Войны не случится, в Украину вернутся большие деньги, выборы перенесут на осень, а президентом станет «русый мужчина», «і буде колись це добре жить нам». Накануне референдума в Крыму корреспондент «Репортера» побывал в Прикарпатье, чтобы узнать у местных мольфаров, «что же будет с родиной и с нами»? Ведуны предсказали, что полуостров «приплывет» обратно: «поволеньке-поволеньке, та й буде наш»

— О-хо-хо, еще дедо мой сказывал, что третья мировая война начнется с маленькой страны, а уж он-то знал. А Крым — он автономный, можно сказать — страна, — вздыхает старый гуцул, пытаясь припомнить, кто бы у них вблизи Черетова слыл хорошим ворожеем.

Было время, молва о местных мольфарах гремела на все Карпаты. Старожилы еще помнят Тарадуду — хмурого костистого деда с тяжелым взглядом и широкой, как скала, грудью.

— До нього йшли звiдусiль! — говорят те, кто постарше.

— В 1890-е годы мой дед ездил к нему за Черемош, когда жена заболела. Тарадуда разложил огонь, разогрел воду, долго что-то шептал, дал отстояться. И говорит: «Наливайте в бутылки». А остатки разлил по кружкам. Мол, это мы должны все трое выпить: «А то вдруг жена помрет, а вы меня обвините, что я отравил», — вспоминает 82-летний Петро Шкрибляк. — С нами к Тарадуде еще двое людей приходили. Просили соседа со свету сжить. Но он это сыну поручил. Сказал: «Я старый, мне помирать скоро».

Потом жил в этих краях дедо Иванчик, а последним из мольфаров был Нечай. Много писали, будто старик предсказал смерть Януковичу в феврале 2015 года. Но сын его, Михаил, который и ныне живет в селе Верхний Ясенов, в легенду эту не верит.

— Прогнозов на будущее отец не давал и к Януковичу отношения не имел. Он лечил людей травами, заговорами. Даже сам себя от саркомы вылечил, хотя врачи говорили, что жить ему осталось не больше двух лет.

В июле 2011 года Нечая не стало.

История эта прогремела на все Карпаты — мольфара убил шизофреник четырьмя ударами ножа в шею. Скорбели трембиты, за гробом шли тысячи людей. Говорили, старик предчувствовал свою смерть.

— Дважды подчеркнул «15 июля» в настольном календаре и дальше планов не составил, хотя обычно расписывал их на месяц. А вообще, у нас многие люди знают, когда должны умереть, — буднично заключает Михаил Михайлович. — Надо один день в месяце (не помню, какой именно) поститься. Всю жизнь. И будешь знать, когда умрешь.

— Откуда знать? — удивляюсь.

— Оттуда, — поднимает он вверх палец.

— А ученики у Нечая были?

— Нет. Желающих было много, но он у всех видел корыстные мотивы. И считал, что для такого дела это не годится.

На праздник Маланки гуцулы переодеваются в чертей

«Бес к нему в гости повадился»

Впрочем, и без мольфаров в Карпатах немало бабок, которые могут и на воск слить, и порчу снять, и в будущее заглянуть.

Слава местных знахарей и ворожей выходит далеко за пределы гор. Люди едут изо всех уголков Украины — кто-то за советом, но чаще лечиться.

Рассказывают, в Черетове, высоко в горах, живет знатный «шептун» Микола Дунич. Раньше к деду многие шли, но теперь он и сам слег с тяжелым бронхитом. В Самакове обитает Ткачучка, которая в местных краях в большом почете. К ней, говорят, сам Виктор Янукович — младший за предсказанием ездил. Тем более у него здесь якобы дом есть недостроенный в горах, неподалеку от скалы Довбуша.

Да и имя священника Семена Первы из села Грамотное пресса соотносит не иначе как со словом «исцеление». К нему якобы выстраиваются очереди страждущих. Бывал у него и Виктор Ющенко. Тот вообще часто наведывался в гуцульские края. И даже купил несколько хат, разобрал и перевез к себе в Безрадичи. Старые люди и по сей день уверены, что даром он это сделал. Ибо в древних хибарах, где долго никто не живет, черти водятся. Выходит, бывший президент «бесовские» хаты взял.

Гуцулы верят этим преданиям. Некоторые даже говорят, будто сами черта видели.

