Корреспондент «Репортера» посетил спектакль с участием нынешнего министра культуры Евгения Нищука, съездил с ним в Быковню к мемориалу жертв сталинских репрессий, изучил гардероб актера-чиновника, спел с ним государственный гимн и по ходу дела выяснил, как в Минкульте проходит люстрация

Севший голос Майдана

— У артиста, понятно, нет дома, но Евгений Нищук у нас играет лет 10, так что сами решайте, — художественный руководитель «Сузір’я» Алексей Кужельный объясняет, можно ли считать этот театр родным домом нынешнего министра культуры.

До «Сузір’я», на сцене которого, несмотря на должность чиновника, Евгений Нищук продолжает играть, актер долгое время служил во львовском ТЮЗе. Однако именно киевский театр сыграл главную роль в артистической карьере министра культуры. Точнее, Нищук исполнил на его сцене свои главные роли. Конечно, если не считать роли модератора Майдана.

Алексей Кужельный сделал с Нищуком четыре спектакля. Нынешний министр культуры играл Ассо — друга и любовника Эдит Пиаф, Есенина. Плюс на камерной сцене театра Франко идет спектакль с участием Нищука «Момент любви». Два сезона его давали в «Сузір’ї», но декорации получились слишком громоздкие, хранить негде, так что пришлось переехать.

— Я преподавал на курсе в театральном институте им. Карпенка-Карого, где учился Евгений, и имею удовольствие наблюдать за ним больше 20 лет, — рассказывает Кужельный. — Он ест как птичка! За это время у него не изменился размер пиджака! Неувядающий — для артиста это очень важно. Многие не догадываются о Женином возрасте, а его сын уже заканчивает университет.

— Почему его выбрали ведущим Майдана? — интересуюсь.

— В Нищуке есть такая мера пафоса, которае воспринимаются абсолютно органично. Там на сцене стоял не просто глашатай, не просто актер который умеет проживать судьбу и Гамлета и парня с площади, а гражданин, соотечественник, мужчина, не только вызывающий доверие или симпатию, а укрепляющий в необходимости делать свой выбор, отстаивать свою правду. Мы не отменили ни одного спектакля с его участием. Я очень беспокоился о его голосе и он действительно немного сел, но стал глубже, взрослее, объемнее.

Спустя несколько дней после назначения на пост министра культуры Евгений Нищук получил престижную театральную премию «Киевская пектораль» в номинации «Лучшая мужская роль». Многие тут же связали оба события и нашли между ними причинно-следственную связь.

— Ерунда! — отмахивается Кужельный. — Спектакль игрался год, а министром Нищук был две недели так что признание экспертами его профессионализма зафиксировано в протоколах много ранее самого акта вручения.

У самого Кужельного в кабинете две «Пекторали». Одна из них — за спектакль «Прекрасный зверь в сердце», который мне сейчас предстоит посмотреть. Нищук получил свою награду за роль именно в нем.

— Пора! — поднимается из-за старинного стола режиссер. Не церемонясь из-за моего присутствия, скидывает тенниску и натягивает вышиванку. В тот же миг сменяет лик руководителя на артистическую маску, с которой выходит к публике.

— Пани и панове, приветствую вас! Некоторые утверждают, что артист, ради которого вы сегодня собрались, получил «Киевскую пектораль» за то, что он министр, — Кужельный укоризненно косится на меня.

Публика ропщет. Хозяин театра звенит в колокольчик — так начинается спектакль.

Прекрасный зверь

— Боюсь поворухнутись. Тиша. Я ще не знав такої легкості й свободи, — Евгений Нищук в облегающем трико телесного цвета, свесив босые ноги из прозрачной сферы, раскачивается в ней, как в люльке. Только что он лежал в ней в позе эмбриона.

Мне становится ясно, почему референт министра под угрозой недопущения на спектакль запретила снимать его начало. На Нищуке явно не тот наряд, в котором следует строить образ государственного мужа.

