Как и предполагалось, избрание Петра Порошенко президентом в России восприняли как поворотную точку в конфликте с Украиной. «Партия мира» в Кремле, считающая, что Москва уже получила достаточную сатисфакцию за триумф Майдана, имеет наконец «рукопожатного» переговорщика, с которым о чем-то серьезном может договариваться Владимир Путин. Первый контакт в Нормандии был неизбежен. Откажись от него Порошенко под давлением особо ретивых ура-патриотов — и он полностью лишился бы поддержки Запада, который ищет любые способы разрешить конфликт
и избежать необходимости введения третьего пакета санкций. Ведь эти меры экономического воздействия неизбежно очень болезненно ударят и по самим европейцам и американцам.

Отодвинуть границу

В России хватает искренне верящих в большие перспективы победного шествия «Русской весны» до самого Киева. Но серьезного рассмотрения заслуживает только реалистичная программа ожиданий в отношении Украины, получающая все большую поддержку в Кремле. Итак, более всего российский политический класс волнуют две вещи: недопущение интеграции Украины в западные военно-политические союзы и сохранение Крыма. Возможность предоставления украинской территории в пользование НАТО воспринимается в Москве как экзистенциальная угроза. Ради ее устранения россияне готовы практически на любые меры вплоть до военных. «Подлетное время», удобство плацдармов развертывания, глубина обороны — все эти факторы вполне серьезно учитываются российскими военными стратегами, вовсе не исключающими риска полноценной войны с НАТО в будущем.

Примерно из таких же соображений исходил Иосиф Сталин, когда требовал в 1939 году от Финляндии провести обмен территориями, чтобы отодвинуть границу от Ленинграда. Многие историки сейчас убеждены, что именно это в итоге позволило не сдать «город революции» в годы Великой Отечественной войны.

Петр Порошенко вполне может дать России соответствующие широкие гарантии: о том, что Украина не просто не станет членом Альянса (для этого с украинской стороны достаточно не менять действующую редакцию закона о внутренней и внешней политике), но и не будет использоваться США и их союзниками для развертывания систем технической разведки, радиоэлектронной борьбы и противоракетной обороны. О том, что в Украине не будет элементов ПРО, уже высказалась помощник госсекретаря США Виктория Нуланд. Что же касается членства в НАТО, то большинство европейских членов Альянса этот вопрос не готовы были рассматривать даже в 2008 году. Сейчас же на фоне очевидного риска втягивания в прямой конфликт с РФ они от такой перспективы тем более открещиваются. Иными словами, вопрос о евроатлантической интеграции Порошенко может закрыть легко.

Ассоциация снова на кону

С евроинтеграцией ситуация сложнее. Будет ли Москва жестко увязывать прекращение поддержки сепаратистов в Донбассе с отказом Киева от создания зоны свободной торговли с ЕС (то есть является ли это для Москвы по-прежнему «красной чертой», как и прошлой осенью) — вопрос открытый. Пока лишь можно сказать, что на экономический вызов Кремль предпочтет ответить симметрично — путем исключения Украины из зоны свободной торговли СНГ. В минувший вторник глава МИД РФ Сергей Лавров заявил, что ЗСТ с ЕС приведет к тому, что украинские товары на российский рынок будут поставляться по тем же правилам, что и для других членов ВТО. А Россия, в отличие от Украины, вступила во Всемирную торговую организацию, сохранив значительно более высокий уровень тарифной защиты внутреннего рынка.

Соответственно, и без того крайне несовершенный механизм ЗСТ СНГ (в приложение к договору Москва в 2011 году включила множество важных изъятий из-под режима свободной торговли) станет недоступным для украинского бизнеса, а значит, сделает его продукцию менее конкурентоспособной на рынках постсоветского пространства. Не будем забывать, что на фоне острейшего военно-политического конфликта с РФ украинские экспортеры тем не менее встречают сегодня меньше препятствий для поставок в Россию, чем в августе 2013-го, когда Москва ввела искусственные таможенные и санитарные ограничения, стремясь показать Киеву высокую цену экономической интеграции с ЕС. Так что новому лидеру Украины, ищущему ключи к диалогу с юго-востоком, будет трудно игнорировать интересы тамошних промышленников и завязанных на них многотысячных коллективов, как это не смог сделать Виктор Янукович в прошлом году, в итоге отказавшийся от подписания Соглашения об ассоциации с ЕС в Вильнюсе.

