Усиление АТО на украинском «Ближнем Востоке» наметилось сразу после выборов. Огонь открыли внезапно и сразу по всем фронтам: 26 мая штаб операции получил команду занять аэропорт Донецка, захваченный накануне силами батальона «Восток» и ополчения ДНР. Через два дня начались бои в Луганске. Столкновения с начала недели усилились и в постоянных горячих точках — Славянске и Краматорске.

При этом в ходе самого АТО, как сообщил нам источник в силовых структурах, уже наметились идейные разногласия между сторонниками сворачивания операции и приверженцами ее усиления. Конечное решение зависит от новоизбранного президента и, скорее всего, будет связано с оценкой возможностей украинских войск справиться с задачей восстановления контроля над Донбассом в относительно краткие сроки (максимум три-четыре недели). Если такую возможность оценят как низкую, то, соответственно, велик шанс, что дело пойдет по одному из «мирных» вариантов. Вероятность затяжных боевых действий (при условии невмешательства внешних сил) мала. У государства на это просто нет ресурсов, да и Украина избирала Порошенко в надежде, что он решит проблему Донбасса. Если она не решится в ближайшие месяцы, то велик риск потери авторитета нового президента как верховного главнокомандующего, что скажется в целом на его политическом весе в стране.

«Репортер» рассмотрел пять наиболее вероятных сценариев развития ситуации

1. Военная операция и тотальная зачистка

Посыл о необходимости радикальной зачистки «сепаратистов и террористов» в регионе исходит от жупела Донбасса — «Правого сектора». Его официальный спикер Борислав Береза заявил, что военные готовы за 30 дней провести полномасштабную военную операцию. Механизм, как в фильмах про Великую Отечественную: спецназ окружает дом/район, объявляет через громкоговоритель о необходимости покинуть территорию за сутки–трое. Остальных объявляют «пособниками врага» и предлагают сдать оружие.

«Людей придется выпускать через фильтрационные лагеря. Это можно сделать быстро и технично, установив криминалистические лаборатории: наличие синяков и натертостей от оружия и ремней облегчит отлов сепаратистов. Вторая фаза — город подлежит массированной атаке из всех видов оружия. Затем финальная фаза операции. Точечная зачистка города с последующим подключением уборочной техники», — описал план «зачистки» Береза.

Однако военные, с которыми говорил «Репортер», от подобной затеи не в восторге. Во-первых, они будут не рады стрелять по городам — под перекрестный огонь попадут те граждане, которые не согласятся покинуть свои дома. «Приказ будет выполнить тяжело, несмотря даже на то, что, учтя опыт первых дней АТО, из района операции удалили солдат родом из Донецкой и Луганской областей», — сказал нам источник в Нацгвардии.

«К тому же террористы попросту не дадут отойти мирному населению: они используют его как живой щит. А кому же захочется терять преимущество? Освободить территорию от мирного населения сложно, но возможно путем переговоров, — считает генерал-полковник Анатолий Лопата, бывший начальник Генштаба ВС Украины. — Но даже при условии, что гражданские покинули территорию, применение тяжелого вооружения в городах недопустимо. Нельзя стрелять из „Града“ по кварталам».

В то же время не следует исключать, что, может быть, не в такой радикальной форме, как предлагает «Правый сектор», но украинские войска предпримут масштабное наступление на позиции ополченцев с целью полностью освободить Донбасс. Не исключено, что это начнется еще до инаугурации. Теоретически шансы на успех есть — Украина обладает подавляющим преимуществом перед силами ДНР и ЛНР в техническом оснащении и в численности войск, может широко использовать авиацию и артиллерию для подавления очагов сопротивления. Если сопротивление ополченцев окажется упорным и они получат подкрепление из России и новое вооружение, то «выкуривать» их из городов будет крайне тяжело и сопряжено с огромными потерями, которые могут в конечном итоге погасить наступательный пыл. Наконец, такой вариант резко повышает вероятность открытого военного вторжения России в страну.

2. Отпустить Донбасс

Официально этот вариант не рассматривается. Его запрещено даже выносить на публику, поскольку публичные призывы к нарушению территориальной целостности наказываются уголовно. Однако план, по которому Донецкая и Луганская области отсоединяются от Украины и живут в виде формально независимых, но непризнанных самоуправляемых территорий (либо присоединяются к России), уже больше месяца бродит по просторам украинских соцсетей. Многие сторонники Майдана недоумевают — почему украинцы должны умирать за регион, где население не хочет быть с Украиной. Говорят о том, что отделение Донбасса избавит бюджет от необходимости дотаций на его содержание, а украинскую политическую жизнь — от присутствия в ней донецких.

