Новый закон, прозванный в народе законом о люстрации судей, призван разрушить существующую коррупционную вертикаль принятия неправосудных решений. Но прорехи в самом законе с одной стороны и желание представителей новой власти влиять на судейский корпус с другой во многом дискредитируют изначальную задумку

— Какая у тебя красивая шапочка! Как тебя зовут? — сажусь на корточки и спрашиваю у пятилетней малышки, которая с восторгом наблюдает, как горит чучело коррупционера у Верховной Рады.

— Кристина, — игриво отвечает девочка.

— А зачем ты пришла сюда, знаешь? — говорю с ней таким же детским голоском.

— Чтобы спалить дядю. Он коррупционер, — улыбается малышка, не отводя светлых наивных глаз от огня. За ее спиной стоит бабушка, следит, чтобы ребенок не бросился к костру и не испачкал свои розовые ботиночки, курточку и рюкзачок.

Вокруг нас около 150 бойцов Самообороны, с десяток машин Автомайдана и несколько сотен активистов. Все эти люди утром 11 апреля пришли к Верховной Раде на митинг в поддержку принятия «Реанимационного пакета реформ». Организаторы заранее подготовили чучело коррупционера, прилично его одели — в пиджак, шляпу и даже галстук, во все карманы засунули липовые стодолларовые купюры и жадно расхватали спички, чтобы поджечь. День был ветреным, и едкий черный дым вместе с остатками зеленой бумаги начал лезть в глаза. Люди, которые еще минуту назад кричали «Слава Україні!», стали разбегаться от догорающих на земле последствий своих действий.

Кристину быстро увели в сторону. Она еще не осознает, почему ее привезли сюда, но вот остальные активисты знают точно: для того чтобы страна ожила, нужна люстрация, и за нее они готовы бороться. Поможет ли в продвижении к этой цели закон «О возобновлении доверия к судебной системе», который все так поспешно называют законом о люстрации судей?

Неслучайное название

— Люди, поддерживайте нас под Верховной Радой! Иначе люстрации не будет! Мы готовы встречать чиновников перед работой, провожать их с работы, звонить им и писать, если понадобится, будем отправлять почтовых голубей, но не дадим забыть о нашем главном требовании. Мы ждем решений! — отчаянно кричит в микрофон активист Дмитрий Карп. Дмитрий — координатор Автомайдана, создатель Люстрационного комитета Майдана и член Круга народного доверия. Его губы трясутся от холода, в ухе гарнитура.

— И сколько чиновников нужно люстрировать? — спрашиваю у Дмитрия.

— Исходя из законопроекта «О проведении люстрации в Украине» под номером 4570, будет 39 критериев люстрации. Мы с ребятами считали, что по этим критериям под люстрацию подпадает до 80% чиновников.

— Вы же понимаете, что шансы провести люстрацию в таком случае мизерны? — не сдерживаю смешок.

— Их мало, но они есть. Если выйдет 10 тысяч человек, чиновников не выпустят из Рады до принятия законопроекта. Мы убрали часть бандитской власти, но боролись за изменение системы. Так что народ должен стоять. Другой механизм, кроме как давить всем народом, работать не будет.

— А закон «О возобновлении доверия к судебной системе» призван запустить процесс люстрации всей государственной машины в дальнейшем? — уточняю.

— Знаете, сначала в названии этого закона действительно было слово «люстрация», хотя к люстрации он не имел никакого отношения. Путем долгих споров получили тот закон, который имеем, уже без слова «люстрация».

— Почему так важно было убрать из названия это слово?

— А зачем обманывать людей? Хоть финальная версия закона сама по себе неплохая, это даже близко не люстрация, а только перепроверка некоторых судей.

На самом деле закон о восстановлении доверия к судебной системе предусматривает увольнение всего состава Высшего совета юстиции, Высшей квалификационной комиссии судей, а также глав всех судов Украины и их заместителей. Кроме того, все судьи, которые с 29 ноября по 21 февраля запрещали проводить митинги, забирали права и арестовывали активистов, должны пройти проверку на нарушение присяги и, возможно, будут уволены.

Только действительно есть одно но. Уволенный состав ВСЮ и Высшей квалификационной комиссии судей больше не сможет занимать руководящие посты в этих органах. А вот все остальные судьи имеют право снова баллотироваться на те же позиции.

