Когда ей было восемь лет, ее семья попала в аварию. Мама и годовалый брат погибли, она осталась жить, но лишилась руки. Пришлось попрощаться с гимнастикой. И она встала на лыжи. Прошу ее вспомнить самый смелый поступок времен детства

— Во дворе жила девочка. Мы с ней постоянно соперничали. Она была красивая и из богатой семьи, а я — целеустремленная. Когда я потеряла руку, ее позиции во дворе укрепились, и она чувствовала себя прямо-таки королевой. И вот эта девочка говорит: «Спрыгни с крыши двухметрового гаража, докажи, что ты не калека, а прежняя». Рана еще была свежей, да и после аварии, в которой я потеряла много крови, прошло совсем немного времени, и врачи не разрешали не то что прыгать, но и ходить. Я очень боялась высоты. Но прыгнула. И та девочка «обломалась», а у меня во дворе восстановился авторитет.

Прошло 22 года. На счету у лыжницы и биатлонистки Юлии Батенковой-Бауман 13 медалей с Паралимпийских игр 2006, 2010 и 2014 годов. Мы встречаемся с ней в Киеве, в шоу-руме модного павильона, где проводят фотосессии звезды украинского шоу-бизнеса.

«Ну что, Крым теперь наш?»

— Принято считать, что украинские паралимпийцы соревнуются лишь благодаря собственной мотивации. Мол, везде спортсменов поддерживают финансово, морально, а наши предоставлены себе, — продолжаю разговор, пока с моей собеседницей, миниатюрной блондинкой в футболке, джинсах и кроссовках, работают парикмахер и стилист.

— Ой, кто вам такое сказал?! Вся поддержка, которой располагают наши спортсмены, — это поддержка страны. Даже в самое экономически тяжелое время мы тренировались. Дело в том, что за границей спортсменов с ограниченными физическими возможностями поддерживают бизнес-корпорации. Знаю случаи, когда человек едва занимался спортом, не говоря уже об участии в Паралимпиаде, но его содержали крупнейшие бизнес-империи. У нас же из спонсоров — компании «Воля», «Эврика» и какой-то мясокомбинат. В России, к примеру, паралимпийцев поддерживает «Газпром». Я вот не представляю, чтобы нас «Нафтогаз» финансировал. Сейчас такая ситуация в экономике, что скорее мы им деньги будем давать, — смеется Юлия. — Во время Паралимпиады в Сочи мы жили в здании, которое для своих паралимпийцев построил «Газпром». Очень красивое.

— Ты разговаривала во время Игр с коллегами-россиянами о политике?

— В этот раз было особенно приятно выигрывать у россиян, — прищурившись, говорит Юлия. — Сами спортсмены отмалчивались. Говорили лишь: «Мы в политику не лезем, моя хата с краю — ничего не знаю». Если коротко, позиция спортсменов следующая: нам хорошо платят, мы делаем свою работу, и нас ваша политика не касается. И все же ко мне подходили российские тренеры и шептали на ушко: «Сегодня мы болели за вас». Мы, кстати, были предупреждены, что в комнатах украинских паралимпийцев установлена прослушка. Но все равно говорили что хотели. И Путина обсуждали. Причем самым нелестным образом. А на Паралимпиаде ко мне подходили волонтеры со словами: «Ну что, Крым теперь наш?» Или: «Если будете себя хорошо вести, мы вас пустим на тренировочную базу на полуострове». Я им ответила: «Вы чего зубы скалите? Чего радуетесь? У нас во время протестов более 100 человек погибло!». Кстати, после Игр моя подруга по паралимпийскому спорту улетела в Италию на очередные соревнования, и вот ей коллеги-россияне заявили: «Так уж и быть, мы вас пригласим на свою базу в Евпаторию».

Речь идет о единственной в Украине современной тренировочной базе для спортсменов с ограниченными возможностями. Его начали строить при президенте Леониде Кучме в 2002 году, преимущественно за госсредства. На территории базы, занимающей 60 га, несколько футбольных полей с натуральным и смешанным покрытиями, открытые и закрытые бассейны с пресной и морской водой. По словам Юлии, в последние годы комплексу могли позавидовать даже европейцы — базу оснастили новейшими технологиями.

