1. Кто управляет акциями протеста?

Изначально высказывалось несколько версий. Первая: Россия и Янукович, чтоб либо расколоть страну, либо вернуться к власти. Вторая: Партия регионов (возможно, вместе с Россией), чтоб диктовать свои условия Киеву. Третья: никто особо не управляет. В каждом регионе «рулят» какие-то местные организации и возникшие на гребне протестной волны лидеры, а в целом движение носит стихийный характер. К настоящему времени наиболее правдоподобным представляется микс третьей и первой версий. Движение во многом начиналось как стихийный ответ на победу Майдана в Киеве на базе малоизвестных пророссийских организаций и военизированных групп, вдохновленных примером Крыма.

В то же время Россия и структуры Януковича оказывают всевозможную помощь: финансовую, информационную, консультационную, а также помощь оружием. Российское ТВ является по сути «коллективным пропагандистом и организатором» этих акций, а связи Януковича в силовых и властных структурах облегчают протестующим захват контроля над городами.

2. Есть ли в Донбассе российский спецназ и кто эти вооруженные люди?

Журналисты «Репортера» неоднократно общались с вооруженными людьми и в Славянске, и в Луганске, где сформированы хорошо организованные группы профессиональных бойцов. Вердикт таков: большая часть из них — жители Донбасса. Как правило, это ветераны ВДВ и спецподразделений, афганцы. Однако среди них есть люди из самообороны Крыма (в Славянске) и ряда других украинских регионов. Есть и россияне — казаки, различные искатели приключений, но они на «спецназ ГРУ» не тянут никак (скорее добровольцы-любители). Разговоры якобы «российских кураторов» с бойцами в Славянске, которые СБУ давало послушать всем желающим, в Славянске считают чистой воды фейком и фальсификациями (об этом заявило и Минобороны РФ).

Основой для формирования вооруженных групп в Донбассе были различные ветеранские организации (афганцы, ВДВ), казачьи и военно-патриотические объединения. То есть примерно та же среда, из которой выросла Самооборона Майдана, «Правый сектор» и прочие «боевые» организации в Киеве. Только в Центральной и Западной Украине эти люди поддержали Майдан, а на востоке страны они ориентировались на Россию. В то же время бойцы в Донбассе очень хорошо вооружены и, возможно, оружие получили как раз из России. Также нельзя исключать, что российские спецы оказывают им всевозможную консультационную поддержку и проводят инструктаж на местах. Еще одна координирующая сила, о которой говорят, — местные епархии православной церкви Московского патриархата (их роль была весьма велика в событиях в Славянске и вокруг него).

3. Что это за люди и организации, которые руководят движением?

Противники акций протеста часто заявляют, что управляют процессом непосредственно «люди Януковича». Также говорится о том, что в событиях принимают активное участие организованные преступные группировки, ориентированные на экс-президента (например, группировка Юры Енакиевского). Впрочем, четких доказательств этого нет.

Что касается тех организаций, которые на виду, то это, как правило, различные мелкие пророссийские движения, которые до февраля 2014 года находились в глубоко маргинальной нише, а с марта неожиданно оказались на гребне волны истории, после того как Партия регионов самоустранилась от оппозиционной борьбы. Поэтому-то и в лидерах ходят совершенно неизвестные доселе никому люди (Павел Губарев в Донецке, Валерий Болотов в Луганске, Владимир Варшавский в Харькове). Единственный, кто был хорошо известен, — это Валерий Кауров в Одессе (Союз православных граждан), но и его точно нельзя причислить к авторитетным политикам.
В какой-то мере их деятельность координируется через Москву, однако в основном они работают очень разрозненно и достаточно по-дилетантски.

Потенциально их лидером может стать Олег Царев (он также имеет прямой выход на людей в Москве, которые занимаются украинским вопросом, например на Сергея Глазьева), но и его далеко не все протестующие привечают. В общем, в протестном движении в этих регионах царит махновщина в самых радикальных ее проявлениях.

4. Каковы перспективы движения в Донбассе?

В Киеве многие полагают, что Донбасс уже потерян. Мол, сил удержать его нет, а местная элита (Партия регионов, Ринат Ахметов) уже потеряла контроль над регионом. Между тем ситуация не такая линейная. Во-первых, «регионалы» еще имеют значительное влияние, в том числе и на местные силовые структуры. Если они смогут договориться с Киевом и последний даст им полную волю на востоке страны, то они не без труда, но могут навести там порядок и успокоить народ. Хотя, повторимся, сделать это будет трудно, успех никто не гарантирует. Вооруженные люди могут их просто не послушать.