Врешь, не возьмешь!

В результате не прошло и нескольких часов с момента вступления в силу закона, как уволенный глава Киевского апелляционного хозсуда Украины Артур Емельянов решил созвать предусмотренное законом тайное собрание судей и переизбраться на свою должность. Когда об этом стало известно, в считанные минуты интернет наводнили призывы собираться на Копыленко, 6, где должно было проходить собрание. Тогда по адресу съехались десятки активистов, планы Емельянова сорвались. Но помешать всем невозможно. В Люстрационный комитет, возглавляемый Егором Соболевым, уже 11 апреля начали поступать десятки сообщений со всей страны о том, что старые главы судов инициируют собрания и заставляют голосовать за себя. Так, 11 апреля в Окружном административном суде Киева тоже состоялись перевыборы председателя. По результатам тайного голосования 40 голосов из 45 было отдано за Павла Вовка, который возглавлял указанный суд и до вступления в силу закона.

«У нас выставили одного кандидата для галочки. За него проголосовал один человек, еще четыре бюллетеня были признаны недействительными, остальные 40 судей проголосовали за Павла Вовка, — рассказал «Репортеру» один из судей Киевского окружного административного суда. — Приблизительно такая же ситуация сложилась в Харьковском окружном административном суде. Там тоже переизбрали экс-главу. У нас председателю доверяли гораздо меньше человек, чем за него проголосовали, но такому результату есть объяснение. Во-первых, многие голосуют за стабильность. Во-вторых, выдвигать кандидатов нужно публично, и кто захочет выставлять свою или чью-то кандидатуру, когда, скорее всего, проголосуют за экс-главу? Ведь тогда ты автоматически записываешься в оппозицию к председателю своего суда. И третье: многие судьи не хотят выдвигать свои кандидатуры, так как не желают „огребать“ за провалы в документации и необъяснимо высокие бюджеты судов после ухода прошлых председателей. Вот это — реальность».

Есть несколько причин, по которым было решено не применять запрет на переизбрание для глав судов. «Уволено больше тысячи глав судов, большая часть из них добросовестно исполняла свои обязанности. Мы не имеем права лишить их возможности быть переизбранными, — говорит Леонид Емец, народный депутат ВР от фракции «Батькивщина» и один из авторов закона «О восстановлении доверия к судебной системе». — Сначала авторы закона действительно думали внести такую поправку, но нам сделал замечание Совет Европы, и мы отказались от этой идеи. Кроме того, у нас есть районные суды, где работает всего два судьи — глава и зам. Если их уволить, кому тогда там работать?»

Судья называет и вторую причину исключения этой поправки: «Конечно, официальная версия о том, что есть судьи, которые не заслужили быть безвозвратно уволенными, имеет право на жизнь. Но на постах глав и заместителей судов таких судей мизер. Я не понимаю, что мешало внести запрет на переизбрание хотя бы для глав Высших судов, ведь давление на судей со стороны власти происходило именно через председателей этих судов. Я считаю, что власть так или иначе хочет сохранить влияние на судебную систему и при переизбрании глав судов сможет „намекнуть“ им на то, что если они хотят дальше быть на этой должности, то должны будут слушаться новую власть».

В свою очередь авторы закона утверждают, что он, наоборот, уменьшил влияние власти на судоустройство. «Раньше председателей избирали на Совете судей Украины, который на 85% состоял, собственно, из этих же председателей. Получался замкнутый круг. Наш закон рушит такую систему. Полномочия избирать глав судей ложатся на плечи местного судейского самоуправления. Теперь главу суда избирают простые судьи большинством на тайном голосовании. Избирать могут только на год, с возможностью переизбираться не больше двух сроков подряд. А до того как пройдут эти тайные голосования, главой суда будет работать судья с самым большим стажем работы. Более того, коллектив судей теперь имеет право снять главу суда с должности в любое время, если за это проголосует две трети всех судей в суде, поэтому председатель уже не сможет так же продолжать давить на судей», — утверждает Леонид Емец.