Настроения в войсках также разные. Есть люди, желающие воевать до конца, а есть те, кто обрывают телефоны родных жалобами на нечеловеческие условия службы, нехватку денег, отсутствие четких и внятных приказов. С мест доходят слухи, что военные части зачастую лишь имитируют активность, а на самом деле реальных боевых действий не ведут.

В недавней истории есть примеры, когда регулярная армия была вынуждена оставить мятежный регион.

«Безусловно, в событиях принимают участие иностранные наемники. Граница же не на замке. А раз так, АТО усложняется в разы, — считает экс-начштаба Антитеррористического центра при СБУ, генерал-майор Владимир Антипенко. — Я знаю это по опыту Афганистана: в 1986 году США стали активно помогать из Пешавара, подпитывать душманов оружием, тренировать их в своих лагерях — и мы там загрузли. В конце концов, несмотря на военное превосходство, мы отступили. Так может быть и в этот раз».

Второй пример — Хасавюртские соглашения 1996 года генерала Лебедя и Масхадова, по которым российские войска выводились из Чечни и она де-факто становилась независимой страной.

Разумеется, на то, чтобы остановить АТО и отпустить ДНР и ЛНР в свободное плавание, нужно будет политическое решение Центра. Оно может появиться в случае, если война затянется больше чем на месяц и будет сопровождаться крупными потерями украинской армии и огромным числом жертв среди мирного населения.

Но это в теории. А на практике…

«В данный момент вариант, при котором Донбасс останется „за бортом“, исключает руководство АТО. Да и мы тоже», — сказал «Репортеру» собеседник в среднем офицерском звене украинской армии.

Главный аргумент против отсоединения Донбасса — угроза того, что на этом все не закончится. Получив передышку, ДНР и ЛНР могут создать полноценную регулярную армию и бросить ее на Киев. С другой стороны, на это есть и контраргумент: «республиканцы» могут сформировать армию и во время АТО, измотав украинские силы в боях на востоке. Организованный отвод войск из региона позволит создать линию обороны к западу от Донбасса, не допустив прорыва на Киев и другие области.

3. Вялое продолжение

Есть еще вариант, что АТО так и не закончится «решительным штурмом», а будет происходить в «вялом режиме»: украинские части будут блокировать города, закрепляться на своих базах, вести вялые перестрелки с силами ДНР и ЛНР, но масштабной войны как таковой не будет. Со временем это может привести к полной дезорганизации жизни региона и к возмущению жителей властью «Народных республик», которые не могут навести порядок. Потеряв поддержку населения, «республиканцы» не смогут долго удерживать позиции. Уже сейчас кое-кто в Донбассе ропщет: «Мы думали, что будет как в Крыму, а получилось как в Чечне».

«При своих нынешних темпах АТО продлится не недели и не месяцы, это полгода-год, — оценил перспективы генерал Лопата. — Работу с мирным населением нужно вести параллельно. Это поквартирный обход с участием милиции, ЖЭКов и гражданских ополченцев. Для начала — составить перечень жителей: если человека нет дома, нужно выяснить, где он находится, дать пару дней, чтоб появился в соответствующих органах, хотя бы оставил номер телефона: уехал в другой город, работает в забое. Описав людей, можно с ними говорить, работать (формировать ополчение)».

У этого варианта, однако, есть два ограничителя. Первый — отсутствие ресурсов у Украины для пусть и вялотекущей, но длительной войны. Тем более войны в регионе, который обеспечивает 25% всего украинского экспорта. Второе — отсутствие активных действий сил АТО позволит «республиканцам» накопить военную мощь и ударить по украинским частям в Донбассе, после чего нужно будет переходить либо к пункту 1, либо к пункту 2.

4. Переговоры с Россией

Сейчас идея переговоров выглядит близкой к фантастике. Главным образом потому, что не видно, с кем и кому договариваться. Сил в Донбассе, которых бы признавал официальный Киев (и которые бы при этом контролировали там ситуацию), нет. Да и сама идея переговоров с ДНР и ЛНР, признанными Генпрокуратурой террористическими организациями, является на данном этапе смертным приговором для любого украинского политика в глазах большей части общественности.

Наконец, нет уверенности, что вообще есть какая-то сила в природе, которая бы контролировала ситуацию в Донбассе. Ахметов и Партия регионов уже показали, что не могут это делать. ДНР и ЛНР? Они там сами мало что контролируют, хотя, конечно, с ними можно говорить о прекращении огня.