— Сегодня зашла в магазин, чтобы купить новый купальник, резиновую шапочку и сланцы, а потом вспомнила, что в связи с событиями в Крыму мы стали бесхозными, что ли, и, вопреки традиции, не поедем на майские сборы. Но это пока. Сейчас идут интенсивные переговоры по этому вопросу. И даже чиновники из России помогают нам добиться позитивного результата.

Юлия Батенкова-Бауман родилась на Волыни, живет в Луцке, а детство прошло в Крыму. Шутит, что ее жизненная карта совпадает с нынешними геополитическими проблемами страны.

— Я в политике не особо разбираюсь, знаю лишь, как живут люди в Крыму. Там всегда было тяжело. И сейчас стало не легче. Общалась со своими подругами, которые остались жить на полуострове. Они говорят: «Откроешь интернет — там ХХІ век, выходишь на улицу — кажется, что вернулись в прошлое». В век технологий разве можно вопросы решать с помощью военной техники? Да еще эта шумиха в прессе вокруг «бандеровцев». Когда коллеги в России узнавали, что я живу в Западной Украине, спрашивали, не боюсь ли я бандеровцев. Я отвечала: «Так я же сама бандеровка. Страшная?» — Юля даже не пытается быть серьезной и заливается громким смехом.

«Дружба дружбой, а война войной»

— Перед Паралимпиадой, когда заканчивались протесты на Майдане и начинались сепаратистские движения в Крыму с российскими войсками на его территории, было много спекуляций относительно того, выступать или не выступать паралимпийцам в Сочи. Тогда министр молодежи и спорта Дмитрий Булатов принял решение бойкотировать Олимпиаду. Как восприняли это спортсмены?

— Булатов — чиновник, его дело — делать заявления. Мы тогда собрались для обсуждения организационных моментов, решали, как будем себя вести. Совсем бойкотировать? Но как же так, мы столько готовились! — взволнованно вспоминает Юлия. — Для нас было очевидно, что нужно организовать продуманный протест. Мы не могли смотреть, как россияне веселятся и делают вид, что ничего не происходит. Решили, что тяжелый флаг на открытии должен нести один-единственный колясочник. И он сорвал овации. Ему одному аплодировали больше, чем команде хозяйки Игр. Мы не могли поступить по-другому в стране оккупанта. У нас, вообще-то, с российскими спортсменами дружба. Но дружба дружбой, а война войной.

— Раз уж заговорили о политике… На своем опыте ты чувствуешь разницу между политикой президентов Леонида Кучмы, Виктора Ющенко и Виктора Януковича?

— При Ющенко политика в отношении паралимпийцев была в стиле «я вам обещаю, но ничего не выполню». Такое чувство, что он вообще ничего не решал. При Януковиче деньги нам выплатили сразу, буквально на следующий день после Паралимпиады. Но казалось, что для него это была просто игра на публику. Он даже на общую фотографию с нами не вышел. При Кучме было неплохо. Мне подруга рассказывала, что жена президента Людмила Кучма заботилась о спортсменах с ограниченными физическими возможностями. Она оперативно решала вопросы, и паралимпийцы быстро получали выигранные квартиры и машины. Был позитивный момент и при Тимошенко. В бытность премьером она повысила выплаты паралимпийцам до уровня олимпийцев.

О снах и знаках

— А что для тебя спорт? Я не очень-то верю в патриотические мотивы, когда дело требует от человека такой пожизненной вовлеченности.

— Это мой смысл жизни. Когда моя мама была жива, она все время говорила: «Моя Юля будет в спорте». В пять лет она отдала меня на гимнастику. Потом была авария. Ну, в общем-то, на этом гимнастика и закончилась. Но я гоняла на велосипеде, да и бегала, как сейчас вспоминают подружки, быстрее всех. Это мое жизненное предназначение.