Все бы хорошо, но и тут закон оставил место для интерпретаций. Например, как будет проходить тайное голосование? Кто будет контролировать, насколько голосование было тайным? Законом не предусмотрена сама процедура избрания председателя суда. Иными словами, судьям скажут голосовать на бумажках, их забросят в ящик, а потом в темной комнате счетная комиссия составит акт подсчета, который никто не сможет проконтролировать. Бюллетени не подлежат архивированию, а значит результаты голосования нельзя будет перепроверить. «Кроме того, неясно, сколько кандидатов можно выдвигать и можно ли проводить выборы в два тура. Еще можно будет провести голосование в открытую. И я хочу посмотреть на судью, который пойдет жаловаться куда-то на то, что при голосовании были фальсификации. Поэтому безумно важно унифицировать процесс переизбрания. Пока что этого нет», — говорит анонимный судья.

Коррупционная вертикаль

Глава суда — связующее звено между представителями власти и простыми судьями. Де-юре эта должность не столь важна. Она предполагает несущественное увеличение зарплаты и при этом существенное расширение административных полномочий, то есть председатель должен решать вопросы, связанные с канцелярией, ремонтом, техническими проблемами и т. д. Но де-факто, когда в Высший суд обращаются влиятельные люди с просьбой помочь в решении конкретного дела в свою пользу, глава Высшего суда звонит председателю того суда, где рассматривается нужное дело. И задание председателя — сделать все, чтобы его подопечный, обычный судья, который непосредственно занимается делом, вынес нужное ему решение. Обычным судьям напрямую практически никогда не звонят.

Эта вертикаль при прошлой власти функционировала в двух вариациях: вынесение нужных для власти решений и личное обогащение. «Например, глава Печерского райсуда города Киева Инна Отрош имела четкие договоренности с заместителем главы администрации президента Андреем Портновым, — рассказывает адвокат Дмитрий Лошаков. — Она полностью контролировала Печерский районный суд и обеспечивала все нужные решения. Главным ее заданием была реализация политических решений. Как известно, именно Печерский суд у нас особенно выделился делами Юлии Тимошенко, Юрия Луценко, адвоката Сергея Власенко. Поэтому по окончании революции Отрош уехала в Россию вместе с Портновым и, насколько известно, уже получила российское гражданство и будет назначена главой суда в Ялте».

Свои вертикали существовали и по отдельным направлениям. Например, Виктор Татьков, уже экс-глава Высшего хозяйственного совета Украины, и его экс-заместитель Артур Емельянов выстроили свою никем не пробиваемую систему принятия решений.

«Когда они возглавили хозяйственные суды, судей „снизу“ начали гнуть через колено, а система действовала как ОПГ, которая обеспечивала принятие любых решений во всех инстанциях хозяйственных судов, — вспоминает Лошаков. — Им удалось установить монополию на коррупцию. Контроль проводился на уровне канцелярий с помощью специальных людей, которые по определенным критериям (крупная сумма иска, наличие недвижимости) выделяли конкретные дела и ставили их под контроль. И без Татькова и Емельянова это дело не могло быть решено. До того как на данные должности пришли эти люди, участники процесса могли обратиться в Высший совет юстиции, Квалификационную комиссию или Генпрокуратуру. Но после того, как Татьков и Емельянов установили монополию, людям в прокуратуре прямым текстом говорили, что они неприкосновенны».

Бывший глава Высшего хозсуда Украины Виктор Татьков под выкрики активистов, собравшихся у здания, не смог переизбраться на свою должность. Это люстрация в действии

Шантаж

«Чтобы надавить на судью, председатель любого суда мог не идти навстречу в вопросе отпуска, влиять на то, чтобы этому судье давали „неинтересные“ и несерьезные дела. Мог угрожать увольнением, потому что всегда найдется за что, — рассказывает Роман Куйбида, заместитель председателя правления Центра политико-правовых реформ. — Ведь создана система, в которой каждый судья — нарушитель. Например, нарушение сроков рассмотрения дела — повод как для дисциплинарного взыскания, так и для увольнения. А кто из судей не нарушал сроки рассмотрения дела? Они у нас очень
короткие, во многих делах от 15 дней до 2 месяцев. Если не нарушать права участников процесса и давать им возможность подготовиться, достать все справки и документы, вложиться в эти сроки нереально. Кроме того, судьи очень загружены. Поэтому каждый подвешен на крючок, за который председатели тянут тогда, когда нужно».

