Точка невозврата, похоже, пройдена. После состоявшихся 11 мая в Донецкой и Луганской областях референдумов оба региона провозгласили государственную независимость. Доказывать жителям Донбасса, что голосование было незаконным, не имеет смысла. Они это и сами понимают. Но продолжают стоять на своем: жить в Украине мы больше не хотим! Что дальше? Ответа на этот вопрос пока ни у кого нет…

«Референдум — наш Сталинград, а дорога на Запад — наш Берлин»

Понедельник, 12 мая, Луганск. Небо в черных кляксах, сладкий запах сирени, тяжелый и паркий воздух. Скорее бы пошел дождь. Он собирается с утра, но почему-то никак не начнется.

Я иду в парк Героев Великой Отечественной войны, где вот-вот начнется митинг сторонников самопровозглашенной «Луганской народной республики». Вчера они провели референдум о государственной независимости своего региона. А сегодня решили отпраздновать это событие.

У подножия памятника Тарасу Шевченко установлена наспех сколоченная деревянная сцена.

— Сначала будет концерт, — обещают мне организаторы. — Потом митинг.

С каждой минутой людей в парке становится все больше, а погода окончательно портится. Но перспектива попасть под ливень не пугает. Уже собралось около тысячи луганчан.

«День победы! Это праздник со слезами на глазах…» — надрываются динамики голосом Иосифа Кобзона. «Шшшш…» — перебивает народного артиста России долгожданный дождь.

Парень в военной гимнастерке времен Второй мировой и девушка с платочком на плечах поднимаются на сцену и исполняют миниатюру о юной невесте, которая провожает на фронт своего возлюбленного.

Луганчане открывают зонтики. Кто-то из зрителей кричит:

— Мы победили! Ура! Победа!

— Победа! — подхватывает нестройный хор голосов.

Собравшиеся здесь отождествляют себя с героями 1945 года. Тогда их отцы и деды победили фашистскую Германию. А сейчас они смогли провести под носом у «фашистской хунты» (именно так здесь называют нынешнее правительство Украины) референдум.

Напротив меня смахивает слезу женщина за 50. С трудом сдерживает слезы и седой старичок за ее спиной.

В какой-то момент около сцены появляются вооруженные люди в камуфляже. Ведущий объявляет:

— Лидер освободительного движения юго-востока Олег Царев!

— Братья и сестры! — обращается к митингующим экс-кандидат в президенты Украины. — Вы очень мужественные люди! Я хочу поблагодарить всех, кто выиграл эту битву за референдум. Всех, кто, рискуя жизнью, захватывал СБУ Луганщины и стоит сейчас на блокпостах…

— Молодец! — восторженно перебивают его люди.

— Я предлагаю Луганщине на правах федерации объединиться с Донецкой областью, — продолжает Царев. — Оказать помощь нашим братьям в Одессе и Харькове. Пусть они тоже проведут референдум, и мы создадим государство юго-востока. Братья и сестры! Референдум — это наш Сталинград! А поход на Запад — наш Берлин! Как вам такое название — Новороссия? Мы заключим союз с Россией и Белоруссией…

— Россия! — надрывается растроганный и, судя по всему, не уловивший сути сказанного народ. — Россия! Россия! Ура!

Еще месяц назад большинство жителей Донбасса о вхождении в РФ почти не задумывалось. Но после антитеррористической операции в Мариуполе, Славянске и событий в Одессе все изменилось, и теперь у местных обывателей совсем другое настроение. Особенно остро это чувствовалось в канун референдума.

«Луганск, вставай! Время пришло…»

Избирательный участок номер один в Луганске расположился в самом сердце протеста: обтянутом «колючкой» по периметру скверике — прямо напротив захваченного повстанцами управления СБУ.

— Покажите сумку! — сурово приказывает мне юная амазонка не старше 16 лет, когда я, миновав баррикады из шин, ступаю на территорию митингующих. Пока девчонка роется в моей сумке, я беззастенчиво (и, что скрывать, в отместку) ее рассматриваю. Татуировки на худеньких плечах, бандана на светлых волосах, майка и брюки защитного цвета. Солдатские сапоги на длинных ногах… Видимо, без таких сексапильных боевых подруг революция мужчинам Луганска была бы не в радость.

— Машка! Сигареты есть? — обратился к амазонке проходящий мимо митингующий чуть постарше девушки.

— Есть, но мало! — недовольно отвечает она и возвращает мне сумку. — Вали к Людке…

Миновав полевые кухни, деревянные стеллажи (здесь хранятся принесенные доброхотами вещи) и стариков, которые, сидя на парковых скамейках, с открытым ртом смотрят российское ТВ, я наконец-то подхожу к оранжевой палатке — месту голосования. Внутри, как и положено, установлены столы, за которыми устроилась комиссия. Тут же — урны для бюллетеней. Милиции нигде не видно. Но снующие по парку вооруженные до зубов митингующие в камуфляже желающих проголосовать не пугают.

