства. Как забрать у них оружие? Это общегосударственная проблема, решение которой часто оборачивается конфликтами. Я видел, как операции по изъятию оружия приводили к перестрелкам в Боснии и Косово. У нас может быть то же самое, но это нужно пережить. Потому что конкуренция между не-легитимными вооруженными людьми и милицией — очень плохой знак. Ведь, выбирая между настоящим правосудием и незаконным, но быстрым, население может поддержать последнее. И тогда у нас начнут плодиться судьи Дреды, которые сами проводят расследования, выносят приговор и исполняют его. Вот только с законом и правами человека такая система правосудия не имеет ничего общего.