Говорят, дважды в одну реку не войти. Но бывает и иначе. 14 лет назад Нацгвардия в нашей стране была расформирована, но в первых числах марта ее создали снова. Причем частично из состава самообороновцев Майдана, объединив их с Внутренними войсками. В правительстве говорят, что таким образом создаются верные Украине войска. А противники власти считают, что Нацгвардия станет структурой для подавления выступлений недовольных. «Репортер» побывал в воинской части Внутренних войск №3027 в Новых Петровцах, куда отправили первых 500 добровольцев, и попытался узнать, чего ждет от Национальной гвардии ее руководство и как понимают свое предназначение сами новобранцы

Дуф!!! БТР стреляет очень громко и таким тяжелым залпом, что если стоять от него в десяти метрах, то кажется, что земля трясется под ногами. Затем чуть дальше по полигону раздаются выстрелы из гранатомета. Еще дальше — треск автоматов. От всей этой канонады закладывает уши. Сегодня на этом полигоне собрались министр МВД Арсен Аваков, секретарь СНБО Андрей Парубий и командующий Внутренними войсками генерал-лейтенант Степан Полторак. Для каждого из них это не только отчетный смотр первых тренировок новобранцев, но и знакомство с хозяйством Нацгвардии. Ведь военно-политическое и административное руководство гвардией осуществляет глава МВД. А непосредственное военное руководство — командующий Национальной гвардией, на место которого прочат Полторака. Поэтому у многих возникают опасения насчет дублирования полномочий. Как известно, у семи нянек ребенок обычно остается без присмотра.

В Нацгвардии бывшие самообороновцы оказались под началом вчерашних врагов

— Конечно, закон о Нацгвардии Украины, который мы приняли, имеет много недочетов, потому что у нас не было времени на его детальную разработку и запланированную глубокую реформу, — признает недостатки документа Парубий. — Нам было важно найти ответы на два запроса. Первый — расширить перечень функций, которые должна исполнять Нацгвардия в сравнении с Внутренними войсками. Ведь в него должна была войти охрана государственной границы Украины, потому что сегодня там, на северо-востоке и юге, — наибольшая опасность для нашей державы. Каждые сутки туда дислоцируются войска Российской Федерации, боевые самолеты уже прибыли, и там нужна поддержка для армии. Второй — нам был важен мобилизационный ресурс: задействовать всех тех людей, которые сегодня готовы с оружием в руках защищать свою страну. Мы должны предоставить им возможность как можно скорее обучиться и приобщиться к большой армии защитников Украины. Сейчас чуть более 500 добровольцев находятся тут, но в ближайшие дни и недели еще до 20 тысяч людей прибавится к этому числу. Отмечу, что в мирное время Нацгвардия должна будет заниматься охраной общественного порядка, уничтожением террористов и преступных группировок.

Сколько, кто и зачем

Порывы холодного ветра уносят слова Парубия, а капли дождя стекают по его голове. Испытаний погодой одетый «по гражданке» секретарь СНБО не выдерживает — чай, не на Майдане же — и замолкает. А вот генерал-лейте-нанту Степану Полтораку в военном камуфляже дождь нипочем. Он спокойно объясняет мне, кто может стать гвардейцем:

— Все, кто может быть призван на военную службу, проходят по возрастным критериям, в зависимости от того, какое звание они имеют. Для рядовых это возраст до 45 лет, для сержантского, старшинского состава — до 50 лет, а офицеры могут призываться до 55 лет. Женщин, — заулыбался командующий, — тоже берем, и они уже есть у нас.

Многие из новоприбывших не были в армии и буквально учатся держать оружие в руках

— По закону, Нацгвардия может насчитывать до 60 тысяч бойцов. Сколько из них будут боеспособными, а сколько — заниматься обеспечением?

— Они все будут именно боеспособны. На сегодня есть 33 300 гвардейцев. Столько насчитывал состав Внутренних войск. А теперь к нам присоединились еще 500 самообороновцев. Люди активно записываются, так что в ближайшие дни в частях по всей Украине ждем еще 5 000 (разговор состоялся 17 марта, а на 25-е в новую структуру, по словам Полторака, записалось 5 500 добровольцев. — «Репортер»). Ну и далее — до 60 тысяч, пока не наберем.

— А вдруг не наберете?

— Наберем. Добровольцы записываются очень активно! — с уверенностью смотрит на меня генерал-лейтенант, потом все же поясняет. — Если не наберем, то мобилизуем резервистов из тех, кто отслужил во Внутренних войсках. Сейчас также идет мобилизация среди этих людей, но пока призываются только те специалисты, которых не хватает в первую очередь, кто может освежить знания и обучать новобранцев.

. Обучение бойцов должно было длиться две недели, но теперь его продлевают еще на две

Задачи боевые и по умолчанию

Примечательно, что ни Парубий, ни Полторак не сказали ни слова о важной задаче, которая по умолчанию стоит перед новой властью. В ряды Нацгвардии должны войти все военизированные формирования, которые возникли во время Майдана. Например, Самооборона и «Правый сектор». А также все, кто создал банды и прикрывается именами этих формирований.

— Я не знаю, какие там банды, — передергивается Полторак, ему явно неприятен этот вопрос. — Но к нам приходят очень сознательные люди, которые хотят защищать украинцев, их мир и покой в любое время! Дух патриотизма просто зашкаливает! А все остальное — слухи.