Ополчение самопровозглашенной «Луганской народной республики» хорошо вооружено. Но население не боится автоматов — ополченцы здесь свои

— Это наши мальчики, они нас защищают! — умильно говорит маленькая аккуратная старушка. — Хорошие ребятки…

Мимо меня проходит молодая пара с девочкой не старше пяти лет в красном платьице. Мужчина в камуфляже и с калашом. Женщина в джинсах и футболке.

— Пока этих проклятых фашистов не истребим, мой долг оставаться здесь, — совершенно серьезно объясняет он жене. — Во-он, смотри, наши приехали! — Парень указывает автоматом на припарковавшуюся около «угнанного» с постамента танка Т-34 машину ГАИ с георгиевской лентой.

— Еще и машины у ментов угнали… — ругает мужа супруга.

Я отстаю от них, чтобы поговорить с только что проголосовавшей интеллигентной женщиной лет 50.

— Почему я пришла? Страшно жить стало. Страшно… — Неожиданно женщина начинает плакать. — Так страшно, вы даже не представляете… Вот войдем в Россию — и будет мир!

— Да пойми ж ты! — горячится крепкий мужик средних лет. — У нас планка упала! В нашей стране фашисты! Все, предел… Не будем терпеть. У меня дед и отец воевали. А мне терпеть?!

— В Одессе что ваша хунта сотворила?! А в Мариуполе?! — кидается на меня с кулаками черноволосая женщина. — У меня племяш в Мариуполе погиб. Валите отсюда, киевляне! Мы русские люди…

С подобной агрессией я уже сталкивалась в Крыму. Как раз накануне их референдума. От греха подальше отхожу в сторонку и тут же вздрагиваю от неожиданно ожившего динамика на здании УСБУ.

«Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…» Рядом с динамиком развеваются флаги РФ и «Луганской народной республики». С красных билбордов строго смотрит Родина-мать: «Луганск, вставай! Время пришло…» Рядом — плакат поменьше: «НАТО стоп! Фашизм не пройдет».

«Отступать некуда — за сепаратизм посадят на 15 лет!»

Впрочем, на других избирательных участках Луганска атмосфера была далеко не столь напряженной. Например, в здании строительного техникума все выглядело как на обычных выборах: комиссия, кабинки, урны. Наблюдателей я, правда, не заметила (ранее в пресс-службе ЛНР журналистам сообщили о том, что прибыла группа из Казахстана и двое граждан Канады российского происхождения). Да и бюллетени были без водяных знаков.

— Да что вы прицепились к бюллетеням! — возмутился один из членов комиссии. — Мы тут на военном положении. Главное, что люди идут!

На этом участке я наконец-то встретила луганчан, которые пришли голосовать не только из-за страха перед фашистами.

— Мне 30 лет, а будущего в Украине я для себя не вижу, — сказал мне рыжеволосый Игорь. — Коррупция, обман, зарплаты копеечные… Как жить? Еще и быдлом в столице называют! Мол, мы тут все преступники и сепаратисты. Обидно! Вот решил высказаться. Это голосование вряд ли что-то изменит. Но сколько можно молчать?!

— А за кого голосовать на президентских выборах? — задает мне риторический вопрос его друг Николай. — Не за кого! К власти опять рвутся олигархи, а мы и их знаем. Веры им нет. Вот я сюда и пришел.

Во второй половине дня воздух в городе накаляется. Слухи о том, что Вооруженные силы Украины с минуты на минуту возьмут Луганск в кольцо, заставили идти на референдум даже тех, кто не собирался.

— А что делать?! — на ходу бросает мне женщина лет 40 в спортивной куртке и кроссовках. — Вот с дачи приехала. Думала, там два дня побыть. А раз такое… Если все равно умирать, так перед смертью выскажусь…

Мне ничего не остается, как ехать на поиски украинской армии — проверять слухи. Неподалеку от городка Счастье в лесопосадке я действительно обнаруживаю танковую бригаду. Правда, устраивать блокаду областного центра танкисты не собираются.

— Почему мы тут стоим? — улыбнулся мне один из военных. — Приказ получили. Мы же присягу давали, вот и выполняем. Но, если честно, смысла в этом не видим. Только людей почем зря пугаем…

Как выяснилось, из-за неожиданно появившихся в день референдума в северных районах области танков и автобусов с бойцами Нацгвардии в некоторые города и поселки побоялись доставлять бюллетени. В результате избирательные участки открылись только после обеда.

— У нас мэр закрыл здание, в котором мы хотели проводить референдум, — рассказывает член территориальной избирательной комиссии райцентра Сватово Эдурард. — Пришлось около сельмага в кафе под навесом проводить голосование. Еще и бюллетени не довезли. Голосуем на листочках бумаги. Но люди приходят! Даже из сел.