— С 13 на 14 января, на Васильев Святвечер, у нас отмечают Маланку. Люди переодеваются в жидов, чертей — ходят, колядуют, сценки разыгрывают. А меня — мне тогда лет 12 было — не взяли. И вот иду я домой сердитый, ночь на дворе. И вдруг из лесу, юрко так, прямо как камень большой, выскакивает что-то — и на меня! Я бросился вниз к хате моей крестной — закрыто. А Оно остановилось неподалеку и смеется так: «И-га-га-га-га». Страшно было! А дед мой рассказывал: выгнал он раз овец пастись высоко в горы. Там домишко крохотный — переночевать можно. И бес к нему в гости повадился. Костер тушил, еду портил, овец пугал. Ляжет, бывало, дед, а черт накинется, придушит и встать не дает. Попросилась к нему раз на ночлег баба старая. Узнала про черта, села подле печи, пошептала. И тут поднялась буря, разошелся ветер, и только голос страшный разнесся по горам: «Вайдо мені, вайдо мені, куда я подінусь? Вайдо мені, вайдо мені…» — рассказывает таксист из Верховины Андрий Ельцов. Мы держим путь в село Яблуница — к Яремчихе, которая предсказывает будущее «на квасулях» (фасоли).

Дороги в Прикарпатье — как после войны: 50 километров приходится одолевать два часа.

— А что, и правда гадалки что-то могут? — не верю я. — Или это так, для туристов?

— Знаешь, дед мой Юрий Коржук пережил две мировые войны. А между Первой и Второй у нас мафия промышляла. Приходили в хату, и ты должен был их накормить, еды дать в дорогу, денег. И так случилось, что дед мой один восьмерых человек побил. Это кто-то увидел, и давай его в тюрьму сажать. Выходило так, что не отвертишься. Пошел он к бабке-мольфарке. И та его научила: пойти в ночь с пятницы на субботу на кладбище голым и взять по жмене земли с девяти могил. С утопленника, висельника, пожарника, застреленного… Это уже дедовы слова: «Пошел я, разделся. Что с гроба земли ни возьму — там все гудит, дрожит». Собрал он землю, принес бабке. Та и говорит: «Теперь иди и в суде под каждые двери насыпь». Так он и сделал. Прошел суд, деда признали правым и отпустили.

Андрий Ельцов в предсказания мольфаров верит. Говорит, его деду ворожка сильно помогла, а сам он на Святвечер видел черта в лесу

«Наш буде Крим»

Слово за слово мы минуем Черемош. Андрий рассказывает, как ездил на Майдан, видел братьев-боксеров и даже фотографию на память сделал.

— Будешь за Кличко голосовать?

— Ой, это такой сложный вопрос, — смеется. — Я даже не знаю, кто из них мог бы быть нормальным президентом. Теряюсь. Вот Яценюк: он на язык острый, но брехун. Кличко тупой. За Юлю даже говорить не хочу — такая фальшивая баба! Две недели назад она на коляске ездила, а теперь уже с палочкой ходит. За Тягнибока восток никогда не проголосует. А Порошенко… Ну он же такой: тоже не все людям.

— А что думаешь с Крымом будет?

— Не хочу этого говорить, но мне кажется, будет война. Может, даже третья мировая. Не то что я пророк, но когда на Грушевского только начались заварушки, я там был и уже тогда говорил, что это не конец и даже не начало. Думаю, это все затянется года на три.

Наконец, мы подъезжаем к небольшому деревянному дому справа от дороги.

Яремчиха как раз сидит за столом в кухне.

— Де мої квасулі? — кличет она внучку, с иронией глядя на нас с Андрием. Высыпает на стол содержимое двух мешочков и тасует их по кучкам, перебирая бобы, как костяшки на счетах.

— Все добре. Все добре буде. Чотири газди збоку, значить війна відпадає. Три квасулі по центру — це добре. Оці два людя каламутять воду. Два людя! — показывает она на две фасолины. — Україна буде. Наш буде Крим. Поволеньке-поволеньке, та й буде наш.

— А президентом кто будет — мужчина или женщина?

Бабка снова хитро улыбается, раскладывает кучки.

— Жінка не годна дати цьому ради. Як баба буде керувати, то війна скоро буде. Не буде баби. Вона збоку буде.

В целом бобы показали, что ситуация сложится, как в 2004 году: разрыв между двумя кандидатами будет минимальный. Но Майдана не случится.

— Випадає так, що і в Росії буде кров — чотири квасулі, і після 2017 року Путіна не буде.

— А с Януковичем что? Помрет?

— Нє. Живе біда. Біда живуча. Ще буде каламутить воду. Але виходить так, що може сам собі смерть зробить. Буде скоро спокій, — заключает Яремчиха.

Яремчиха из села Яблуница говорит, что войны не будет

Победитель будет русый

Бабку Калину, которая живет в Верховине, мы застали как раз за работой. Ворожка жгла куски джутовой веревки и что-то приговаривала о Богородице, склонившись над гостьей, лицо которой прикрывала старая тряпка.

