Заявление венгерского премьер-министра Виктора Орбана о том, что карпатские венгры, в частности в Украине, имеют право на автономию, наделало много шума и в нашей стране и по всей Европе. После этого высокопоставленные лица Венгрии принялись оправдываться, мол, и не думали посягать на целостность Украины. А представители партийных и прочих официальных организаций венгров в Закарпатье принялись доказывать, что речь Орбана неправильно перевели, что суть заявления премьера сводилась всего лишь к национально-культурной автономии венгерского меньшинства в Карпатском еврорегионе. Что на самом деле имел в виду венгерский чиновник и, главное, стоит ли Украине опасаться сепаратистских настроений Закарпатья? За ответами «Репортер» отправился в этот многонациональный край

Тонкости венгерского перевода

Внешний вид многих населенных пунктов Закарпатья, включая его сердце Ужгород, заставляет сомневаться в том, что ты все еще находишься в Украине. В наследие от Австро-Венгерской империи, которая владычествовала на этих землях вплоть до 1918 года, здешним улицам достались замки и мосты, фонари и дома, брусчатка… Можно даже пройтись по центру Ужгорода и, слушая отголоски разговоров, не услышать украинской речи. Потому что из 1260-тысячного населения области кроме украинцев (около 80% населения) живут на этих землях и румыны, и ромы, и русины, и словаки… И около 150 тысяч венгров, у которых здесь самая многочисленная община после украинцев. На их защиту и была направлена речь Виктора Орбана:

— Украина не может быть ни стабильной, ни демократической, если не даст своим национальным меньшинствам, в том числе венграм, того, на что они имеют право… Это значит: двойное гражданство, коллективные права и автономии.

Директор Карпатского центра полинговых исследований Федор Шандор старается убедить меня в том, что в заявлении Орбана речь шла только о возможности культурной автономии для той общины, которая живет на украинских просторах:

— Эта игра слов была переведена неправильно специально, московские массмедиа выловили и закинули нашим, а наши повелись. На самом деле Орбан каждый год говорит о том, чтобы тем венграм, которые живут за пределами Венгрии, дать больше прав.

— Я не знаю языка дипломатов, но Орбан Виктор повел себя аморально! — совершенно не согласен с Шандором украинец Иван Мешко, который с детства знает венгерский язык. — Потому что он говорил именно то, что перевели в начале, а все остальное — уже попытка оправдаться. Венгры, на избирательные дивиденды которых рассчитана его речь, все поняли правильно.

Кандидат экономических наук и доктор исторических, профессор Иван Михайлович — достопримечательность Ужгородского национального университета. Поджидая его в коридоре факультета экономики, узнаю, как только он появляется: его пунктуальность столь же безупречна, как
и внешний вид — зачесанные назад волосы с проседью, строгий костюм в полоску… А об исторических предпосылках современному поведению венгров в Закарпатье он знает не только из опыта написания собственной докторской диссертации. Все события он мог наблюдать лично, поскольку родился спустя лишь несколько лет после распада Австро-Венгерской империи: профессору без малого 90 лет!

— Такие заявления, как у Орбана, поддерживают крайние правые силы. В Венгрии сейчас имеет большую популярность движение йоббика, в переводе означает «правый». К нему относится и их премьер (он возглавляет правую партию «Фидес», или Венгерский гражданский союз. — «Репортер»). Так вот эти правые говорят, что нужно вернуть все те земли, которые принадлежали Венгрии до войны!

Имперский шовинизм

Иван Михайлович кипятится, потому что Орбан сделал такое заявление именно в тяжелый для Украины период, когда она и так разрываема на части. Тем более Мешко помнит и другие проявления — когда Венгрия пыталась в корне задушить независимость Карпатской Украины, которую лишь пару дней как успел провозгласить в 1939 году Августин Волошин.

