Кровавый май в Одессе, Мариуполе, Славянске, Краматорске переключил внимание украинцев с киевского Майдана на другие огневые точки страны. Главная площадь Украины застыла в немом ожидании. Сцена пустует, политики обходят палаточный городок стороной. Большинство героев революции, отойдя от первого шока после февральских событий, ушли в Нацгвардию, Вооруженные силы, спецбатальоны МВД и территориальной обороны. К оставшимся, незанятым примкнули новые герои — часто агрессивные и нетрезвые. Увы, именно с ними теперь сталкиваются киевляне и гости столицы. Как выглядит Майдан наизнанку и сколько он выстоит, выясняла корреспондент «Репортера»

Жизнь в кредит

Майдан Незалежности. Жаркий весенний день. И без того спертый воздух наполняет едкий запах жареного лука. Энергичный загорелый парень в тельняшке ловко перемешивает его на моих глазах, стеснительно улыбаясь в усы.

— Пираты! Пираты! — словно из ниоткуда вырастает рядом приземистая старушка в стертых кедах. Ее костлявый палец тянется кверху и угрожающе трясется. Он указывает на почерневший потрепанный флаг, установленный над полевой кухней.

— Ну разве не пираты? — ехидно ловит мой взгляд старуха, тряхнув жидкими кудрями.

— Женщина! Ви перегрiлись! — не выдержав, восклицает повар. — То флаг Евросоюза, синiй. Просто закоптився на кухнi. От i почорнiв.

Его слова отзываются раскатистым мужским смехом из соседней палатки.

— Вась, це ти у нас пiрат? — выглядывает наружу крепкий мужик с оголенным торсом, меряя взглядом тощую старушку.

Сжав худенькие кулачки, женщина развернулась и, ускорив шаг, умчалась за периметр Майдана.

Подобные сцены на площади нынче не редкость. Киевляне ропщут. То на забитые нечистотами туалеты, распространяющие в жару невыносимый смрад, то на кучи хлама из матрасов, одеял, железа и фанеры. Да и высохшие охапки цветов на Институтской улице все больше напоминают безжизненные гербарии. А в тех местах, где лилась кровь, открыт проезд для машин: депутатов, сотрудников и постояльцев отеля «Украина».

— Обозлились киевляне, — пожимает плечами мой собеседник, рассматривая Майдан с летней площадки кафе на Крещатике. Его зовут Иван Круц. Он житель города Турка на Львовщине, сотник 29-й бойковской сотни Самообороны Майдана. В январе Иван потерял друга и соратника Романа Сеника, которого расстреляли на улице Грушевского. С тех пор сотник осунулся, сбрил бороду, снял с шеи желтый галстук самообороновца.

— Вы не уехали домой. И не отправились воевать на восток. Почему?

— Домой из наших уехали почти все. В палатке напротив мэрии сейчас 20 человек. А насчет востока…— на минуту умолкает Иван, задумываясь. — В общем, так дело было. Мы в Нацгвардию сразу пошли. Но через день вернулись обратно.

— Почему?

— Ну не мог я выполнять приказы тех ментов, что нас убивали. Я узнал их. Я глаза их видел.

Иван закуривает и отворачивается.

— Вернулись, в общем. Решили ждать. Потому что не власть менять нужно, а систему. Но жить здесь сейчас тяжело. Денег нам не дают. Пожертвований мало. Мы набрали кредитов кучу. Как отдавать — Бог один знает.

— И что же дальше?

— Будем ждать. Самооборону распустили. И я теперь не сотник, а командир взвода.

Иван по-геройски хорохорится и продолжает:

— Обещают суточные. А там и зарплату какую-то. Питание стабильное организуют, тренировки, оружие.

— А сейчас у вас оружия нет?

— Палки и фанерные щиты, как и раньше. Мы, в отличие от других сотен, объекты не захватывали, имущество не отжимали. Оружие нам ни к чему было. Все, что украли, — это большую палатку. Притащили ее из Мариинского парка после бойни 18 февраля.

— Иван, я часто вижу здесь пропитые лица. Много опустившихся грязных людей. Ваши пьют?

— Стать бомжом не так уж и сложно. Помню одного парня из Луганской области. Из-за того, что поехал на Майдан, от него жена с детьми ушла, а потом и мать отвернулась. А когда его земляки об этом узнали, дом сожгли. Приезжает на родину, а там пепел. И нет ни компенсаций, ни поддержки. Он вернулся обратно. Выглядит плохо, не бреется, не моется. Так и становятся здесь бомжами. Или вот еще история. Пока партии на Майдане стояли, к нам психологи толпами ходили. Но это бессмысленно. После того что мы пережили, нам не психолог, а психиатр нужен. Но девушки были настойчивыми. В общем, пригласили мы одну из них поговорить с парнем, который среди трупов в Мариинке оказался. Несколько часов пролежал, чтобы его не заметили и не добили. Психолог спросила, как он. А он — р-р-раз! — достал пистолет травматический и целится себе в живот. Мол, сейчас выстрелю, и ничего со мной не случится. Психолог вздохнула и ушла.

