Банки закрыты, школы пустуют, в магазинах перебои с продуктами. По городу распространяются панические слухи. Днем и ночью слышны выстрелы. Жители Славянска, Краматорска и Мариуполя рассказали «Репортеру», как им живется в условиях антитеррористической операции

Николай Б., 59 лет, хозяин мастерской по ремонту мобильных телефонов. Славянск

— Только что стреляли. Два снаряда пролетели над нашим домом. Тяжелые. Слышно, что килограмм сорок по небу катятся. Минометы, гаубицы… Обстановка не совсем хорошая. Если на машине едешь — останавливают, проверяют. По дороге на Краматорск образовался «сэндвич»: сначала стоят ополченцы, потом украинские военные, затем, перед Краматорском, снова ополченцы. Телевидение не работает. Что-то случилось с транслятором. Кабель в частные дома не протянут — только в многоэтажки. Но у кого есть спутниковые тарелки, те смотрят все каналы. И пересказывают новости соседям. Если по сарафанному радио проходит информация, что войска будут штурмовать город, — улицы пустеют. Но стрельба в основном ведется по ночам. Обычно в 12 ночи начинают и до полдевятого — до девяти утра. Грубо говоря, не высыпаемся. Но из города уехали единицы. Страшно бросать квартиры. Вон, слышите, снова гремит?

Я живу на окраине, здесь постоянно стреляют. Слышал, что разнесли предприятие, которое выпускает шикарную плитку. Это частная фирма, которая ни к чему отношения не имеет. Страшнее всего было 10-го, вообще была каша. У моих знакомых девочку подстрелили, когда в Семеновке бои шли. Они ехали в машине со своим начальником, остановились на заправке, тут началась стрельба. Заправка взорвалась, машина сгорела. Сами они отбежали в поле. Но Наташе пуля попала в легкое и печень. Она сейчас в реанимации.

Ольга Назарова, 43 года, домохозяйка. Славянск

— Сегодня меня оглушил звук пролетающего Су-24. У меня отец и муж авиаторы, и я могу точно сказать, что это был военный бомбардировщик. Почему он летел так низко над населенным пунктом — не знаю. Я уже выпила все успокоительное, которое было в доме. Сплю по два-три часа в сутки. Бесконечные взрывы, автоматные очереди, постоянный перекрестный огонь. Дрожит пол, дрожат стекла. Часа не проходит, чтобы где-то что-то не взорвалось.

У многих на окраинах уже дома разрушены. Сын не может выехать из города. Молодой парень приехал после сессии домой, а теперь должен вернуться в Луганск. Из одной боевой точки в другую. Младший учится в авиационном колледже, но его закрыли. Все ждут штурма.

В центре города — баррикады, улицы загромождены бетонными блоками. Но транспорт ходит, предприятия работают: школы, детские сады, больница, хлебозавод. Продукты, правда, подорожали, и ассортимент в супермаркетах очень скудный. Если раньше можно было выбирать из десяти сортов, то теперь один-два.

Мария Н., 31 год, частный предприниматель. Славянск

— Я сегодня сижу и думаю: «Почему так тихо?» Даже непривычно. Всю неделю идет перекрестная стрельба. В первые дни мы выскакивали на балкон и слушали, с какой стороны стреляют. Обсуждали, волновались, а теперь уже привыкли. Если далеко, даже не реагируем. Но когда ночью пролетают тяжелые снаряды, я хватаю вещи и думаю: «Что делать?» С моего балкона видно садик. И я сама слышала, как плачут дети, когда недалеко летят снаряды.

Люди стараются без особой нужды по городу не передвигаться. Таксисты сильно подняли цены. В полтора-два раза точно. Но это и понятно. Они рискуют жизнью. Люди переезжают с окраин в районы поспокойнее, к родственникам. Мало ли, что может случиться по дороге. Но в остальном цены остались прежними. У людей нет денег. Скажем, у меня бизнес полностью закрылся. Детский центр — для кого это сейчас актуально?

У нас в каждом дворе посудные цеха. Славянск — город керамиков, у нас своя глина. Вся эта посуда в основном идет на Россию. Почему люди и поднялись. Все товары идут на Россию. Сейчас цеха позакрывались. Многие мои знакомые выехали или планируют выезжать. Никто же не знает, куда может попасть снаряд.