— Прийшла пора тебе зустріти, — декламирует артист, натягивая брюки и рубаху.

Костюм пикантный, но зрелище не захватывает. Похоже, Нищук мыслями все еще на государственной службе. Кстати, от министерства до театра всего 10 минут пешком.

Впрочем, позже лицедей в министре все же просыпается. С каждой минутой движения становятся все выразительнее, голос — сочнее, эмоции — размашистее. Под стать и динамика постановки. Тревожно стучат в ускоренном темпе пионерские барабаны.

— Будь готов! — восклицает актер. — Всегда готов!

«Прекрасный зверь в сердце» — спектакль о жизни Николая Винграновского, основанный на его поэзии и прозе. Сегодня творчество украинского литератора-шестидесятника изучают в школе. Пишут сочинения на темы: «Человек и природа в произведениях Винграновского», «Удивительный мир птичьей жизни в рассказе „Гусенятко“», «Яркость и сила поэтических образов»… Кужельный нашел в его творчестве то, чего нет в хрестоматиях. А Нищук — воплотил. Это душераздирающие патриотические мотивы:

«Ні! Мій народ не дим, не горевіз,

І я не дам його по брехнях і по кривдах,

Я не пір’їна в гордих його крилах,

Я — гнівний меч його,

Що від Дніпра до звізд!» —

В театре звучит голос Майдана, и зал взрывается аплодисментами.

Публика осыпает министра букетами. Среди белых ландышей выделяется букет из голубых и желтых цветов.

Я пытаюсь попасть за кулисы к герою вечера, но дорогу преграждает верный оруженосец министра — референт Юлия Даценко. Желто-голубая и красно-черная феньки на запястье, тату на лодыжке — знаменитый «Лев» художницы Марии Примаченко. На другой ноге татуировка во всю голень — цветы в украинском фольклорном стиле. Меньше всего эта девушка похожа на госслужащую, больше — на активистку Майдана. В Минкульт Даценко пришла по приглашению Нищука, попрощавшись с репортерской должностью на одном из телеканалов.

Взглядом, в котором читается: «Шаг влево, шаг вправо — расстрел», девушка удерживает меня в кресле театрального холла.

— Куда идти? — слышу растерянный голос Нищука.

Похоже, референт и министра держит под каблуком.

Украина не Россия

— Русская душа искренняя, открытая. Украинец стесняется выражать эмоции, он более лиричен, сентиментален, — сравнивает Нищук роли Винграновского и Есенина, которого ему тоже приходилось играть. — Русский дух — шебутной, размашистый. Мы, украинцы и русские, дополняем друг друга. Думаю, так и будет. Мне досадно, что сейчас все по-другому. Особенно досадно — за российских коллег, поддержавших Путина. Люди искусства всегда были миротворцами. Ведь нет у украинцев ненависти к русским. Когда на Майдан с российским флагом пришли ребята с телеканала «Дождь», когда приезжал Ходорковский, их готовы были на руках носить. Есть злоба на Кремль. Даже в Донбассе.

— Москалей на ножи сажать Майдан не призывал? — уточняю.

— С официальной сцены такого не звучало. Может, случалось где-то на площади. Ну, простите, как говорится, «в семье не без урода». Я призывал такого не говорить. Иногда мы шутливо скандировали: «Кто не скачет, тот москаль». Потом, кстати, москаля переделали на «Азирова».

— Как сегодня склеить разорванный на две части народ Украины? У вас, как у министра культуры, есть рецепт? — спрашиваю.

— Люди должны научиться менять мнение, — объясняет Нищук. — Мы наблюдаем на востоке откровенный терроризм, мародерство, грабеж со стороны российских диверсантов. Весь этот цирк с референдумами… Конечно, в какой-то части нужно прислушаться и принять законы по децентрализации. Над этим работает правительство. Но злоупотреблять нельзя. Тот же языковой вопрос — его не существует. Был перегиб, но уже все успокоились. Кто хочет — говорит по-русски. Молодежь востока уже изменила свое мнение. Она родилась под желто-синим флагом, учит другую историю. Через год-два-три эти люди станут носителями объединяющей идеологии. Они понимают: нет ничего хорошего в том, чтобы быть чем-то вроде Приднестровья.