Но всегда были судьи, которые отказывались принимать незаконные решения. «В этом случае у системы возникала необходимость как-то обойти автоматическое распределение дел и подать дело тому судье, который примет „правильное“ решение. Судью можно сменить в случае его болезни, отпуска, „неправильной“ специализации или перезагрузки. Поэтому „неподконтрольных“ судей заставляли писать заявления об отпуске или больничном, чтобы они не получили „позвоночное“ дело. В некоторых делах в моей практике состав суда менялся до шести раз, что свидетельствовало о действии коррупционной машины», — объясняет адвокат Дмитрий Лошаков.

Как достигаются соглашения «принципиального» судьи с председателем, «Репортеру» рассказал судья киевского админсуда: «Лично на меня не давили, так как знали, что я бы не принял незаконное решение. Бывало, вызывал глава суда и просил посодействовать, если в деле замешаны какие-то представители власти или местного самоуправления, но сделать это в рамках закона. Аргументировал это тем, что нам нужно сотрудничать, если мы хотим получать жилье от государства, хотя в нашем суде никто пока служебного жилья не получил. То есть использовались мягкие формы влияния, не давление, а рекомендация. Но как только я приму неправосудное решение по совету председателя, меня сделают рабом системы и начнут давить еще больше, поэтому я этого и не делаю. По сути, судьи делятся на тех, кто из принципа не принимает неправосудных решений, и „позвоночных“».

Так что перевыборы председателя — это хорошо, рыба гниет с головы. Но в украинских судах гниль на всех уровнях. Адвокат Олег Веремеенко утверждает, что каждый желающий стать судьей за определенную денежную сумму может получить должность. А вопрос с будто бы независимым тестом, который должен сдать кандидат, можно легко решить. «Во-первых, возможны подтасовки на этапе передачи бумажных тестов на сканер. Помощница харьковского судьи рассказала мне, как это работает. Перед тем как все начинают писать тест, людей разбивают на группы. В каждую группу комиссия определяет своего человека, который садится в первый ряд. Потом, во время разъяснений по тесту, „между прочим“ спрашивает, кто хочет быть старостой. Этот человек в первом ряду должен быстро встать и предложить свою кандидатуру. После окончания теста именно староста собирает все работы и относит на специальный сканер, который через компьютерную программу подсчитывает все баллы. Но по дороге к сканеру с этими работами можно сделать что угодно. Например, зная код кандидата, подменить плохой тест на хороший. А анонимность экзамена — обман. За полчаса до него записывают данные паспорта и привязывают их к коду. Кроме того, сами тесты делают определенные люди, которых можно найти при желании. Когда я проводил личное расследование, нашел их за день. Есть еще третий вариант — вмешательство в компьютерную систему на этапе обработки тестов. При мне на экран монитора выскочило сообщение, что происходит такое вмешательство. Как ни странно, именно тогда два айтишника вышли из аудитории, причем, по случайному стечению обстоятельств, серверная комната находилась в соседнем кабинете. Результат — дети судей сдали тест с лучшими результатами».

Новый старый состав Высшего совета юстиции

Закон о восстановлении доверия к судьям распускает Высший совет юстиции и Высшую квалификационную комиссию, но не меняет сам порядок их назначения. Поэтому, по сути, мы меняем 20 ставленников прошлой власти на 20 ставленников новой. Посудите сами: в Высший совет юстиции избираются по три представителя от президента и Верховной Рады, а также два представителя от прокуратуры. Кроме того, по должности туда входят генеральный прокурор, министр юстиции и глава Верховного суда. Получается 11 представителей от власти — большинство.

Еще три члена будут выбираться съездом высших юридических учебных заведений и научных учреждений, который контролируется Сергеем Киваловым. Обычно все, что известно о съезде, — он проходит в Одессе, но как происходит процедура отбора представителей — тайна. Поэтому, чтобы обеспечить прозрачный отбор представителей и гарантировать их беспристрастность, Министерство образования и науки 17 апреля издало приказ «О проведении съезда представителей юридических высших учебных заведений и научных учреждений», на основании которого съезд назначили на 29 апреля в Киеве. А также сформировали организационный комитет по его подготовке и проведению во главе с президентом Национальной академии правовых наук Украины, ректором Национального юридического университета имени Ярослава Мудрого Василием Тацием. Несколькими днями ранее, 26 апреля, должен пройти съезд адвокатов, на который сильное влияние оказывает Виктор Медведчук. На нем выберут еще троих членов Высшего совета юстиции. А замыкает двадцатку тройка представителей, выбранных на Съезде судей.