— Скучаешь по гимнастике?

— Ну конечно. Помню, долгое время после аварии стояла у парапета и смотрела, как занимаются нормальные дети. Стою, смотрю — и ком к горлу подступает. Но потом я встала на лыжи. Теперь это мой спорт.

— Как ты настраиваешься на соревнования? Говорят, спортсмены очень суеверны.

— Я суеверна, но не очень. Когда просыпаюсь перед соревнованиями, гуглю свой сон. Если вода чистая приснилась — значит, все будет хорошо. Потом иду на зарядку. Затем молюсь. Дальше — ритуал знаков. Если все идет по накатанному сценарию — правильные лыжи, правильный инструктор, — все будет хорошо. Если что-то не так, я напряга-а-аюсь, — протягивает Юля и вспоминает еще одну деталь: — О! Еще погода. Если погода не моя — расстраиваюсь. Но борюсь до последнего!

— А как ты борешься с отчаянием?

— То есть это когда уже все? — переспрашивает Юлия в тот момент, когда на ее голове заканчивают крутить бигуди.

— Мне кажется, у Юли не бывает такого состояния, — вмешивается в наш диалог пресс-секретарь Паралимпийского комитета.

— Ой, еще как бывает, — перебивает спортсменка. — Я вот была в отчаянии, когда на эстафете в Сочи нас неправильно расставили. И что в итоге? Первый раз за 10 лет мы провалили эстафету. — С тех пор прошло более двух недель, но Юлия возмущена, будто все происходило минут 15 назад. — Весь мой организм чувствовал отчаяние. Я позвонила подруге детства, которая живет в Америке. Мы смеялись с ней целый час. Отпустило.

О победах и поражениях

— Ты карьеристка? Знаю, что еще четыре года назад ты очень хотела детей. Но потом из-за Паралимпиады отказалась от этих планов и приступила к тренировкам.

Юля опускает глаза и резко отворачивается:

— У меня была такая надежда на эту Олимпиаду… Я столько тренировалась. Была уверена, что в Сочи возьму золото. Не знаю… только Бог может ответить на эти вопросы. Я не маневренна — у меня нет руки, меня затормозило, и на ровной поверхности мне было сложно догнать лидера гонки.

— То есть все-таки карьеристка?

— Да нет, дело не в карьере. Дело в цели. Я была не готова к рождению ребенка, я ведь без мамы. Была бы мама — я бы решилась. Без поддержки мне было бы тяжело. А так, представьте, я вот участвую в гонке и вижу, что лидирую. А к финишу прихожу второй. Меня это очень раздражает. Я хочу золото. В своей жизни — в той, в которой у меня была мама и две руки, — я была очень деятельной девочкой: занималась гимнастикой, была активисткой, в школе на первом звонке звонила в колокольчик. Когда потеряла маму, потеряла руку — стала никому не нужной. Поэтому я захотела стать нужной себе, и в этой моей новой жизни мне понадобился спорт и его золотые медали.

Дело в том, что на Паралимпиаде Юлия Батенкова-Бауман лидировала в лыжной гонке на дистанции 15 км. Но в последней момент из-за ее неудачного маневра золото досталось шведке Хелен Рипе. Бронзу получила россиянка Анна Миленина. Батенкова-Бауман — золотой призер мировых чемпионатов, и только на трех Паралимпиадах подряд ей не везло — все время оказывалась то второй, то третьей.

— А что ты чувствовала, когда стояла на олимпийском пьедестале?

— Опять серебро… Это вообще кошмар! — срывается со стула Юля. — И вот я смотрю на человека, который выиграл золото, и… радуюсь, — ее голос снова спокоен. — Сама себе удивляюсь, но я радуюсь. Меня, конечно, накрыло: как же так, я была в шаге от победы! Но потом увидела, как прыгала и визжала победительница, и радовалась вместе с ней. Ей 40 лет, и она была так счастлива, так кричала, как будто это не я шла 10 лет к золоту, а она. Я ведь жду золотую медаль уже третью Паралимпиаду подряд. Смотрю… и думаю… значит, так хочет Бог.