Освободившись, Калина достала колоду старых засаленных карт. И принялась раскладывать их по три в ряд, раз за разом вскрывая и приговаривая:

— Буде і свороти (перебранки. — «Репортер»), і всєко, але наша країна має бути добре. Бачите — грошики великі мали би повернутись сюди, — ставит она палец на бубновую десятку, которая приходит к тузу. — Але і втрати будуть. Слабості. Але все мало би бути в користь державі.

С каждым новым раскладом карты показывают то «фальшивых людей», обступивших страну, то кровопролитие, которое еще грядет. Но все должно пойти на пользу.

— Користь дуже велика буде і порозуміння буде.

— А президентом кто станет? Порошенко?

Гадалка снова раскидывает карты, скептически качает головой.

— Ні, цей чоловік щось не дуже хоче.

— А Тимошенко?

— Нє. Вона, може, буде десь там поряд.

— Кличко?

— Це газдий русявий хлоп? — подбирает карту для боксера. Но приходит к выводу, что и ему ничего не светит.

— Но гроші великі ідуть сюди, — утвердительно качает головой Калина.

— Давайте посмотрим, будет ли война в Крыму?

— Та буде, якесь буде, — на стол ложится карта, сулящая много неприятностей. — Але Крим не відійде.

— А с Януковичем что?

— Велика втрата грошова, — она многозначительно тычет пальцем в бубновую десятку и семерку треф. — Йому хтось допомагає, — сосредоточенно смотрит бабка. — Нє, слабий буде, — наконец машет она рукой. — Але жити буде.

Путину же Калина предрекла «потрясения великие» и заключила, что президентом в Украине станет «русявий чоловік».

Калина из Верховины за «работой». Гадалка говорит, что президентом в Украине станет «русый мужчина»

Колдуй баба, колдуй дед

Раньше, сказывают, в Карпатах все умели ворожить. Хотя «легкие приемы» и сегодня знает каждый — как удачу привлечь или сглаз снять.

— Вот ежели веревку от висельника с собой носить — все, что ни задумал, все сбудется. Я положил раз в машину. В день по 500–600 грн зарабатывал! Но за время, что я ее возил, у меня три аварии было. Черт меня преследовал. То на повороте перед Ворохтой занесло — машина перевернулась в воздухе. А в другой раз лоб в лоб врезался, не по своей вине. Мне как-то одна бабка сказала: «У тебя два ангела-хранителя». Они меня, видать, и уберегли, — рассказывает Андрий, пока мы едем в Грамотное к отцу Семену Перве.

В округе о нем ходят легенды: одни говорят, будто священник сумасшедший, другие — что просто дурак. Но многие уверяют, что он и правда пророк: мол, брату жены соседа богатство нагадал. И сбылось.

По дороге сворачиваем в еще одну горную деревеньку — к местной ворожее. Выругав за то, что приехали в воскресенье и в пост, женщина ведет нас в крохотную комнату, открывает древнюю книгу Василия Великого. И, наконец, изрекает, что войны не будет.

— Знаете, есть такие дни… Война могла начаться в воскресенье 2 марта. Страшный был день. А теперь не будет.

Гадалка снова углубляется в книгу и говорит, что выборов 25 мая тоже не видит.

— Осенью будут. Если же весной — будет еще большее кровопролитие. Тогда может и война быть. Понимаете, есть дни, когда плохо проводить выборы.

К вычитанному в книге гадалка часто примешивает виденное по телевизору. Сетует на анархию и на то, что во всех областях люди с автоматами что-то жгут и захватывают, рассказывает, что и у них в Прикарпатье многие записываются в «Правый сектор» и что мы, киевляне, даже не знаем, кто такие бандеровцы.

— Вы пойдите по людям. У нас от рук бандеровцев в каждой хате кто-то пострадал. Вот мою бабку они убили.

— А кто станет президентом? — пытаюсь вернуть ее «к работе».

На этот вопрос книга, похоже, ответа не дает.

— Я вот жду, что должен еще один кандидат появиться. Его пока не видно. Он будет с востока.

— Тимошенко? — смеюсь.

— Нет. Скорее Янукович вернется, чем Юлю выберут.

Отец Семен Перва

Село Грамотное гуцулы называют «концом географии»: дальше уж ничего нет — только горы и граница с Румынией. Деревня небольшая: 300 душ, церковь, кладбище да школа.

Священника Семена Перву мы обнаруживаем в хате. Длинная узкая комната, где отец принимает страждущих, по обе стороны завалена иконами и рушниками. Это, видимо, подарки. В массивном кресле у стены восседает и сам «бенефициар».

Невысокий, лысоватый, с маленькими бегающими глазками и козлиной бородкой, он чем-то напоминает стареющего Ленина.

Выдержав театральную паузу, поп поинтересовался, что нас привело.

— Хотим знать, будет ли война? Отойдет ли Крым России? Кто станет президентом?