Единственная сила, которая действительно может повлиять на ситуацию, — это Россия. Если решить в комплексе проблемы в треугольнике Россия — Украина — Запад, то это наверняка бы помогло быстро ослабить напряжение на востоке, а то и полностью его ликвидировать. Не секрет, что руководство «Народных республик» достаточно плотно управляется Москвой, и последняя могла бы «включить заднюю», если бы достигла каких-то принципиальных договоренностей с США, ЕС и Украиной. Требования РФ известны — федерализация страны и ее нейтральный статус (невступление ни в НАТО, ни в ЕС), признание (хотя бы негласное) аннексии Крыма. Впрочем, ни на что подобное ни Запад, ни Киев идти не собираются, а потому пока перспективы любых переговоров можно считать близкими к нулю. Шансы повысятся лишь в случае провала военного решения вопроса и появления в обществе серьезного запроса на мир.

Ну а пока…

«Дипломатия закончилась. Теперь государство загнано в ситуацию, когда оно либо есть, либо его нет, — считает Анатолий Лопата. — А что до русских, то они десять раз подряд заявили: наших войск там нет, это проблемы Украины».

5. Донецкий Рамзан

Еще один вариант решения кризиса — найти такого же человека, как Кадыров в Чечне, который бы по-свойски, как донецкий с донецкими, разобрался с «республиканцами» и навел там порядок, сохранив регион в составе Украины.

«Я не исключаю варианта, при котором в Донецке и Луганске придет к власти человек жесткий, военный, вроде чеченца Кадырова, — считает генерал-лейтенант Вилен Мартиросян. — Этот человек подчинялся бы центральной власти и был бы для нее исключительно выгодным. Он решит проблемы подчинения областей, будет держать регион под контролем и не допустит дальнейших волнений».

Правда, для этого «донецкий Рамзан» должен получить широкие полномочия (вплоть до формирования собственной армии) по управлению регионом как во время операции, так и после. То есть фактически Киев должен будет признать реальную автономию Донбасса в обмен на то, что он как бы остается в составе Украины (точно так же, как и Кремль вынужден мириться с очень широкими правами Кадырова в обмен на спокойствие в Чечне). И, кроме того, возможно, еще и доплачивать из госбюджета за лояльность.

Помимо сомнительной готовности Киева идти по такому пути, теряя по сути контроль над регионом, есть и вопрос: кто мог бы стать такой сильной личностью? Один из полевых командиров, которые сейчас воюют в Донбассе на стороне центрального правительства? Они в основном враждебно воспринимаются населением. Отдать Донбасс в управление Коломойскому? Тоже вряд ли выход — это только усилит сопротивление против «чужаков». Ахметов и «регионалы»? Уже говорилось выше. Кто-то из Семьи? Но с ним вряд ли будет иметь дело Киев.

«Донецкий Рамзан» если и появится, то каким-то стихийно-естественным путем, показав и доказав возможность бороться. И кто это будет — предсказать сложно. Может быть, даже кто-то из нынешних «республиканцев».

Полковник Асавелюк: «Приказ зачистить Донбасс никто не отдаст»

«Боевую» славу начотдела координации спецназа Управления боевой подготовки Внутренних войск приобрел на Майдане. Полковнику Сергею Асавелюку в итоге пришлось отвечать на неудобные вопросы — в том числе почему его бойцы, маркированные желтыми лентами на рукаве, вели огонь по майдановцам. Оказалось, уже несколько недель он принимает активное участие в АТО

— Ваши бойцы, снайперы востребованы в операции?

— Я командую подразделением спецназа Внутренних войск, и за месяц ребята больше узнают, чем за год обучения на полигоне в мирное время. Львиная доля задач — в роли снайперов. Это точечная работа — засады, налеты и разведка. Самая крупная операция, в которой мы участвовали, — бой под Семеновкой. Со стороны террористов хороших снайперов мало. Есть только разговоры от местных жителей, мол, от боевиков они слышат ярко выраженную русскую речь.

— Много ли ваших солдат от Внутренних войск участвует в АТО?

— Служебная информация, разглашать количество не могу.

— Есть ли принципиальные различия у выступлений в Донбассе и на Майдане?

— На Майдане все-таки стояли за идею. На востоке тоже есть идейные люди, но их очень мало. В основном это местное население, поддерживающее тех, кто берется за оружие. А большинство вооруженных людей имеет меркантильные интересы. Но есть и схожие с Майданом моменты. Как-то приехал к нам прокурор, стал говорить, как действовать, если вооруженные спрячутся за мирных людей. Сказал о нормах закона о милиции: мы можем стрелять, даже если нападающие вооружены черенками от лопат. Тоже оружие, знаете. А я ему ответил: по этому же закону «Беркут» действовал на Майдане. И где он сейчас? Да и где гарантия, что завтра наши власти не сядут за стол переговоров с Россией и она не выдвинет условие покарать тех, кто стрелял в «мирное население»?