— На что будет направлена гуманитарная политика в этом вопросе?

— Министерство культуры разрабатывает план местных творческих мероприятий, построенных на искусстве, свойственном этим регионам. Это даст их жителям ощущение самобытности, а не придатка большой территории.

Пресс-секретарь сигнализирует, что время аудиенции истекло. Министр предлагает продолжить интервью через несколько дней — у мемориала в Быковне, на церемонии чествования памяти жертв политических репрессий.

Авто из оперы

— В 1962 году поэт Василий Симоненко, художница Алла Горская, театральный режиссер Лесь Танюк пришли посмотреть, что творится в этом лесу. Там дети, играя в футбол, натыкались на черепа, — речь министра заглушает зарядивший час назад ливень. — Пришли и ужаснулись. Под каждой сосной лежали кости, одежду, разбросанную по земле, трепал ветер и поливал дождь — как сегодня. Это наше искупление. Правда все равно вышла на поверхность.

В завершение речи у мемориала жертвам сталинских репрессий министр культуры читает стихи Василия Симоненко. Дальше на сцену поднимаются фигуры калибром поменьше. Мероприятие близится к завершению. Гости тянутся к трассе, их суровые лица светлеют по мере приближения к служебным и личным машинам.

— Вы, наверное, уже знаете, что ФСБ схватило в Крыму нашего режиссера Олега Сенцова. Они говорят, он якобы собирался взорвать в Симферополе памятник Ленину, — делится новостью Нищук.

Сегодня он тоже без галстука. Борта черного пиджака открывают белую рубашку со стильным черным узором. Интересуюсь, как министерство культуры будет участвовать в спасении режиссера.

— Мы обращаемся к мировой общественности, к представителю ООН по правам человека, составляем ноту протеста в МИД России, находимся в постоянном диалоге с адвокатом режиссера. Сергей Лозница сделает заявление на Каннском фестивале… Минутку!

Заслышав фонограмму государственного гимна, Нищук прикладывает руку к сердцу и в унисон со всеми беззвучно шевелит губами: «Ще не вмерла України…»

За спиной министра заливается красивая блондинка с польским флагом в руке. Женщина поет так вдохновенно, что Нищук косится на нее через плечо. Едва потухает последний аккорд гимна, обладательница звонкого сопрано обращается к министру с просьбой не забывать, что в Украине живут люди разных национальностей, и приглашать их представителей на торжества:

— У нас тоже есть и заслуженные артисты, и народные.

— Учтем, — кивает польке Нищук.

— Часто вас атакуют просьбами на случайных встречах? — интересуюсь я.

— Регулярно. Бывают просьбы не по адресу. Жаловались: «Представляете, вчера по телевизору видел то-то и то-то. Как вы это допускаете?» Нужно выслушать и хотя бы подсказать, куда обращаться.

Последние слова чиновник договаривает, открывая пассажирскую дверцу видавшей виды Toyota Camry.

— Ваша или министерская? — уточняю.

Уж слишком автомобиль скромно смотрится на фоне припаркованных по соседству черных внедорожников и седанов представительского класса.

— Я не вожу, — признается Нищук. — Взяли в аренду в оперном театре. На первом заседании премьер-министр объявил: «Все ездим на своих машинах!» Я поднял руку: «У меня нет». «Ну, тебе можно», — говорит.

Шевченко и другие наркотики

Прямо за проходной министерства культуры виднеется распечатанный на принтере указатель «Асамблея діячів культури України». Это «теневое министерство культуры», общественная постмайданная инициатива, с которой официальный Минкульт обещал консультироваться по всем важным вопросам. Указатель висит над лестницей, ведущей в подвал.

Через проходную проплывает непотопляемый ни при какой власти поющий ректор Михаил Поплавский.