Владимир Серафимович, 73 года, пенсионер. Славянск

Мы живем в спальном районе. Прямо за нами проходит блокпост — комбикормовый завод, который постоянно переходит из рук в руки. Мы по флагам определяем, кому он сегодня принадлежит.

С горы Карачун (там расположены части сил АТО. — «Репортер») постоянно стреляют из гаубиц и минометов по блокпосту у железнодорожной станции. Лупят так, что у меня посуда в шкафу ездит. В результате разбили два моста: автомобильный — в щепки, а железнодорожный повредили так, что он еле держится. Но люди привыкли. Когда хорошая погода, на площадках мамы с детьми играются. Там вдали бой идет — а они ничего… Вот когда тяжелая артиллерия подключается, тогда все расходятся. Но паники нет. Меня это даже удивляет. Такая беспечность. Представьте, что будет, если наводчик промахнется.

Магазины работают. Было несколько волн паники, люди сметали муку, крупу. Сейчас уже есть и хлеб, и крупы, и сахар. Виски и водки — хоть залейся. Но спиртные напитки после 18 часов не продают. По местному телевидению показывали, как какой-то киоск пытался вечером торговать водкой. Приехали ополченцы и просто вылили ее.

Дарья, 27 лет, копирайтер. Краматорск

Стреляют каждый день. В воскресенье вообще было горячо. Людей на заводе «Энергомашспецсталь» держали в бомбоубежищах. В завод что-то попало, горел какой-то цех. Главный источник информации в городе — слухи. На днях прокатилась волна паники, кричали, что взорваны очистные сооружения. Люди понабирали ванные и ведра воды. Но оказалось, все цело. Вечером пошла гулять новость, что перестанут платить пенсии и зарплаты бюджетникам, потому что обстановка в городе не позволяет. Многие мои знакомые уехали из города. В школах — по три-четыре ребенка в классе. А в остальном: магазины работают, недостатка в продуктах нет.

Леонид Горбач, 70 лет, пенсионер. Краматорск

Сегодня начали стрелять где-то в три или в четыре. Из окон постоянно слышно стрельбу. Что-то взрывается, низко пролетают самолеты, воют сирены. На днях снаряд попал в один из цехов завода литья и паковок. Разворотили троллейбусную остановку. Каждый день что-то случается. Люди рассказывают, что кто-то поехал на рыбалку, его расстреляли. Неделю назад убили местную девушку Лизу, медсестру. Обстановка нехорошая. Ходят слухи, что пенсии и зарплаты бюджетникам уже выдавать не будут. Я у соседей спрашивал, они говорят, уже не дают, даже за май. Но предприятия, магазины — все работает. Люди настроены очень негативно по отношению к киевской власти, если так можно сказать. Мы промышленный регион. Металлургия, машиностроение, станкостроение — у нас все ориентировано на Россию, в Европе наша продукция не нужна. За последние годы количество рабочих мест и так снизилось на 40–45 тысяч. Работы нет. Зарплаты небольшие — 1,5–4 тысячи грн. Большинство едет на заработки в Россию.

Лев Бахолдин, 26 лет, журналист. Мариуполь

Сегодня я стрельбы не слышал. Здесь, конечно, не Славянск, но люди живут в страхе. После 9 Мая был большой всплеск мародерства. Грабили магазины охотничьих товаров, вооружались, кто как мог. Но гоп-стопа на улицах стало даже меньше, чем прежде. Школы, детские сады, магазины, банки — все работает. Хотя многие банкоматы после народных волнений не уцелели. Их разбили. Люди забирают деньги, снимают депозиты. Я общался с ополченцами, честно искал среди них спецназовцев или каких-то агентов, но не нашел. Это наши местные ребята. Многие из них впервые держат в руках оружие. К выборам в городе уже все готово, но сейчас кажется, что они меньше всего нужны людям.

Я не мониторил политические пристрастия. Могу сказать о геополитике: больше половины жителей поглядывают в сторону России, еще 30% отстаивают федерализацию или готовы быть независимой областью, которая дружит и с теми, и с теми. И определенно меньшинство, но довольно активное, настроены прокиевски. Таких процентов 12.