— Почему получается, что в ходе АТО дают сбой то одни, то другие подразделения? Нет слаженности?

— Вопросы по координации между милицией и армией есть. Но это все решаемо, и мы активно учимся сотрудничать. Войны же в стране не было, учиться тому, чему учимся в бою, было негде. Внутренние войска вообще отвечали за тюремный конвой, охрану важных объектов и общественный порядок — никто воевать не учил! А теперь пацанов на войну послали. Вот грохнули вертолет с генералом Кульчицким. А никто не спрашивает: почему так получилось? Политики объявили, что мы блокировали все дороги. Да, блокировали. Окружили Славянск блокпостами. Но блокпосты обстреливают из минометов, а боевики пробираются по проселочным дорогам. О них нам ни слова не сказали. Поэтому сейчас наши ребята сидят без продуктов — сложно доставить. Не можем вывезти и тело солдата, погибшего в той авиакатастрофе.

— Похоже, в ходе АТО намечается раскол между милицейским и военным руководством. Гвардейцы, например, обвинили ВВ в срыве операции в Мариуполе в начале мая, мол, милиция не хочет «мясорубки».

— Не нужно из частного делать общую картинку. Вот в Мариуполе, когда начальник местной милиции дал приказ разогнать людей 9 Мая, многие милиционеры возмутились приказом и написали рапорты об уходе. Мне рассказывали, что разгонял демонстрацию в итоге батальон «Днепр».

— Осталась ли в Донбассе возможность для дипломатии?

— Война отрезвляет. Все видят реальную угрозу смерти. Вот, скажем, вооруженные люди заходят в маршрутки и снимают золото с женщин. Какие это «защитники», «борцы за справедливость»? Это обычные мародеры! Когда у бизнесменов отбирали авто, все кричали одобрительно: «Так и надо!» А вот когда уже стали отбирать «бусики» у среднего класса, задумались. Мне рассказывали, как в детскую комнату влетела пуля, где спал ребенок. К счастью, малыш остался невредим. Если вскоре не утихомирят ситуацию, то найдутся люди, которым война будет выгодной. И они будут ее подпитывать.

— Если будет отдан приказ глобальной «зачистки», армия и ВВ послушаются? Вы лично пойдете на такое?

— Такой приказ сейчас уже никто не отдаст, иначе погибнет много мирных жителей. Да и бросать мое подразделение в общевойсковой бой не будут. Это все равно что микроскопом гвозди забивать. Ведь мои ребята учились выполнять специальные задачи, к примеру разведка. Нас называют «спецами», и с нами считаются, советуются в проведении операций. Мы можем дать свою оценку, свои предложения вносим по плану операции. Уже и в Киеве это понимают, и дают нам возможность работать. Мол, спецы сами знают, что делать, вместо того чтобы тупо выполнять приказы.

— В батальоне «Восток» служат ваши бывшие крымские коллеги. Тяжело ли стоять по разные стороны с ребятами, с которыми дружили год назад?

— После боя под Семеновкой мне позвонил мой товарищ из Крыма, рассказал, что в Донбассе погиб его друг. На перекрестке. Товарищ спросил: ну почему тот погибший парень не вышел на дорогу и просто не сказал: «Пацаны, давайте поговорим»? Но правда прозаичней. Мы не видим за 150–200 метров, кто стоит против нас. Друг, не друг… Я и мои ребята просто стреляли. Мы даже не думаем, что там могут быть наши знакомые, товарищи. Воюем себе и воюем… И меня звали в Крым, мол, там мне будет хорошо. Но каждый выбирает свое.

— На улице вас узнают? Все-таки знаменитый человек после Майдана…

— На востоке начали узнавать, в первые же дни АТО. Как с цирковым медведем приходили фотографироваться: милиционеры, военные, гражданские. Даже журналист один подошел и попросил прощения за то, что он раньше писал обо мне плохо. Это единственный журналист, который так сказал. Приятно. Хотя после Майдана мне что-то не нравится быть звездой…

— Каковы результаты прокурорской проверки вашей стрельбы в Киеве в феврале?

— Служебное расследование закончено. Ко мне претензий нет. Я был в статусе свидетеля, хоть в первые дни и требовали, чтобы меня «закрыли». Надеюсь, эпизод с «Небесной сотней» не забудется. Там все неоднозначно. Хотелось бы, чтобы было еще объективное расследование, которое выявило бы все факты. Как бы ни убеждали меня, что стреляла спецрота «Беркута», — не верю. Они ж не звери, а обычные люди. Не могли тупо «валить» людей. Всех подряд. Нельзя так.