На этот раз Нищук встречает меня в галстуке — бледно-синем. На тон темнее сорочка и еще на тон — бархатный, невзирая на майскую жару, пиджак. В чувстве гармонии Евгению не откажешь.

— Сами подбираете наряды? — не могу скрыть любопытства.

Нищук смущенно кивает.

За спиной министра, на самом видном месте — та самая статуэтка «Киевская пектораль».

— Решение о вручении мне этой награды приняли до того, как я стал министром, — ловит мой взгляд чиновник. — Голоса за меня и за Алексея Вертинского разделились поровну. Я честолюбивый человек и сказал, что готов отказаться от награды в пользу Вертинского. Мне объяснили, что это будет неуважительно по отношению к экспертам.

Впервые в истории «Пекторали» статуэтку дали сразу двум номинантам. От денежного эквивалента Нищук отказался.

— Театр — моя отдушина, — признается министр. — Я для себя задекларировал, что актерскую профессию не оставлю. Конечно, заниматься новыми постановками сложно. Но старые не бросаю. Сцена и съемочная площадка — своеобразные «наркотики».

Компанию «Киевской пекторали» в кабинете составляют многочисленные портреты Тараса Шевченко, выполненные в оригинальных манерах. Один из них, в духе Сальвадора Дали, — репродукция работы Олега Шупляка, автора официального юбилейного шевченковского плаката, развешанного по всему Киеву. На портрете-пейзаже в качестве глаз Кобзаря — хатки под соломенными крышами-бровями.

— Не каждому выпадает сыграть поводыря всего народа! — чиновник вспоминает свою роль главного украинского поэта. — Я за две недели 30 страниц стихотворного текста адаптировал! Забывал тогда все на свете: сумки, деньги, документы…

Пресс-секретарь в очередной раз строго напоминает о регламенте. Стараясь вложиться в отведенное время, перехожу к вопросам государственной важности.

Будни люстрации

— Мы обновляем команду, — делится свершениями министр. — Я уволил всех заместителей, начальников департаментов.

— По какому принципу увольняли?

— Люстрация. По признаку долгой работы в системе, которая себя дискредитировала. Вопрос не в людях. Это требование общества, Майдана. С некоторыми были сложности. Кто-то резко заболевал, уходил в отпуск. Были вопиющие претензии к департаментам. Например, к Госкино, Екатерине Копыловой. Но это факты злоупотреблений, которыми не мы должны заниматься, а прокуратура.

— К кому еще были претензии?

—Например, к Департаменту религии и нацменьшинств. Известный факт, когда было письмо, организованное Департаментом и подписанное. Может быть, на них и давили, я не знаю, я не могу наговаривать на кого-то. Но они выдавали запрет церкви молиться на Майдане. Хотя, этого делать нельзя ни в коем случае. Священники, церковь, должна быть там, где они хотят быть и подобных запретов быть не может. И так далее по другим Департаментам. Скажем, многие знают о возмутительных разрешениях на застройку от управления охраны недвижимого культурного наследия. Хотим перестроить существующую разрешительную систему. Впервые создаем музейный совет, который должен ежегодно на треть обновляться.

— Зачем каждый год на треть?

— Это даст возможность прийти новым людям, которые посчитают, что предшественники что-то не учли. Или соблазнились коррупционными схемами.

— Пришедшие люди — профессионалы? Есть открытый конкурс?

— Новые назначения обсуждаются с экспертами, кандидаты должны быть известными в своей среде и желательно молодыми. Кандидатуры подают профессиональные круги. И я принимаю окончательное решение.

— Какова гарантия, что преемники не будут злоупотреблять, как предшественники?

— Мы стараемся подбирать людей, которые, как нам кажется, к этому не имеют склонности. Впрочем, гарантий никто дать не может.

— Зарплата руководителей министерства позволяет избегать соблазнов?

— Хотелось бы. Но вы сами видите, какая экономическая ситуация. У меня зарплата около 14 000 грн. У заместителей на полторы тысячи меньше. У глав департаментов около 5–6 тысяч грн.