На вооружении у Нацгвардии есть как новое оружие 2010–2012 годов, так и очень старое

— Хорошо, тогда другой вопрос: все помнят, как Национальная гвардия уже была ликвидирована, когда она стала предметом споров между президентом Кучмой и депутатами, обвинявшими его в использовании гвардии для установления диктатуры. Не расформируют ли и этих добровольцев, если исчезнет внешняя угроза и те задачи, которые стоят в стране сегодня, будут выполнены?

— Вообще потребность в них была всегда, просто ее не признавало руководство государства, не хотело понимать. Вы же видите, что в том состоянии, до которого довели ВС Украины, они не могут защищать страну. Главное, что это решение принято хотя бы сейчас.

— А не лучше ли было тогда создать Нацгвардию в структуре Вооруженных сил, а не МВД?

— Есть определенная законодательная база, которая не позволила бы в таком случае ей выполнять задачи в мирное время. По моему мнению, в Украине очень много силовых структур, и все они — как отдельные пальцы одной руки. А мы создали не еще одну структуру, а объединили структуры, что позволяет упорядочить их действия и упрощает взаимодействие, это уже прописано в законодательстве.

— Сколько лет вооружению, снаряжению, которое есть у вас на балансе?

— Есть и современное, 2010–2012 годов, и то, которое долго используется. Но, конечно, теперь необходимо и новое.

— Какое предусматривается финансирование?

— Верховная Рада утвердила изменения в бюджет. На оснащение Нацгвардии на первые три месяца выделено 2 миллиарда 180 миллионов.

— А сколько будут получать контрактники?

— Самая маленькая зарплата — 3000 гривен в месяц, — отвечает генерал-лейтенант и озабоченно осматривается вокруг: куда делись его «гости» — министр и секретарь? Не найдя их в поле зрения, наспех прощается и убегает искать.

Как живется новобранцам

Наблюдаю за учениями бойцов. Они занимаются рукопашным боем, преодолевают полосы препятствий, работают с кинологом. Неподалеку замечаю две шеренги новобранцев. Один из них — Иван Ткач из Первомайска, среднего роста и возраста, с небольшими усикам и щеточкой.

— Я на Майдане был со 2 декабря, приехал сразу, как детей побили, — вспоминает он, как шаг за шагом оказался в Нацгвардии. — Я штурм пережил, второй штурм. Слава Богу, что жив остался. Но все это время жил там просто так, в Самооборону пошел после того, как появилась угроза от России.

— А я в Самообороне пробыл чуть больше месяца, — подключается к разговору более молодой Андрей Петриченко из Кременчуга. — Приехал уже в 20-х числах февраля, когда Небесную сотню убили. Стремился раньше, но поезда не ходили. А как приехал — сразу записался в Самооборону, потому что у меня была конкретная цель — охранять порядок. Мы караулили подземку, периметр Майдана, а как все закончилось на Майдане, ждали от власти какого-то решения вроде закона о Нацгвардии.
И только пришло предложение в нее вступить — мы тут же собрались и приехали.

— Расскажите мне о первом дне в Нацгвардии, — прошу их.

— А что рассказывать? — удивляется Андрей. — Медкомиссию проходили.

— А-а-а! Все было очень неорганизованно, — машет рукой Иван. — Они не знали, что с нами делать, кто куда должен идти из нас, кто из них за что отвечает, все проходило очень долго. А еще на Майдане кормили лучше! — ностальгирует он в усы. Затем увеличивает силу голоса и хвастается: — Я нагрымав на дежурного сегодня, бо не было в столовой мыла. Как нагрымав, так появилось. Не молчать, только не молчать! Та теперь у нас нагрузка такая, что вообще не замечаешь, как время летит и что вокруг происходит.

— Да, — вторит ему сослуживец. — Физическая подготовка очень интенсивная. Большое внимание уделяется тактической подготовке, занятиям по стрельбе, ознакомлению со всеми видами оружия. Информация, как бы это сказать… потужная настолько, что голова кругом идет. Но мы перевариваем. На все про все у нас всего две недели, и мы все сделаем, чтобы как можно лучше это впитать.

Вчерашние враги — по одну сторону

Бойцы пытаются выглядеть героями. А жаловаться героям не пристало. Даже если приходится стоять лицом к лицу с бывшим врагом — милицией. Более того, сегодня новобранцев тренируют профессиональные инструкторы из ВВ. Как воспринимают это бывшие самообороновцы?

— У каждого есть дома сосед. Когда приезжает новый, то вы к нему присматриваетесь, — не видит проблемы Полторак. — Я считаю, что о возможности конфликта между милиционерами и новобранцами говорят люди, которые понимают, что гвардия может стать реальной силой, и стараются расшатать ее авторитет, подрывают доверие к ней.

Парубий отвечает на вопрос об этом прямо. Он возглавлял Самооборону Майдана, так что может опираться и на собственные ощущения:

— Нужно время, чтобы у всех сердца зажили. Мы несколько месяцев стояли лицом к лицу по разные стороны баррикад. Но, напомню, с первых дней Самооборона Майдана и Внутренние войска начали нести совместную службу на улицах Киева.

Не склонны говорить о серьезных разногласиях и сами новобранцы.

— Ну какие конфликты? — вздыхает Иван Ткач. — На уровне «поговорить». Но нет здесь ни стычек, ни, тем более, драк. Я думаю, кто-то кому-то что-то в курилке сказал, а это раздувать стали.

— Да, нас тренирует милиция, ну и что? — Пожимает плечами Андрей. — Что лично меня волнует — то, что все, кто обучает нас, это инструкторы высшего мастерства, мы все смотрим на них и думаем: вот нам бы так! И с каким вопросом ни подойди — они на все отвечают, все расскажут, покажут. Мы не чувствуем вражды. А они классные спецы. Правда.