Иван Мешко наблюдал, как менялась власть на его земле, едва ли не с распада империи

— Я помню, как в 1939-м венгры оккупировали нас. Я был 12-летним мальчиком… Шел мокрый снег на улице, а я стою и плачу. Мама меня утешала: «Не плач, Іванко, ще буде Украина незалежна та сильна!» — при тех детских воспоминаниях глаза старика увлажняются даже сейчас. — А потом Венгрия принесла фашистский гнет. Массу людей убивали, пытали… Из молодежи венгры создавали трудовые отряды и угоняли к себе на работы. Потому в конце войны возникло здесь партизанское движение, одним из участников которого был и ваш покорный слуга! Мы перекрывали движение транспорта, мешали отступлениям венгерских войск и не давали вывозить нашу молодежь.

Сегодня отношения наших стран изменились на добрососедские. Нельзя не признать, что Венгрия не раз существенно поддерживала Украину — так, например, она первая признала нашу независимость в 1991 году, когда де-факто их президент, не заезжая в Москву, приехал прямо в Киев. Как знак уважения и дружбы в центре Будапешта сегодня стоит памятник Шевченко… Однако же нет-нет, да и проявляются у соседей старые имперские замашки, которые уходят корнями к Первой мировой войне:

— Закарпатье тысячу лет было под Венгрией, — поясняет Иван Михайлович. — И только когда, в 1918-м, империя распалась, на Парижской конференции был подписан Трианонский договор, согласно которому все те славянские земли, которые были в ее составе, отошли разным странам: Закарпатье, где жило около 130 тысяч (по переписи населения 2001 года их насчитали около 160 тысяч, но сейчас многие уехали или умерли, так что данные разнятся. — «Репортер»), Словакии — около 600 тысяч, а более всего — Трансильвании, которая отошла к Румынии, там жило более двух миллионов венгров! И с тех пор в голове каждого мадьяра, хотя он никогда вам об этом не скажет, живет мечта восстановить ту великую Венгрию.

Разговаривая с венграми из Ужгорода, всякий раз убеждаешься, что в словах Ивана Мешко есть правда. Даже у очень толерантного Федора Шандора, который общался с нами на чистом украинском, проскакивают нотки шовинизма:

— В 1918 году территорию Венгрии обрезали, — подбирает он специфический глагол, трактуя эти же события. — Вы сейчас должны понять состояние венгров. Вам обидно за Крым, да?

— Да, обидно, — признаю.

— Венграм было очень обидно в 1918 году, потому что 6 млн человек отрезали от родной земли! — в голосе Шандора чувствуется такая личная обида, что я не могу не поинтересоваться у украинского социолога, кто он сам по национальности.

— Я фифти-фифти, — пытается ответить он расплывчато. — Но гражданин Украины.

— А вы по матери или по отцу венгр?

— У меня половина семьи — словаки, а половина — венгры, — все же признается Шандор. И тут же противоречит сказанному ранее им же. — Венгрия избавилась от реваншистских настроений еще после Великой Отечественной войны (в 1944-м войска Красной армии освободили территорию Закарпатья. — «Репортер»). Она решила эти вопросы тем, что обеспечивает культурные права своим жителям: праздники, школы, учебники, гранты… Очень много грантов… Я думаю, Венгрия давно избавилась от комплекса неполноценности, как и положено стране с великим прошлым!

Мечты об автономии

Судя по последним заявлениям, от комплекса Венгрия избавилась не до конца. Другой вопрос, что Украина позволяет стране-соседке утверждаться за свой счет, поскольку охотно принимает ее деньги.

— Венгры очень много помогают Закарпатью, — рассказывает директор института экономики и международных отношений при Ужгородском национальном университете Николай Палинчак. В его кабинете — куча флажков самых разных стран, но чаще всего встречаются венгерский и украинский. — Деньги выделяются на культуру, для молодежи, для развития спорта… Причем иногда спонсируют не только своих, но и чисто украинские мероприятия.