Волна паники после появления танков накрыла и Новоайдарский район.

— Пусть стреляют! Пусть убивают! — восклицает глава местной самообороны бизнесмен Дмитрий. — Мне за сепаратизм обещают 15 лет отсидки. Так что отступать некуда. Все равно проведем голосование!

— Это что же творится, деточка? — тянет меня за рукав сгорбленная старушка. — Свои против своих?

Когда я возвращалась в Луганск, градус накала дошел до предела. Перед одним из блокпостов мое такси тормознули вооруженные повстанцы.

— А ну валите отсюда! Стрелять будем!

Таксист начал разворачиваться. Но я успела заметить милиционеров, которые помогали митингующим укреплять баррикаду из шин.

Впрочем, уже спустя полчаса (это время мы с таксистом провели в придорожном кафе) ополченцы успокаиваются и начинают пропускать автомобили в сторону Луганска. Уже в городе я узнаю: в одном из райцентров Луганской области местные жители решили заблокировать колонну танков. Военные предупредили: будем стрелять! Люди не отступили. В результате армейцы ранили двоих сельчан в ноги.

— Что ж у вас за люди такие? — спрашиваю я у руководителя пресс-службы ЛНР Василия Никитина. — Это же опасно под танки бросаться… Зачем?!

— Вот такие они у нас! — с теплой ноткой в голосе отвечает он. — Гордые!

12 мая, Луганск. Митинг в парке Героев Великой Отечественной войны. На сцене — миниатюра о юной невесте, которая провожает на фронт своего возлюбленного

«Каждый день убийство, кражи и угоны…»

До оглашения предварительных результатов референдума у меня остается свободное время. В одном из кафе областного центра встречаюсь с евромайдановцами и их друзьями, чтобы услышать мнение тех луганчан, которые выступают против ЛНР.

— Это неправда, что все луганчане поддерживают сепаратистов, — считают они. — Но люди теперь боятся открыто высказывать свою точку зрения. Ведь вокруг вооруженные до зубов повстанцы! Вон в Краматорске трех активисток Евромайдана похитили…

— Я экономист и знаю, что Донбасс — дотационный регион, — говорит сотрудник одного из местных банков. — Сами мы не проживем. А России еще один балласт не нужен. Какой смысл в этом референдуме?

— Я была против Майдана и митинговать в Киев не ездила, — включается в разговор подруга одного из моих собеседников. — Но от беспредела, который происходит на Луганщине, в ужасе. Повстанцы раздали всем желающим оружие из запасов УСБУ. И теперь какие-то люди заходят в маршрутки и требуют деньги и золото на нужды революции!

— Я временную власть в Киеве не поддерживаю, — отмечает мужчина средних лет. — И толкового кандидата в президенты не вижу. Но разве это означает, что можно творить все что угодно? С наступлением темноты мы теперь боимся выходить на улицу. Каждый день кого-то убивают, грабят, машины угоняют. Бомбанули салон элитных иномарок, представляете!

Данные о росте криминала подтверждают и в милиции. Еще накануне референдума я встречалась с высокопоставленным сотрудником областного УВД.

— Вчера тяжело ранили двоих пограничников. Кто это сделал, мы пока не знаем. Да и как мы можем проводить расследование, если сами на осадном положении?

Куда идем? Россия или Новороссия…

В полночь пресс-служба «Луганской народной республики» объявляет журналистам предварительные результаты: явка граждан составила более 80%! Затем перед нами выступает наблюдатель из Канады российского происхождения. По его мнению, референдум прошел без нарушений.

Уже на следующий день выясняется: проголосовали 1 359 420 жителей области (напомню, что в целом в регионе проживает более 2 миллионов человек). И большинство из них якобы высказались за независимость Луганской области. А многие еще и дописали в бюллетенях: «за Россию!»

— Что мы будем делать дальше? — пробует на вкус мой вопрос таксист Сергей. — Главное, что мы проголосовали. Хватит Киеву веревки из нас вить! Как-то проживем. Думаю, братья-россияне нас не оставят…

— Объединимся с Донецкой областью и будем нормально жить! — уверена продавец Алина. — Донбасс всю Украину кормил. Хватит, пора и на себя поработать… А потом в РФ войдем.

О том, что изначально ЛНР планировала провести референдум в два этапа и на второй из них вынести вопрос о присоединении к РФ, луганчане почему-то забыли. Видимо, слишком много событий произошло за это время.

Между тем отмена второго этапа голосования и слова Олега Царева о Новороссии наводят на мысль о том, что в РФ не планируют реализовывать в Донбассе сценарий Крыма. Что же ожидает жителей области в ближайшем будущем? Думаю, сейчас ответа на этот вопрос нет даже у экспертов-политологов. Ясно одно: угроза кровавой гражданской войны в Украине с каждым днем становится более реальной…