— Вы домой хотите уехать? — спрашиваю напоследок.

Ивану от моего вопроса становится явно неуютно. Он торопится попрощаться. Уходя, бросает фразу:

— Я бываю дома. Иногда.

Сцена Майдана сейчас молчит и днем и ночью

В поисках врага

Сотня Ивана, как и многие другие, подчинилась приказу бывшего командира Самообороны Андрея Парубия и вошла в состав нового добровольческого батальона «Киев». Де-факто батальон должен стать маленькой армией Майдана, в которую смогут войти все те, кто по разным причинам не прошел отбор в официальные военные структуры. Де-юре новый батальон — это общественная организация милитаристского типа. Со своим уставом, четким подчинением, казармами, контрактом и зарплатой. По замыслу властей, сотни Самообороны тоже останутся. Но уже в истории. Как ветеранские организации, которые будут опекать раненых и семьи погибших.

Казармы для служивых нового батальона создадут под носом у Майдана и Верховной Рады — в Украинском доме. Тренировать будут на учебной базе «Десна» в Черниговской области.

— Это никакой не захват, мы будем платить аренду. А в здании Укрдома, как и раньше, будут проходить выставки, — говорит Тарас Бородач, невысокий щуплый мужчина в камуфляже и слегка затертом галстуке самообороновца.

Он командир нового батальона. Родом из города Надворная в Прикарпатье. На Майдане руководил 25-й сотней.

— Я коммуникационный технолог. А в прошлом… — он переводит взгляд на диктофон. — А в прошлом — сотрудник СБУ.

От настойчивых подчиненных Тарас укрывается в отдаленном кабинете Укрдома. Его телефоны пиликаньем попеременно врываются в наш разговор.

— Много людей пришло к вам в батальон?

— План перевыполнили на 130%. Система скрипит, но движется. Мы не хотим, чтобы наши ребята ставили эти коробки для сбора денег. Потому что военный не должен выпрашивать! Военный не должен думать о том, что ему нужно помыть за собой тарелку, убрать. Он должен думать о двух вещах: как воевать и как улучшить свое умение воевать. Теперь Самооборона станет милитарной. Тренированный батальон в координации с регулярными войсками способен на многое.

— Но почему в центре Киева?

— Нам удобно отсюда, в случае чего, выдвинуться и защитить правительственный квартал. Удобно патрулировать город, работать с диверсионными группами, которые заводят в Киев.

— Но ведь не все сотни согласились идти к вам, верно?

Тарас мнется.

— Да, не все. Но это не люди не соглашаются. Это сотники доносят искаженную информацию. А ведь многие руководители сотен, которые действовали на Майдане до конца февраля, отошли от управления. Они либо служат в Нацгвардии, либо уехали домой и стали там командирами батальонов территориальной обороны. Их место заняли заместители, которые не всегда правильно направляют людей. В любом случае люди тянутся к порядку, а не к хаосу. Хаос мы остановим. Таким образом мы избавимся от людей, которые, прикрываясь Самообороной, преступают закон. Благодаря контролю, бейджикам с фото мы будем знать, где каждый наш боец и что мы охраняем.

— На какие деньги вы собираетесь содержать людей?

— Мы вне политики. Не хотим быть ничьей частной армией. Будем пробовать, как и раньше, выживать за счет наших спон-соров-бизнесменов.

— На Майдане появилось немало новых людей, многие из которых пьют, неприветливы. Кто они? Инструмент для провокаций?

Тарас вжимается в стул.

— Да, такие люди здесь есть. Неизвестно, кто они и что делают. Но мы сейчас ищем с ними общий язык.

— То есть нужно бояться очередных маршей, драк, провокаций, как, например, 29 апреля у стен Главпочтамта (тогда самообороновцы с кулаками не пустили на Майдан участников факельного шествия в балаклавах. — «Репортер»)?

Тарас, как заправский политик, не дает прямого ответа.

Тарас Бородач — командир нового батальона Самообороны «Киев»

— Знаете, здесь ведь, кроме чужаков, есть и те, кто стоял с нами на баррикадах. Но они зависли в своем мире. И в итоге поддаются чужим и пришлым, которые их накачивают эмоционально.

— Например?