Весомым называют вклад венгров в экономику Закарпатья и в Закарпатской облгосадминистрации. Первый заместитель ее председателя Андрей Сербайло уточняет, что за прошлый год помощь Венгрии составила более миллиона евро:

— За счет правительства Венгрии строится здание колледжа педагогического института в Берегово. Было проведено очень много ремонтов их школ и других социальных объектов. Прежде всего венгры помогают своей общине, но это дает возможность бюджету области не тратить на это деньги, а направлять их на другие объекты.

Шандор же уточняет, что венгры также регулярно финансируют строительство дамб против постоянных паводков, уборку мусора, здравоохранение, даже создание велосипедных дорожек.

— Но ведь от Украины они тоже что-то получают взамен? — пытаюсь уточнить.

— Благодарность, — улыбается социолог.

Но в мире финансов ничего не делается просто так. Взять хотя бы пресловутый вопрос о создании национально-культурной автономии, который якобы и имел в виду Орбан… Венгры поднимали его уже не раз.

— Но их нельзя отделить в автономию, — считает Николай Палинчак. — Потому что отдельно компактно они не проживают, поселения венгров разбиты на небольшие ячейки — в Берегово, Виноградове, Тячеве и других городках и селах. При том никто никого переселять не будет и не хочет. Единственное, Орбан ранее ставил вопрос перед Азаровым, чтобы сформировать отдельный избирательный округ для венгров и таким образом их сгруппировать. Азаров решил вопрос, выделив им в списках Партии регионов место для их человека в парламенте, и им стал Иштван Гайдош. Но венгры сказали, что не хотят Гайдоша. Это сложный вопрос, потому что венгры здесь расколоты на две части и они антагонировали между собой: Демократическую партию венгров возглавлял Гайдош, а представительство правых, то есть Партии венгров Украины, — Миклош Ковач, очень радикально настроенный. Но теперь Миклош ушел, вместо него стал значительно более толерантный Берензович, и есть все предпосылки, что Гайдош вскоре тоже уйдет и на его место придет также толерантный лидер. И, таким образом, две противоборствующие стороны придут к мирному существованию.

— Что это даст Закарпатской области?

— Из Венгрии сюда будет еще больше поступать денег для своей общины. Нынешняя власть поддерживает Партию венгров, прошлая — Демократическую. А если они объединятся, то венгры будут еще больше чувствовать поддержку Украины и больше отзываться. Сегодня венграм разрешены в местах их компактных поселений двуязычные вывески на улицах, ведение на венгерском судебных заседаний. А мы заинтересованы, чтобы они продолжали здесь жить. Из-за помощи нам оттуда.

Официальная закарпатская власть возможность создания автономии для венгров, даже культурной, тоже отметает:

— Это противоречит украинской Конституции, — говорит Андрей Сербайло. — А вопрос о создании отдельного избирательного округа они ставят постоянно, в преддверии выборов. Чтобы все те территории, на которых проживают венгры, имели свой округ, и им удобно было голосовать. Но я не уверен, что будет правильно, если мы станем формировать избирательный округ не по территориальному, а по национальному принципу. Им кажется, что таким образом их представителю будет легче попасть в парламент. Но в составе Верховной Рады представители венгров и так были всегда. Кроме этого, для венгров создано и много других благ.

— Сегодня в Закарпатье действуют более 20 венгерских школ! — перечисляет Иван Мешко. — В Берегове есть их областной театр, целый пединститут Ференца Ракоци. Есть и гуманитарный венгерский факультет при УжНУ. А заместителем председателя ОГА в Закарпатье много лет был венгр, который распоряжался финансами. Может быть, кто-то забыл, какие дороги были тогда в венгерских селах, а какие в верховинских? Небо и земля! Хотя сейчас, конечно, снова все разбиты. Они имеют свою прессу, телевидение. В чем их ущемляют и чем они тут вообще могут быть недовольны, если их собственные историки-этнографы, которые проводили исследование жизни их общин по всему миру, в их же парламенте заявляли, что комфортнее всего их люди живут в Закарпатье.