Во-вторых, против пророссийских сил в Донбассе играет их неорганизованность и отсутствие единого авторитетного в регионе лидера. А также, в отличие от ситуации в Крыму, отсутствие внятных целей
и понятного пути их достижения (федерализация, присоединение к России, автономия Донбасса, референдум — что требовать и как этого достичь, мало кому понятно до сих пор). А махновщина вечно продолжаться не может. Партизаны и полевые командиры рано или поздно проигрывают в борьбе против регулярных войск и спецслужб. Да и поддержка населения очень быстро может смениться усталостью от беспорядков, безвластия (с подъемом криминала) и насилия. Поэтому до победы донецким «карбонариям» еще далеко.

Движение будет иметь серьезные шансы на успех, только если его разрозненные структуры соберутся под единой рукой вменяемого (а не маргинального) лидера (или группы лидеров), который поставит четкие цели. Еще вариант: к протестам присоединится Партия регионов, контролирующая местную власть, и тогда развитие событий практически гарантированно пойдет по сценарию отделения от Украины. Ну и, естественно, нельзя исключать прямого военного вмешательства России. Хотя последняя этого, судя по всему, делать очень не хочет, чтоб не нарваться на еще более серьезный конфликт с Западом.

5. Каковы перспективы расширения протеста на другие регионы Украины?

Протестное движение на юго-востоке изначально проходило в формате, который сильно затруднял его распространение на всю страну и даже на регионы юго-востока с более умеренными, чем в Донбассе и Крыму, настроениями. Призывы «делать как Крым» (то есть отделяться от Украины), упор на автономию, федерализацию и региональную самостоятельность (лозунг в какой-то степени популярный в Донбассе, но совершенно безразличный для других областей юго-востока) не повышали привлекательность протестного движения в национальном масштабе.

Скорее наоборот — способствовали укреплению позиций правящего режима в Киеве, трактующего теперь каждую критику в свой адрес как «создание картинки для московских телеканалов» и «подрыв позиций власти, которая ведет борьбу с сепаратистами». В то же время перспективы «экспорта революции» из Донбасса имеются. Тем более что социально-экономическое положение страны ухудшается очень быстро: цены растут, зарплаты срезаются, людей увольняют. И это на фоне отсутствия каких-либо успехов в борьбе с коррупцией. В таких условиях есть два пути дальнейшего распространения протеста.

Во-первых, если Донбасс сможет добиться де-факто независимости от Киева, регион станет удобной площадкой для переноса протестной активности по всему юго-востоку под лозунгами либо создания независимой Новороссии, либо присоединения к России. Обе идеи пока малопопулярны на юго-востоке, но и в Крыму присоединяться к РФ хотело немного народу до появления «зеленых человечков». Захват ключевых объектов в крупнейших городах юго-востока силами «местной самообороны», блокирование воинских частей, включение российских каналов, которые расскажут, какие зарплаты в России и что теперь не нужно будет «зажимать пояса» по требованию МВФ, могут довольно быстро изменить картину мира для многих местных жителей. Шансы Киева воспрепятствовать такому сценарию силовым путем выглядят довольно сомнительными. Хотя с военной точки зрения задача для «зеленых человечков» будет намного сложнее, чем в Крыму и Донбассе. И главное, велик риск полномасштабного вмешательства Запада.

Второй путь — это превращение протеста из «юго-восточного» в общенациональный с перспективой смены власти в стране через новый Майдан (например, «Марш миллионов на Киев») или еще одни досрочные выборы президента или парламента. Но для этого протестующим нужно сделать многое. Во-первых, объединиться в общенациональное движение с единым понятным лидером (или группой лидеров). Во-вторых, забросить в дальний угол лозунги про присоединение к России, про Новороссию и федерализацию, а сосредоточиться на вопросах социально-экономических: протест против драконовских мер правительства, принимаемых под диктовку МВФ, против сокращения зарплат и пенсий, против коррупции, за мир с Россией и за порядок в стране. То есть перевести протест из регионального в социальный. Это все, конечно, потребует большой оргработы, на это уйдет много времени, но в таком случае шансы на победу могут быть весьма велики. И, главное, все решится без войны и раскола Украины.

ОТ РЕДАКЦИИ

Бизнес на мире VS бизнес на войне

Что лежит в основе украинского кризиса

Когда говорят, что войны у нас в стране быть не может, — хочется в это верить. Верить и ждать, когда «оно само все рассосется» и «большие люди» в Киеве, Днепропетровске и Донецке или за пределами Украины между собой договорятся. Потому что как иначе? Обязательно договорятся, ведь всегда ж договаривались!

Скажем сразу — на этот раз может и не получиться. И само все не рассосется. «Сами собой» события последние месяцев пять идут в ином, совсем не мирном, направлении.

