США и ЕС почти исчерпали возможности применения точечных санкций в отношении российских чиновников и компаний, причастных к дестабилизации ситуации в Украине. Видимого эффекта нет. Мир замер в ожидании третьего пакета санкций, подразумевающих заморозку инвестиций в Россию и торговые ограничения. Репрессиям подвергнутся целые секторы российской экономики, как и связанные с ними европейские бизнесы. Старушка Европа не хочет большой ссоры с Россией, но и пассивность давит на пузырь демократических ценностей. Черта, за которой жесткие и одновременно затратные санкции станут неотвратимыми, — это вторжение российских войск на украинский восток. Чего, судя по реакции Москвы на референдумы в Луганской и Донецкой областях, в ближайшее время не произойдет.

А значит, бремя санкций в отношении России Штатам пока придется нести в одиночку. В окрестностях монумента отцу-основателю Джорджу Вашингтону всерьез раздумывают о повторении нефтяного блицкрига 1980-х, обрушившего цены на нефть и девальвировавшего как экономику СССР, так и саму сверхдержаву. Союзная Штатам Саудовская Аравия уже заявила о том, что компенсирует любые объемы российской нефти, поставляемой в Европу, а сами США готовятся к началу полномасштабного экспорта сланцевого газа в ЕС. На кону ни много ни мало падение путинского режима. Но крах власти может быть сопряжен с расползанием самой России — куда более многонациональной и поляризованной, чем Украина. Просчитали ли риски такого сценария в Вашингтоне? Десятки мозговых центров в Америке и Европе наверняка уже строчат обстоятельные прогнозы.

Знаменитая Chicken Kiev speech Джорджа Буша старшего, произнесенная в здании украинского парламента за три недели до провозглашения Акта государственной независимости, напоминает, сколь глубокий страх испытывал Запад перед неконтролируемым распадом Советского Союза.

«Американцы не будут поддерживать тех, кто ищет независимости, чтобы заменить удаленную тиранию на локальный деспотизм. Они не станут помогать тем, кто продвигает суицидальный национализм, основанный на этнической ненависти», — говорил Буш. Вашингтон тогда выступил за мягкую федерализацию СССР при сохранении единства страны и экономических связей. Речь Буша, шуточно названная его критиками «котлетой по-киевски», восприняли как проявление слабости. СССР развалился бескровно, но спустя 23 года «котлета» вновь подана к столу.

Цена политики сдерживания России велика, а последствия неопределенны. Югославия размером в десятую часть суши не нужна никому. Европа — главный донор новой холодной войны — всячески избегает эскалации конфликта. Китай и другие развивающиеся экономики видят в споре Запада с Россией не столько вызовы, сколько возможности. Призыв ЕС к странам — членам ООН поддержать санкции в отношении России, переложив тем самым часть военных расходов на третий мир, — крик вопиющего в пустыне.

Судьба Украины пока еще решается в Украине. Даже если российские войска не попрут на Донбасс, семя неукраинскости, неподчинения центральной власти упало на благодатную почву. Это семя обильно удобряется деньгами и пропагандой и просто не может не дать всходы. Даже если представить, что в ходе АТО будут отбиты все захваченные здания и разбиты все очаги сопротивления сепаратистов, уже не-такой-как-раньше Донбасс потребует столь обременительных прав и преференций, какие Киев сейчас едва ли может себе позволить.

Успех пророссийских активистов и проблемы с восстановлением порядка на востоке невозможны без серьезной поддержки местного населения. Озлобленного, испуганного и дезориентированного, но зачастую искреннего. Батальон «Днепр» и прочие заменители деморализованной украинской
армии эту озлобленность, страх и решимость лишь подогревают.

Сегодня у власти находятся люди, чей масштаб личности не отвечает масштабу происходящих в стране событий. Президентские, а затем и парламентские выборы приведут к перезагрузке власти, у которой появится моральное право принимать самые нестандартные, радикальные, но единственно верные решения. В случае Донбасса речь может идти не только о праве на самоопределение, но и о праве на историческую ошибку. Если станет очевидно, что таковой действительно не избежать, сопротивляться ей ценой новых человеческих жертв не стоит.