Украина закрывает глаза

Ни один закарпатский венгр в разговорах не упоминает очень важный момент: наши чиновники взамен на финансы во многом потакают венграм и на своей территории, и во внешней политике. Закрывают глаза на двойное гражданство, которое запрещено в Украине. Хотя Венгрия охотно раздает его не только «своим», но и представителям других национальностей, которые живут в Украине. Закарпатские же венгры проблему признают, но ни один не скажет, что это касается непосредственно его и его семьи.

— Меня эта тема не касается, — говорит мадьяр фотограф Карло, который, назвав фамилию, просит ее не публиковать в обмен на откровенный разговор. — Большинству здесь хватает 50-километровой зоны (для жителей приграничных селений открыта граница в Венгрию, а дальше и в ЕС. — «Репортер»). Но люди делают гражданство, потому что им выгодно ездить туда работать. А что здесь нет работы — это проблема Украины, а не Венгрии.

Фактически вторит ему и Шандор, рассказывая о том, что для представителей своей национальности еще в начале 2000-х Венгрия ввела удостоверение заграничного венгра.

— Оно дает возможность четыре раза в год приобрести билет по 90-процентной скидке на общественный транспорт. Например, из Ужгорода в Будапешт я ездил лишь за 6 евро. Кроме того, это давало тем иностранцам-венграм, кто имеет педагогическое образование, право преподавать в венгерских вузах, поступать со скидкой в их вузы студентам, покупать со скидкой на налоги жилье… Далее уже вышел приказ, при желании, выдавать паспорта тем, кто мог доказать, что он венгр, чьи родственники родились здесь до 1918 года или с 1939 по 1944 годы, при условии знания венгерского языка, а также истории и культуры Венгрии. Но, становясь ее гражданином, венгр теряет многие льготы, о которых я сказал. Потому среди нас двойным гражданством пользуются преимущественно пенсионеры, поскольку оформить венгерскую пенсию, а жить тут, им выгоднее. А в целом гражданство чаще получают украинцы и представители других национальностей. Среди закарпатцев лишь около 7 тысяч имеют двойное гражданство — по известным мне официальным данным, и около 30 тысяч — по неофициальным (хотя от неофициальных источников приходилось слышать цифры в три раза превышающие эти. — «Репортер»).

Мадьяры оперируют тем, что якобы венгерская статистика вывела такую закономерность: все, кто получили двойное гражданство, не поехали на ПМЖ в Венгрию, им нужен такой паспорт, чтобы заработать и вернуться назад. И доля правды в том есть: работы в Закарпатье катастрофически не хватает. Проехавшись по селам, видишь вдоль дорог много добротных, красивых домов, но многие пустуют, пока их хозяева зарабатывают деньги за границей.

— Цифра выезжающих плавает — люди едут не только работать, но и отдыхать, лечиться… — поясняет Сербайло. — Но мы имеем официальную цифру: более 100 тысяч людей, которые находятся за границей. И не только в Европе, но и в России. А есть еще цифры неофициальные. По оценочным данным областного центра занятости, наши заробитчане ежегодно привозят из-за границы 288,8 млн евро.

Неофициальные же данные как по количеству зарабатывающих, так и по поступлению от них денег — примерно в три раза выше. К тому же лукавят мадьяры, ох лукавят, что выезд из Украины на ПМЖ в ЕС и двойное гражданство их мало касаются.