— Приходит слегка подвыпивший мужик. И сразу к ребятам: «А-а-а-а, мальчики, вы тут стояли, умирали… Давайте выпьем за ваших друзей». На этой эмоциональной волне он находит повод с ними выпить. Посидел. Вошел в первый контакт. Накручивает, накручивает. Дальше вытягивает еще раз на разговор и дает ребятам немного денег. «Нате, мальчики. Это чтобы у вас было». И вот так потихоньку за три-четыре дня они становятся милыми-премилыми друзьями. И тут в один день он приходит и жалуется: «Ай, там, на том блокпосту, такие нехорошие меня побили!» Парни уже под градусом и сразу бегут туда. «Что?! Как?! За нашего друга!» Не думая, сразу лезут в драку. А этот человек отходит в сторону. Конфликт готов. А теперь представьте, если скоординировать с десяток таких групп в одном месте и в одно время? И как это называется? Мутить воду! Чтобы потом ловить в ней рыбу! Так вот, таких людей и групп на Майдане и вокруг него немало. Но они в законсервированном состоянии. Ждут сигнала. Мы знаем о них и следим за ними. Одна, к слову, работала у нас под носом, в здании Украинского дома! Задержали. Передали милиции.

— Они зарабатывали деньги?

— Нет. Дестабилизировали ситуацию, нас очерняли.

— Украинцы?

— Нет.

— А с «Правым сектором» как у вас? Дружите? Они ведь тоже на Майдане стоят. Людей зазывают к себе.

Тарас несколько секунд обдумывает мой вопрос и сдавленно выдыхает:

— Горизонтальные связи есть. В конце концов, мы все знаем друг друга в лицо.

— А есть ли у вас планы по роспуску Майдана? Когда это может случиться?

— Это абсурдный вопрос. Потому что все зависит от внешних раздражителей. Наша задача — «унормировать» Майдан. Вернуться к полной легализации личности. Потому что здесь каждый бомж чуть что заявляет: «Мои документы сгорели в Доме профсоюзов!». Я знаю, что люди хотят здесь видеть чистые, приветливые лица. Мы вернем их. Обещаю.

«Против Майдана работает МВД»

Впрочем, Самооборона — это не весь Майдан. И даже не его половина. Хотя часть самообороновцев (кроме тех, что обосновались в Украинском доме) живут в палатках на площади. По приблизительным оценкам обитателей палаточного городка, на площади и в Украинском доме их сейчас около тысячи. Порядка сотни человек живут в мэрии и Октябрьском дворце. Первое здание занимает 12-я тернопольская сотня во главе с Ростиславом по прозвищу Кубик — рослым мужиком с автоматом наперевес, некогда судимым за публичный вандализм над российским флагом. В Октябрьском же обосновались охранники баррикады на Институтской и «ястребы» — крепкие парни в дорогой камуфляжной форме. Последних на Майдане сторонятся и даже побаиваются. Особенно после того, как они чуть не расстреляли взрывотехников из МВД, которых на Майдан пригласила Самооборона, чтобы исследовать подозрительный предмет под сценой.

Скандал замяли, милиционеров под дулами вывели за периметр Майдана. Бомбы, к слову, в коробке не было.

Кстати, обитатели и мэрии, и Октябрьского не подчиняются Центральной раде сотен Майдана (ЦРМ). У ее представителей особый взгляд на упразднение сотен Самообороны и формирование нового батальона.

— Раздать пистолеты и отправить людей под пули! Вот чего они хотят. А скорее всего, просто подмять Майдан под власть, — в сердцах обронил мне один из сотников Иван.

Он Самообороне не верит, распускать свою сотню (вернее, то, что от нее осталось) тоже не спешит.

В этом, похоже, и нет смысла. ЦРМ решила пойти ва-банк в отношениях с властью и организовать на Майдане свой альтернативный батальон.

— «Десна», говоришь? Ага. Ну, звони знакомым, спрашивай… — доносятся до меня обрывки фраз с соседней лавочки у Михайловского собора. Деловую беседу ведет один из главных сотников ЦРМ — командир сотни «Михайловская Сечь», коротко-стриженый мужчина в очках по прозвищу Спартак. Его оплот — пять палаток, скрывшихся в тени деревьев, — охраняют дюжие приветливые бойцы с сигаретами в зубах.

— Наша задача — не силовое наведение порядка, а поддержка общественных инициатив, которые направлены на смену системы власти Украины, — объясняет мне Спартак, попрощавшись
с собеседниками. — Именно для этого собирался Майдан. Естественно, мы поддерживаем порядок на периметре Майдана. Патрулируем его. Но отвечаем только за то, что происходит в палаточном городке, а не в захваченных зданиях. Мы с палаток начинали — ими и закончим.

— Когда?

— Никто не собирается стоять вечно. Для этого и форматируется Майдан. И одна из форм такой реформы — создание батальона. Иначе все эти реформы, которых мы добиваемся, не примут. Будут провокаторы, которые попытаются их сорвать. Вплоть до парламентских выборов. После их проведения палаточный городок, скорее всего, исчезнет. Если, конечно, не будет вторжения.