Людей стравливают между собой, делают из них врагов. Сначала это были «беркутовцы» и майдановцы, Майдан и Антимайдан. Сейчас — «сепаратисты» и «заединщики», «федералисты» и «наемники хунты», «колорады» и бандеровцы. Накал ненависти тщательно поддерживается и усиливается. И сейчас этот маховик продолжает раскручиваться с ужасающей силой и скоростью. «Война никому не выгодна, ее не допустят», — говорят люди. Увы, это неправда. Война — это очень выгодный бизнес. Это поставки оружия, это снабжение сражающихся армий, это вербовка наемников со всего мира, готовых убивать кого угодно. Это наркопотоки, спекуляции на продовольственном дефиците и прочие «прелести» военного времени, хорошо известные нам из учебников, фильмов и книг. Особенно бизнес хорошо идет, если на инвестиции в войну удается раскрутить великие державы, которые начинают меряться силой на чужой территории, не жалея на это средств.

Да, это иной бизнес, чем, допустим, выплавка стали, банковское кредитование или розничные продажи. Но когда промышленность загибается, внутренний рынок коллапсирует из-за девальвации и жестких условий МВФ, а банковская система находится в предынфарктном состоянии, то война с ее высокой нормой рентабельности становится привлекательным направлением для диверсификации бизнеса. Если выражаться по-научному. А если по-простому, то создать свою частную армию, вооружить ее, поставить под контроль какой-то город или регион, а под это взять деньги у России, Запада или у киевского правительства (мол, не буду сюда пускать «сепаратистов» или «подниму народ за федерализацию»), выгоднее, чем работать на мизерной марже на рынке, где никто ничего не покупает из-за отсутствия денег. Конечно, могут убить, арестовать, покалечить, но высокая доходность — это и высокие риски. Что поделаешь.

Это мы к тому, что сейчас все говорят о децентрализации власти, нейтральном статусе государства и о русском языке, как основе для компромисса, который позволит сохранить страну.

И это, конечно, прекрасно. Но недостаточно. Нельзя забывать, что в глубинной основе нынешнего конфликта лежит экономический кризис, в котором находится Украина. Нищета и отсутствие перспектив развития вывели людей на Майдан. Сейчас та же основа и у протестов на юго-востоке. Янукович отказался от ассоциации с ЕС, получив на весьма выгодных условиях деньги и скидку на газ от России. Это вызвало Майдан, после победы которого отношения с Россией прогнозируемо заморозились, а Киев взял курс на Запад и на соглашение с МВФ. Условия кредитования Фонда, так же как и последствия от разрыва связей с Россией, скажутся в ближайшей перспективе очень болезненно на социальной ситуации в стране. Это и не скрывает правительство, обещая возобновление экономического роста года через два.

И реальный раскол Украины пролегает по линии ответа на вопрос «Готовы ли вы терпеть эти лишения ради европейского выбора и полной независимости от России?». Часть страны отвечает: «Да, готовы». Часть — «Нет, конечно». В последнем случае рецепты того, «а что нужно делать, если не терпеть», разнятся. Кто-то говорит: «Поменяйте правителей на тех, кто сможет договориться с Россией и вернуться к прежним с ней договоренностям по газу и кредитам». Кто-то за федерализацию, чтобы каждый регион мог сам выстраивать отношения с Москвой. Кто-то за отделение от Украины. Кто-то за присоединение к РФ. Но именно обозначенный выше вопрос лежит в основе водораздела страны. Причем пока все это еще находится в латентном состоянии — народ только начинает чувствовать последствия и от «непопулярных мер», и от разрыва связей с Россией. Дальше будет больше. И конфликт только усугубится, несмотря на все старания официального агитпропа.

Попытка силой заставить вторую часть страны «терпеть вместе со всеми и затягивать пояса ради европейского будущего» приведет лишь к эскалации противостояния. Поэтому выход один — договариваться. Но в комплекте договоренностей должны идти не только вопросы прав регионов, но и создание экономико-финансового базиса для выхода Украины из кризиса. В данной ситуации единственно возможным является совместная российско-западная программа поддержки, которая не встречала бы сопротивления ни в одной части страны.

Фантастика? Не совсем. В Женевской декларации, которая была подписана 17 апреля Россией, США, ЕС и Украиной, есть самый последний и самый, пожалуй, важный пункт: «Участники встречи подчеркнули важность экономической и финансовой стабильности в Украине и выразили готовность обсудить дополнительную поддержку по мере имплементации вышеупомянутых шагов».

Так что все реально. Главное, чтобы внутри страны мы сами с собой договорились, забыли бы все прошлые обиды, сбили градус взаимной ненависти и заставили «больших людей» выбрать бизнес на мире, а не бизнес на войне.