Словаки: взгляд со стороны

Мы отправились в село Сторожницу, где, по официальным данным, проживает около 18% всех словаков в Украине. Сторожница — богатое село, пройдя все его вдоль, мы не встретили ни одной завалящейся хатки. Напротив, впечатление, будто местные жители соревнуются между собой в том, у кого красивее дворик и фасад и больше цветов перед домом. В цветах утопает и местная сельрада, и рядом стоящий детсадик, и оба эти здания осовременены косметическим ремонтом и пластиковыми окнами. Внешне все далеко от рядовых украинских реалий. Даже «Киевстар» вдруг приветствовал нас в… Словакии с соответствующими расценками на связь. То, что мы все еще в Украине, выдает лишь вдрызг разбитая проезжая часть.

Пенсионерка Этелла Михайловна — бывшая учительница. Имеет огород, кур, корову, на том и выживает. Обе ее внучки, Людмила и Даниэлла, уехали получать образование в Словакию, да там и остались налаживать свою жизнь.

Мальвина Юрьевна говорит на разных языках, но акцентирует: «В душе я — словачка!»

— У нас тут багато венгров, даже в нашем селе. В Берегови и в Виноградови — дуже закрити живуть, — говорит Этелла Михайловна. — Ми, словаки, больше открыты. И про нас автономию немае питання, ми не хочемо, а в Берегово — там хочуть. Словакив дуже багато повмирало, у нас тут уже нема 18% населення нашого, як було. И переженились с украинцями и з угорцями. А наши мадьяры очень много повыехали в Венгрию. Но автономию они не сделают, потому что очень маленькие у них поселения — не из чего у них там ее делать.

Наискосок от Этеллы живет другая словачка, 70-летняя Мальвина Юрьевна Ладыка. Едва услышав, кто мы, приглашает зайти. В дворике, утопающем в цветах, ни соринки, каждый колышек и камушек подбелены, покрашены и на своем месте. Такая аккуратность и придает местным домикам вид игрушечных. Хозяйка под стать домику: с аккуратной стрижечкой, в городской одежде.

— Раньше тут жили венгры и много словаков. Нас было больше здесь всегда. После войны в селе появились и другие переселенцы. Мы привыкли жить среди разных народностей, здесь все знают несколько языков. И если я слышу, что человек говорит по-венгерски, я перехожу на венгерский, надо — на украинский, русский, а по-словацки говорю с соседями. Я отношусь ко всем национальностям одинаково, но в душе я словачка! У нас в Ужгороде есть словацкая матица (община. — «Репортер»). И все мы ходим туда, даже организовывали свой ансамбль. А венгры имеют свою матицу.

По словам Мальвины Юрьевны, между многонациональными жителями здесь нет особых различий в традициях, единственное, что их разделяет, — это церковь: в грекокатолической, например, литургия идет на словацком языке.

За поведением венгров женщина следит неотступно: от этого зависит и судьба ее семьи, поскольку зять — мадьяр.

— Да, я слышала, что сказал Орбан, — со вздохом перебирает ткань кофточки в руках музыкант Мальвина Юрьевна. — Те венгры, которые тут живут, — они мечтают жить в Венгрии. Их дома стоят тут пустые или с квартирантами, а сами они уехали туда. И некоторые наши словаки тоже переезжают, потому что там пенсия выше, и чем в Украине, и чем в Словакии. Но из Закарпатской области они вряд ли будут делать автономию, их слишком мало для этого.

Значительно больше Мальвину Юрьевну волнует вопрос двойного гражданства:

— Им всем, кто говорит по-венгерски, дают его. И зять мой взял, настаивал, чтоб моя дочка взяла, но она плохо знала венгерский и даже пошла на курсы, чтобы получить. А поскольку отец настаивает, то и внук, скорее всего, тоже возьмет. Хотя со мной он только по-словацки говорит, и я бы не хотела, чтобы он брал то гражданство, нас уже и так осталось мало…