В новых палатках разместятся общественные организации

— Вы готовитесь и к этому? Так же как и Самооборона?

— Но вы же понимаете, что все боеспособные части сейчас на востоке и на границе. Чтобы нарушить коммуникации и ввергнуть страну в хаос, достаточно высадить в столице полк десантников. Батальон, созданием которого мы занимаемся, будет как раз на такие случаи. Будет действовать согласно мобилизационному плану Минобороны. Оружие получит в случае объявления войны. Это не спецназ. Но оборону Киева он сможет обеспечить.

На вопрос о финансировании Спартак отвечает так же, как и Тарас Бородач: надежда на друзей-спонсоров. При этом пеняет на Самооборону: их, мол, финансируют лучше. А Майдан едва сводит концы с концами.

— Даже на хлеб не хватает, — сетует Спартак. — Два дня назад по всему Майдану собрали всего 2 500 грн! Люди подавлены. И я боюсь, как бы этот Майдан не закончился такими же глубокими моральными травмами для многих, как и в 2004 году.

Городок раскачивает и другая беда — напряженные, а в некоторых случаях и откровенно враждебные отношения с милицией.

— Вот пример. В ночь с 8 на 9 мая мы увидели, как неподалеку от главка милиции группа неизвестных буквально убивала человека, — рассказывает Спартак. — Патрульные ГАИ стояли в 20 метрах и делали вид, что ничего не происходит. Мы выдвинулись, локализовали конфликт, выявили организатора, привели его под управление МВД и сдали охране. И что вы думаете? Буквально вчера мы видели его на Майдане! Он там не живет, но близко общается с жильцами. А ведь человека, которого он избивал, увезла скорая. И таких задержаний у нас каждую ночь десятки. У меня возникает вопрос к МВД: это ли не раскачка Майдана изнутри? Так кто дискредитирует Майдан? Не МВД ли? Да, возможно, наши способы и методы задержания хромают. Но мы на это, простите, не учились. Мы понимаем: против Майдана работают. В первую очередь те люди, которые пришли к власти.

— Время строить новые баррикады?

— Так, как раньше, уже не будет, — негодует Спартак. — Прошлая власть научила людей не молчать. Эта своим поведением научит нас защищаться и управлять. Яркий пример — факельное шествие, организованное на Майдане 29 апреля. «Правый сектор» в нем не участвовал. Это точно. Там были люди из разных команд и групп. И набирали их под руководством одного из замов главы МВД. Мы это шествие — с огнем и в масках — прекратили.

По словам лидера шествия Дмитрия Резниченко (он написал об этом на своей странице в Facebook), в акции участвовали представители социал-националистической организации «Патриот Украины» и «С14». Нескольких из них самообороновцы тяжело ранили, бросив под ноги фейерверки.

Но даже через месяц после ЧП извинений от конфликтующих сторон ждать не стоит.

— Это шествие вел Дима Резниченко — активист, который никак не определится со своим политическим ориентиром, — говорит Тарас Бородач. — То он в «Свободе», то в сотне Святослава Хороброго, то еще где-то. У него раздвоение личности? Пусть определится, кто он! Иначе со стороны это выглядит только провокацией.

…Сцена Майдана давно онемела. Доступ к ней закрыт даже священникам, которые раньше ежедневно проводили службу. Теперь молитвы на Майдане читают под сценой. Здесь же иногда дают концерты ансамбли самодеятельности.

— Все очень просто: привести к власти только тех, кто должен быть у власти, — говорит Спартак. — Наша система, которую не изменили, — как вирус. Поражает людей. Мы прогнали одного мутанта, а другие расправили плечи. Они и сцену не разобрали только по одной причине — чтобы после выборов привести на нее своего победителя, а потом свернуть Майдан.

В киевской мэрии до сих пор живут несколько десятков майдановцев

Как устроен Майдан

1. Палаточный городок. Здесь живут сотни Самообороны, которые вошли в батальон «Киев», а также те майдановцы, которые будут вступать в альтернативный батальон. В Раду сотен входят два десятка сотников, но они часто меняются.

2. Украинский дом — база Самообороны.

3. КГГА — место расположения 12-й тернопольской сотни, к которой примкнули и несколько человек из
«Белого молота». Также здесь живут строители, ремонтирующие здание.

4. Октябрьский дворец. Частично занят активистами, которые охраняют баррикады на Институтской. Частично —парнями, которых на Майдане называют «ястребами». Они вооружены, хорошо экипированы, не подчиняются ни ЦРМ, ни Самообороне.

5. Главпочтамт — место расположения 24-й сотни «Правого сектора». Вход забаррикадирован шинами.
Посторонним вход воспрещен.