— Тебе знакомо чувство зависти?

— Я его постепенно убиваю. До аварии завидовала: почему у одних что-то получается, а у меня нет? А после аварии поняла, что жизнь — это такая переменчивая штука. И короткая. А зависть — чувство, которое портит и без
того короткую жизнь. От того, что портит мне жизнь, я отказываюсь.

О семье и деньгах

— Как ты себе объясняешь то, что и в третий раз не получила золото?

— Я полностью отдаюсь спорту. Даже не рожаю. Вот иду по жизни и чувствую, что меня ведет высшая сила. Мне что-то подсказывает, что если бы я взяла золото, то расслабилась бы. Это действительно так. Я бы ведь подумала, что цель достигнута, и успокоилась: принялась бы за мужа, завела бы детей. Если я сейчас не получила золото — значит, тот, кто ведет меня по жизни, так решил. И это несмотря на то, что я каждое утро начинала свой день со слов: «Господи, пожалуйста, помоги выиграть. Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» Даже муж мне говорит, что я бы расслабилась,
выиграв золото.

С мужем Юлия познакомилась на тренировочной базе в Евпатории. Он время от времени забегает в гримерную, где делают макияж и прическу жене, восклицая: «Юлька, это ты, что ли?!»

— Когда я пришла в паралимпийский спорт, поклонников у меня было хоть отбавляй, — без смущения говорит Юля. — До этого я была среди нормальных людей и нередко чувствовала свои увечья, хотя мужского внимания мне хватало всегда. Но когда я появилась в паралимпийском спорте — там, где все такие, как я, — то произвела фурор, и у меня появилось много поклонников. Коля, мой муж, живет для меня. Готовит мне завтраки, чистит и нарезает салаты. Я только перемешиваю. Иногда мы с ним ссоримся — он, бывает, не может контролировать свои эмоции, а я ведь, занимаясь спортом, натренировала и контроль над эмоциями.

— На мировых чемпионатах ты выигрывала золото. Не думала, что поклонники охотятся за твоим благополучием?

Юля молчит. Потом отвечает:

— Тогда за «мир» давали копейки. Да и сейчас не много дают. Деньги есть только на Паралимпиаде. Вот если ты после четырех лет тренировок завоевал медаль, только тогда получаешь гонорар.

— А что для тебя значат деньги?

— Это свобода. Свобода ездить на своем собственном красном Audi A6, гонять на нем и днем, и ночью. Я так скорость люблю! — На Юлиных щеках от улыбки появляются ямочки. — Друг говорит: купи себе лучше мерседес. Я думаю. Деньги для меня — это и свобода жить в своей квартире. Я вот квартиру в Киеве купила — шутка ли! Говорят же, что за деньги не купишь счастье, но они дадут тебе свободу от бытовых забот. А еще за деньги не купишь чувство благодарности. И я благодарна тренеру за эту свою жизнь. Ведь что я как человек могу сама? Да ничего. У меня есть, наверное, талант терпеть. А все остальное — заслуга тренера и людей, которые в меня верят.

— А чего тебе не хватает?

— Знаю, что мне не хватает веры в себя. Еще с детства не хватает. Помню, это все началось с того, что я не смогла сесть на шпагат. Потом, конечно, села. Но страх до сих пор остался, — Юля опускает глаза, возвращаясь к воспоминаниям о детстве. — Кстати, у той девочки с моего двора жизнь не сложилась. Богатый папа стал таксистом, и сама она тоже не преуспела в карьере. А была ведь такой мо-о-одной, успешной. Когда я узнала о том, кем она стала, очень удивилась. Но потом вдруг поняла, что жизнь все расставляет на свои места.

Стиль: Quiet Style by Helen Quiet

Макияж: Наталья Сулковская

Прическа: Зина Морино

Одежда: Lera Leshchоva, Sayya

Локация: Шоу-рум SMLXL Fashion Atelier, ул. Ивана Франко, 17в, оф. 38