— Полагаете, на эти деньги можно содержать семью?

— Зато госслужба обеспечивает хорошую пенсию. Вдобавок у министра есть премиальный фонд.

— С учетом экономической ситуации каким отраслям культуры в этом году придется затянуть пояса?

— В результате секвестра госбюджета казна нашего министерства сокращена всего на 5%. Без ложной скромности скажу: это моя заслуга как министра. Ко мне с уважением относятся министр финансов и премьер-министр. Я искал разные аргументы для убеждения команды в том, что бюджет Минкульта — 2,5 млрд грн (0,7% всего годового бюджета. — «Репортер») — не те деньги, из-за которых стоит рисковать спокойствием деятелей культуры.

Добавить адку

По ходу беседы мы с министром вспоминаем о подвальном «адке», то есть АДКУ — той самой «Ассамблее деятелей культуры Украины». Нищук говорит, общается с Ассамблеей столько, сколько позволяет время.

— Встречались раз восемь. Иногда проходили острые дискуссии. В последний раз обговаривали реформу в цирковой отрасли.

Удивляюсь: неужели это такая злободневная тема?

— Наши артисты уезжают за границу и не возвращаются, — вздыхает министр. — Странная позиция у директоров цирков, которые равнодушно смотрят на успехи молодежи на международной арене, вместо того чтобы предлагать им поставить собственные программы на отечественных площадках.

Нищук говорит, что «в лучшей своей половине генерирующих идей» ассамблея помогает министерству. Но есть сторона и худшая.

— У них появилась тенденция троллить, — объясняет чиновник. — И оказывается, троллят те, кто сам претендовал на какую-то должность! Я бы не хотел, чтоб были какие-то личные обиды. Прежде всего, речь идет о конструктиве. Тогда любое сотрудничество имеет смысл. Я надеюсь, что мы сможем решить эти вопросы, и перейдем к работе. Но не в обиду, у нас помимо АДКУ, есть пять-десять подобных организаций, чьи идеи тоже нужно принимать во внимание. Эти говорят: так пусть те к нам присоединяются. А те: чего это нам присоединяться к какой-то ассамблее? Мы — хартия!

— Какова сегодня главная функция министерства? Регламентировать культуру, идеологию, распределять бюджет?

— Долгое время ведомство занималось распределением. Из года в год одни и те же фестивали и мероприятия получали примерно одни и те же суммы. Конечно, нужно отпраздновать 200-летие Шевченко. Но какой смысл тратить 1,3 млн грн на представление во Дворце «Украина», которое увидят 4 тысячи чиновников? Мы отметили торжество без копейки денег на Майдане. И отменили план мероприятий на год — сейчас проходит их ревизия. Министерство не должно быть ивент-агентством по организации концертов для первых лиц государства, как это было раньше. Оно должно создавать площадки, на которых было бы комфортно осуществлять творческие проекты.

Нищук делится планами по развитию всех отраслей культуры до 2020 года — согласно дорожной карте, разработанной с европейцами. Рассказывает о разработке законодательной базы (проекты законов о введении гастрольного и кинопрокатного сборов, освобождение от уплаты НДС производителей украинского культурного продукта, и так далее). Настаивает на необходимости внедрения на государственном уровне «Программы по чтению» и создании Института книги.

— Вы планируете проработать на должности министра до 2020 года? — интересуюсь.

— Понимаете, я искренне загорелся работой в министерстве. Не знаю, сколько она продлится, это зависит от политики. Но сейчас я в запале. Я не готовился в министры, выступая на сцене Майдана. Сначала воспринял предложение иронично. Потом заснуть не мог — меня аж трясло! Переживал: а что скажет Майдан? Но коллеги меня раззадорили: если ты смог руководить миллионом людей в опасный момент, то найди силы бороться за культуру. Меня это просто задело!