По словам Романа Куйбиды, Европейский суд по правам человека раскритиковал порядок формирования Высшего совета юстиции: «Изначально в законопроекте была поправка, гласящая, что большинство в Высшем совете юстиции должны составлять судьи. Но когда закон принимали, Сергей Кивалов сказал, что Верховный совет не может ждать, пока Съезд судей предложит эти кандидатуры. И поправку убрали».

Согласно закону «О восстановлении доверия к судебной системе», меняется принцип избрания делегатов на Съезд судей, он станет более прозрачным и корректным. Возможно, именно это и стало причиной, по которой Кивалов инициировал проведение Съезда судей до принятия закона. «Раньше один судья мог сидеть на всех креслах сразу: быть делегатом съезда, главой какого-то суда, членом Высшего совета юстиции. А это неправильно. Сейчас избранные ранее делегаты потеряли свои полномочия, а на конференциях судей по принципу один делегат от 20 судей будут избраны новые, из числа обычных судей. То есть ориентировочно съезд будет состоять из 400 человек, а состав делегатов кардинально изменится», — рассказывает Леонид Емец.

Но есть недостаток: не оговорена процедура, по которой будут собираться эти конференции. Здесь возникает простор для манипуляций. Кроме того, не установлены и сроки проведения съезда.

Судьба системы

— Внимание! Под входом нас не слышно, окна с другой стороны, так что обойдите здание. Удачи нам всем! — говорит Егор Соболев у входа в Высший хозяйственный суд, где 15 апреля проходили перевыборы на должность председателя. Кандидатов было четверо: экс-глава Виктор Татьков, его протеже Петр Мищенко, а также одобренные общественностью Богдан Львов и Петр Гончарук.

Егора сразу же окружила толпа активистов, которая уже час ждала результатов голосования, злилась и негодовала. Для главы Люстрационного комитета это не первый поход на суд, он быстро всех утихомирил и вернулся в зал, а активисты обошли здание и начали кричать свое «Ганьба!» с другого ракурса. Голосование длилось рекордные 3,5 часа, половину времени людям пришлось простоять под дождем.

— Львов! Богдан Львов! За Татькова не проголосовали! — кричит женщина кому-то по мобиль-ному. Она раскраснелась и заплакала. Включили гимн. На минуту улица остановилась. Женщина продолжала плакать и радоваться, а Егор, поздравив всех, напомнил, что завтра и послезавтра нас ждут новые суды и новые собрания.

Высший административный суд председателя еще не выбрал, а главой Высшего специализированного суда (рассматривает уголовные и гражданские дела) стал глава Шевченковского суда с многолетним стажем Борис Гулько.

Гулько — негласный протеже Сергея Власенко, адвоката Юлии Тимошенко. Во времена Виктора Ющенко Сергей Власенко был заместителем главы налоговой службы и отвечал за суды с налоговиками. Все ключевые иски к ГНАУ рассматривались именно в Шевченковском райсуде Киева под председательством Бориса Гулько. Сергей Власенко всерьез намерен стать куратором судебной системы при новой власти (став таким образом «новым Портновым») и занять пост главы Высшего совета юстиции.

Именно Власенко негласно курирует выборы председателей во всех ключевых судах и ход подготовки к съездам судей, адвокатов и представителей юридических вузов.

Таким образом, Сергей Власенко намерен сформировать лояльный к себе состав ВСЮ и тем самым обеспечить негласный контроль над всей судебной системой. Ему подыгрывают два влиятельных «регионала» — глава парламентского комитета по вопросам верховенства права и правосудия Сергей Кивалов и глава парламентского комитета по вопросам правовой политики Валерий Писаренко. К мнению этих депутатов прислушивается значительная часть авторитетных судей.

В общем, пока все возвращается на круги своя. Только фамилии кураторов и глав судов будут иные. Если, конечно, общество не будет жестко контролировать судебную систему и реагировать на любую несправедливость.