«Пророчество» отца Семена длилось полтора часа, за которые он успел выдать серию банальностей о том, что Бог есть дух, тело рождается в муках, мы на этой земле в гостях и нас ждут смерть и ад.

Отец Семен из Грамотного, хотя и слывет пророком, выглядит сумасшедшим

Время от времени отец Семен входил в раж, плевался, стучал по столу и кричал: «Бог покажет!!!» Возмущенное его сознание, кажется, боролось со всем аморальным, что есть в нашем обществе. «Молодухи захотел?!», «„Винстон“ куришь, говори???» — кричал он в пустоту.

— Я казав Ющенко: Вітя, ти ніколи не будеш президентом. «Любі друзі» тебе знищать. Я казав Луценко: «Юра, будеш сидіти». І Юлькє казав. Я казав: «Хлопці, чимось треба жертвувати, і сотня, бачите, пішла», — временами переключался он на политику.

Наконец, показав с десяток статей о себе и грозно прикрикнув: «Читать умієте?!» — Перва почему-то изрек, что «Вовку Гундяева не любит». Заключил, что у меня нефрит левой почки и войны не будет. И убежал проводить крестный ход во имя мира.

«Мы все переживем»

Дорога в обратную сторону долгая — три часа езды по бездорожью. Несмотря на злыдни, села в Прикарпатье живописные, хаты аккуратные.

Хотя работы нет: овцы, молоко, сыр, лес — вот и весь прибыток. Если и повезет устроиться, средняя зарплата 1 500 грн. Да и от дома далеко.

Вечером из любопытства заезжаем в гости к Анне Чабанюк. Когда-то она слыла в Верховине первой красавицей: сам Сергей Параджанов сватал ее в жены во время съемок «Теней забытых предков».

— Я не могу говорить, — со слезами на глазах встречает меня у порога хозяйка. — Смотрю телевизор и плачу. Что будет — война?

— Да вы не переживайте так, — успокаиваю.

— Они говорят, что мы бандеровцы, а мы не такие. Боже, ну какие мы бандеровцы! Если уж в Донецке есть бандеры, то это уже все, — смахивает она слезы и зовет меня в дом.

— Я вот что хочу сказать: ошибка новой власти — не надо было бить по языку. Вам что, не было чем заняться, что вы за язык взялись? — горячится Анна. — У вас сколько было проблем! Оставьте тот язык. Мы и так будем говорить. У меня подруга в Одессе, сегодня я ее поздравляла, она по-русски,
я по-украински — прекрасно, приезжает ко мне, я к ней. В чем дело? Давайте второй язык в стране введем! Они хотят себе по-русски, мы по-украински. А то нет, все же специально… Эта страшная националистка Ирина Фарион — дура дурна, прости господи. Царев — паскуда. Колесниченко…

— Вот Жириновский три недели уже как сказал: «Крым и Малороссия должны быть наши», — нервничает гуцулка. — И назвал области: Донецк, Днепропетровск, Харьков, Одесса, Николаев, Херсон и Сумы… Ну ладно. Политика политикой, — вздыхает. — Хотите кофе?

— Хочу. А как вы попали в фильм «Тени забытых предков»?

Хозяйка улыбается. Поправляет платок.

Гуцулы сплошь набожные, что, впрочем, не мешает им верить в силу знахарей, гадалок и ворожей

— Мне было 19 лет. В магазине подошел невысокого роста мужчина, обошел вокруг меня.

— «Что вам нужно?» — говорю.

— Он представился. «Вы бы хотели сниматься в фильме?». А я работала в банке и участвовала в гуцульском ансамбле — танцевала. И наш ансамбль тоже принял участие в съемках.

Анна сыграла у Параджанова молодую «княгиню» — невесту. Ей даже предлагали идти в актрисы, но она отказалась. Так всю жизнь в «Ощадбанке» и проработала.

— Я, знаете, того Яценюка не уважаю, — снова переключается она на политику. — Еврей по полной программе. А посмотрите на нашего главу Верховной Рады? А на Юльку… Но Россия за нее. Я вот передачу «Поединок» с Соловьевым смотрела. Так они сразу сказали: «Мы делаем ставку на Тимошенко». А там все были — «Единая Россия», Жириновский. Говорили, что если Януковича не будет, то мы можем признать только Юлю. Такая карта разыгрывается…

— Может, вам под шумок в Польшу уйти? — смеюсь.

— Старые люди говорят, что при поляках жили плохо, зато с любовью вспоминают Австрию. Поляки издевались над нами, называли быдлом. Мы не очень им рады. Львов — да, а мы не верим. Они претендуют на наши Карпаты. Все били нас и теперь хотят бить. Но это все пустое! — говорит на прощание Анна. — Все мы переживем. Все! Кроме войны.