Свое мини-государство

Очаг поселения венгров — Берегово — не похоже ни на Сторожницу, ни на Ужгород. Люди здесь живут закрыто, в основном занимаются сельским хозяйством. Попадая туда, понимаешь: фактически здесь и так уже существует отдельное мини-государство и это не Украина. Судите сами: названия улиц и официальных учреждений — дублированы на венгерском, но есть заведения, например кофейни, которые и этим себя не утруждали — вывески только на венгерском. Договариваясь о встречах, люди указывают только венгерское время. Но подчас поговорить с местными жителями невозможно, потому что они… не знают ни украинского, ни русского языков! И украинцы в Берегово вынуждены приспосабливаться под мадьяров, все они знают их язык и общаются на нем. Венгерские газеты, венгерское телевидение и даже прогноз погоды — только оттуда. Почему так, спрашиваю у уже знакомого нам по Ужгороду венгра Карло, и его мнение сбивает с толку:

— То, что я говорю на украинском, — исключение из правил. Кстати, русский многие мои соплеменники знают, потому что во времена СССР здесь самих украинцев прижимали и учителя преподавали на русском. И вы правы, автономия венграм в Берегово не нужна. Едьте с севера на юг по Закарпатью — в венгерских, румынских селах все больше люди будут работать. И по выходным тракторы по полям бегают. Потому что венгры и румыны менее привязаны к политике, а больше к работе. А в украинских селах больше по пивнушкам сидят и очень много разговаривают.

— Но почему ваши люди, например, живут по венгерскому времени?

— Потому что они смотрят только венгерское телевидение, которое намного более качественное, чем украинское, и зачем ему пересчитывать время, когда начнется его любимая программа? Они живут в своей среде, украинцы в их поселениях есть, но мало. Зачем им приспосабливаться к украинским реалиям, если люди все живут по венгерским? Дети вырастают и чаще едут учиться в Венгрию. Украинский нужен только иногда, если надо идти в официальное заведение и заполнять бумаги. В остальном — они смотрят там по телевизору и какие-то юридические консультации, и как уплатить налоги, и как воспитать детей, и куда отдать учиться, и о здоровье… Потому что это им интереснее.

В местах компактного проживания мадьяр де-факто действуют их порядки, а не украинские

Зачем же здесь смотреть передачи о венгерских налогах, Карло ответить не может. Впрочем, большинству береговчан данные об уплате налогов не нужны вовсе: люди заняты в сельском хозяйстве — выращиванием ранних овощей-фруктов, виноградарством, а также работают на частных предприятиях.

— Тут много деревообрабатывающих фирм, — поясняет украинец Алексей Фотул, приехавший поработать из Свалявы. — Производят мебель. Вина делают люди, в пекарнях хлеб пекут, ну и в торговле задействованы. Работаем одинаково и мы, и венгры.

«Кто жил в Европе, тот знает — там несладко»

В маленькой мастерской в центре Берегово, где все заставлено-завешено часами, сидит женщина с волосами, посеребренными проседью, и ежеминутно приветствует посетителей. В основном на венгерском. Но когда переходит на украинский — сразу понятно: нет, она не из венгров, те не говорят так складно и правильно. Оказывается, из Донецка, хотя живет на Закарпатье уже 50 лет, с тех пор, как вышла замуж. Мария Павловна считает, что в заявлении Орбана был скрытый призыв к сепаратизму в Украине.

— Потому что я каждый месяц бываю в Венгрии и знаю всю их политику — шовинизма там много. Но это политический ход, а раскачивать ситуацию они тут не будут, потому что не собираются забирать здешних венгров себе. Там своим работы нет и места нет. Помогают они здесь очень активно, как раз чтоб не волновалось население: книжки им покупают к 1 сентября, и каждый месяц здешним венграм, особенно у кого дети есть, по 100 тысяч форинтов (4 227 грн. — «Репортер») направляют. Да и не получится в Берегово поселить сепаратизм. Посмотрите на городишко — семь церквей: католики, грекокатолики, униаты, православные, евреи, баптисты, субботники, кого только нет! К тому же здесь уже каждый второй имеет паспорт Венгрии. И венгры, и украинцы в равной степени.