Крымский вопрос

Из всей повестки украинско-российских переговоров самым сложным является Крым. Используй Москва в марте более мягкий вариант и согласись на независимость полуострова — сегодня можно было бы договариваться о его реинтеграции в состав Украины на правах самой широкой автономии с возможностью нового отделения в случае членства в ЕС или НАТО и т. д. Однако Крым вошел в состав РФ, в которой не предусмотрен механизм выхода из федерации. Ради примирения с Украиной менять российскую конституцию и открывать тем самым гипотетическую возможность отделения других регионов никто в Москве не станет.

В команде Порошенко хотят предложить Кремлю вариант двойного подчинения Севастополя (фактически оставляющего его за РФ) и аналогичный для Крыма, но с основным контролем за Киевом. Что это дает России, кроме возможности добиться снятия наложенных Западом санкций, непонятно. В украинской власти не учитывают, что Москва втянулась в сознательный конфликт с Соединенными Штатами. Украина лишь главный фронт этого противостояния. Это означает, что в Кремле готовы к сворачиванию экономического сотрудничества и другим последствиям ссоры с Западом. Если не Крым — будет что-то иное. Путин хочет пересмотреть итоги холодной войны и вернуть РФ в клуб равноправных великих держав. Так что санкции он готов потерпеть. Они бьют по его политическим позициям явно меньше, чем любые изменения в статусе Крыма, которые настроят против Кремля им же взращенных националистов.

Соответственно, договариваться о Крыме Москва готова в обмен на уступки по Донбассу — но тоже не очень существенные. По-прежнему для Москвы принципиально прекращение АТО, всеобщая амнистия и широчайшая автономия регионов (как минимум восточных).

И вряд ли у Украины и Запада появятся инструменты эту позицию изменить. Обсуждать вопросы о «Черноморнефтегазе», предприятиях украинских олигархов и собственности простых граждан на полуострове Кремль вполне может согласиться. Тем более, что американская энергетическая корпорация ExxonMobil ведет поиск газа на шельфе возле Румынии и совместно с «Роснефтью» у Туапсе. Она была в шаге от подписания соглашения о разделе продукции с Украиной по Крымскому участку, но эти намерения сначала притормозил Майдан, а потом поломали события вокруг Крыма.

Сейчас под действием западных санкций «Черноморнефтегаз», и любые работы на шельфе для западных компаний невозможны. Однако компромисс между Киевом и Москвой открыл бы для ExxonMobil перспективы контроля над огромными ресурсами углеводородов во всей северной части Черного моря.

Судьба Донбасса

Что касается собственно Донбасса, то главное, чего ждет Порошенко от Путина, — это команда силам ДНР и ЛНР прекратить вооруженное сопротивление (вместе с прекращением АТО). Взамен Киев (в пакете с геополитическими уступками) предоставит возможность сформировать пророссийскую партию в Донбассе и не будет мешать ее прохождению в местные советы с расширенными полномочиями. Главный дискуссионный вопрос — что делать с активистами ДНР и ЛНР? Москва настаивает на всеобщей амнистии, Киев — на частичной (для тех, кто не совершал преступления). В России были бы не прочь интегрировать людей типа Губарева и Болотова в украинскую политику через создание новой партии, но украинская сторона на данном этапе вряд ли на такое пойдет.

Весь этот комплекс сложных договоренностей, которые неизбежно вызовут гнев патриотов и в Киеве, и в Москве, может иметь место только при наличии воли у Порошенко и Путина не смотреть друг на друга, как на врагов, а попытаться не просто достичь перемирия, но и восстановить взаимовыгодный мир, что неизбежно будет означать отказ Украины от форсированного вхождения в сферу влияния Запада. Россия уже не стремится видеть Киев в кругу своих союзников, но полна сил и желания не дать ему примкнуть к ее геополитическим оппонентам.