В той самой культурной дорожной карте отмечены культурные инициативы вроде библиотек и домов культуры. Интересуюсь, как их можно строить на фоне прогнозов падения ВВП.

— Не было бы смысла что-то делать, если бы мы не верили в результаты своей работы. Нашу культуру ничего не добьет — это мой девиз, — заявляет чиновник. — Понимаете, сила культуры в том, что она не требует бюджетов в прямом смысле. Ей просто нужно дать возможность выразиться. Например, если мы говорим о возрождении автентического искусства, то здесь просто необходима свобода и немного денег, скажем, на бензин для этнографической экспедиции. Хотя презентация результата, эфиры на ТВ тоже нужны, — размышляет Нищук.

А затем, снова зачем-то вспоминая Ассамблею деятелей культуры Украины, добавляет:

— Что касается современного искусства, о котором мне постоянно твердят в ассамблее, оно развивается безо всяких министерств культуры. Следует заботиться о сохранении того, что существовало тысячу и две тысячи лет назад. Майдан, к примеру, показал огромную силу живой музыки.

— То есть, можно вообще не поддерживать попсу — всякие «поющие трусы» и шароварщину?

— В каком-то особенном внимании они не нуждаются. Для государственной поддержки, очевидно, есть другие, более достойные варианты творчества.

— А как насчет поющего ректора? — вспоминаю встреченного в Минкульте Михаила Поплавского.

— Предшественниками и Верховной Радой заложена и утверждена его бюджетная программа. К сожалению, мы обязаны ее исполнять, — вздыхает Евгений Нищук. — Что касается творчества, то к Михаилу Михайловичу может быть много вопросов. Но прежде чем осуждать, пусть кто-то другой с нуля создаст такое большое учреждение, какое он сделал из института культуры.

ПОРТАЛ В КУЛЬТУРУ

Когда лимит встреч с министром был исчерпан, всплыла скандальная информация о рейдерском захвате журнально-газетного издательства министерства культуры. Якобы Евгений Нищук не продлил контракт бывшему генеральному директору Олесе Билаш, а срок предыдущего истек. Причем Билаш сообщили об этом решении несколько человек в камуфляже — вроде бы из Люстрационного комитета. Они прибыли в сопровождении двух бывших руководителей этого предприятия — Анатолия Серикова и Виталия Сатаренко, которые в бытность работы в издательстве якобы занимались махинациями с государственными средствами.

Сериков и Сатаренко пришли вместе с фотокорреспондентом Романом Ратушным, назначенным Нищуком на должность генерального директора этого предприятия. Ратушный подписал приказ о назначении Серикова заместителем гендиректора по производственным вопросам. Сатаренко тоже сделали замом, хотя в штатном расписании такая должность не предусмотрена. Словом, Сериков и Сатаренко решили вернуть свои позиции.

Кроме того, Сериков якобы приказал главному редактору портала «Культура» Антону Филатову подать текст с размышлениями на тему «Почему надо ликвидировать портал». Вместо существующего портала, по словам Серикова, создадут новый сайт по образцу Музейного портала, на запуск которого министерство выделило $500 000.

Мы обратились к Евгению Нищуку за разъяснениями. На следующий день получили ответ:

«Была достигнута договоренность между Минкультуры, Романом Ратушным и заместителем по производственным вопросам Анатолием Сериковым о том, что в течение следующей недели новое руководство не будет принимать никаких управленческих решений. В это время будет проведена консультация министра с коллективом издательства и с экспертной средой. На встрече планируется проанализировать текущее состояние дел в отрасли, дать возможность назначенному гендиректору и его заместителю представить их видение развития издательства, после чего будут приняты окончательные решения по всем вопросам».

Также министерство культуры сообщило, что информация о запланированном выделении средств на создание Музейного портала в размере $500 000 не соответствует действительности — подобных статей затрат в Минкульте нет и не предвидится.

Спустя несколько минут текст ответа был размещен на странице министерства культуры в Facebook — к большой радости и удивлению подписчиков страницы по поводу оперативности реакции на сигнал.