— Как же украинцы себе делают паспорта? За взятки?

— Ой, — смущается Мария Павловна. — Не то чтобы за взятки… А ищут фирмы, которые тем занимаются, и платят им. Я как начала ездить? Нашла знакомую, она выслала мне приглашение, я написала, что она мне двоюродная сестра. И вряд ли вы здесь найдете хоть сотни две людей, которые туда не ездят, — у нас же тут 50-километровая зона, так хоть каждый день ходи! Возят вещи, продукты — для себя и на продажу любой товар.

— Так зачем же украинцы делают себе двойное гражданство?

— Моя коллега получала от Украины 890 грн пенсии. А туда переехала — дали 3 950 грн.

— А молодежь?

— Они едут на работу в любую страну Евросоюза. А в Венгрии не хватает катастрофически врачей: местные считают, что им очень мало платят, и едут на Запад зарабатывать, а венгры берут наших. С руками отрывают! В среднем начинающий доктор получает там 200–300 тысяч форинтов (по сегодняшнему курсу 300 форинтов — более 12 тысяч грн. — «Репортер»). Но многие венгры берут там пенсии, а живут здесь и уезжать не хотят. Потому что их там за полноценных людей не считают, они же из Украины.

Развешивая свою символику повсюду, венгры не дают забыть, что они тут коренные жители

Сами венгры подтверждают это мнение. Например, Христина Данич владеет небольшим магазинчиком бытовой химии. Товары возит и с украинских баз, и из Венгрии, но уезжать туда не хочет:

— Мои предки жили на цей земли. Мени тут интересна. Я жила, когда була совецка социалистична республика, потом в Украини. Я лично в Евросоюз не хочу, тут собе дам раду. Бо у мене родичи в Угорщини, и вони кажуть, що не дуже им там. Дуже той союз росказуэ, куди и шо робити. У мене земля, они росказують, шо мени туда сеяти, шо орати. А шо мени выгодно, им неинтересно, и шо им не надо, будуть сюда толкати. Надо тих питати, що вже побули и знають. Словаки вже хочуть назад, у самостийность, а уже не пойдуть, бо то непросто. То нашим надо их послухать и угорцив.

Чуть дальше по улочке сидит в своей аптеке фармацевт мадьяр Иван и имеет очень похожее мнение:

— Я не хочу в Венгрию. Хочу жить в Украине. Почему Орбан что-то там подумал про автономию? Такое мог бы подумать и польский президент или премьер, но они ничего не подумали… Все это нечисто.

— А почему не хотите в Венгрию? — спрашиваю.

— Потому что я тут родился, и зачем мне Венгрия? Там тоже работы нет. И хотя уровень жизни там немножечко выше, но там… та я знаю… — мнется, решая, говорить или нет. — Там нас не ждут, а здесь мы на своей земле. Украина рвется в Евросоюз, но она там не жила, не работала, не знает. Там тоже будет тяжело, денег никто не даст за так. У меня много знакомых там, плата выше, дороги лучше. Но мы там не нужны. Не важно, где жить, важно — как. Чтоб хорошо жить, надо работать.

***

На Закарпатье мы получили ответ на главный вопрос: сепаратизма там нет. Скорее, шовинизм от потомков некогда великой империи. Но и его они стараются скрывать за гримом повышенной толерантности. Сегодня закарпатские венгры скорее боятся таких заявлений, как сделал Орбан. Так как, в случае чего, на них первых падут обвинения в раскачивании ситуации от националистически настроенных соседей-украинцев и из самого Закарпатья, и из соседних областей. И еще: им есть что терять, потому что, несмотря на требования политиков де-юре, на практике Украина уже как та Золотая рыбка — дала им очень многое, практически все, что они хотели. И простым закарпатским венграм не с руки оказаться у разбитого корыта только потому, что премьер соседней страны пытается повысить свои политические дивиденды за их счет.