После боя за Луганскую погранзаставу и удара по областной администрации полумиллионный город живет ожиданием войны. Это чувствуют те, кто спешно покидает областной центр. Это чувствуют местные высокопоставленные милиционеры.

Один из них, в прошлом спокойный, рассудительный и словоохотливый, на вопрос о ситуации в городе нервно бросил трубку с возгласом: «Какое интервью?! Что я вам скажу? Все очень страшно. Все очень плохо!» Что значит «очень плохо» по-лугански?

Граница без замка

— Сколько погранпунктов мы оставили? — он изматывающе долго молчит в трубку, а потом шепотом подсчитывает: — Бирюково — нет никого. Должанка (пункт пропуска «Должанский». — «Репортер») — тоже пусто. На Дьяково — нет наряда. На Станице Луганской — нет. С Краснодона люди ушли на Изварино.

— Получается, пять?

— Да, пять… — он хрипит и покашливает. В трубке воет ветер. Связь несколько раз прерывается.

Стены здания изрешечены пулями

Мой собеседник — сотрудник Луганского погранотряда. Он просит не называть в статье его имя — за такую смелость можно поплатиться не только работой, но и жизнью.

А еще боится показаться трусом. Несмотря на то, что 2 июня его коллеги почти двое суток отбивали атаку на погранзаставу в Луганске, многие в Украине обвинили погранцов в малодушии. А и. о. министра обороны Михаил Коваль заявил, что штурма и вовсе не было.

Сами пограничники уверяют, что в день атаки надеялись на помощь армии. Ее по телефону начальнику погранзаставы лично пообещал Михаил Коваль. Помощь ограничилась показательными полетами авиации над расстрелянной заставой.

И как после таких событий признаться, что теперь пять пунктов пропуска на украинско-российской границе охраняются неизвестно кем?

— Получается, границы нет?

— Получается, что нет.

— На какой территории?

— Почти 200 км.

— Вы знаете, что происходит на той территории, которую не охраняете? — с надеждой спрашиваю пограничника. Он снова молчит.

— Не могу сказать.

— Людям нужно бояться?

— Знал, что спросите. Вы и все граждане Украины имеете право знать. Угроз нет. Россия пообещала нам, что закроет свою границу и не будет пускать к нам вооруженных людей.

— Думаете, выполнит свое обещание?

— Надеюсь.

Заставу заняли ополченцы

— Вы готовы снова воевать?

— Настроение боевое. Нам ведь плюнули в душу. Нас втоптали в грязь. Теперь каждый пограничник готов снова вернуться на рабочее место. Паники нет. Никто никуда не бежит. Не переходит на другую сторону. Никто не намерен сдаваться.

— А знаете, что говорят о вас чиновники? Что вы сами виноваты! Месяц пропускали боевиков по контрабандным тропам и закрыли им путь, только когда те стали везти оружие через официальные пункты. За это и поплатились.

Он снова кашляет.

— Ну а кто ж еще виноват, как не пограничники, да? А чем чиновники нам помогли, чтобы этого не случилось? Мы просили помочь с инженерным оборудованием, чтобы укрепить государственную границу. Нам ничего не дали. А теперь спасают свои шкуры. Так и правда комфортно жить.

— А армия рядом с вами есть?

— Есть. Несколько подразделений. Где и сколько, я сказать не могу. Но идет накопление.

— Возможно, и вас сменят? Поменяют на пограничников из других регионов?

— Не сменят. Но укрепят. Процесс уже идет. Просто мы не афишируем, чтобы боевики не ставили палки в колеса.

— А ваши семьи?

— Ох… — по тому, как он снова умолкает, чувствуется вся боль и горечь вопроса. — На «их» блокпостах есть все списки наших родных, фотографии, адреса прописки. Но мы пытаемся. Спасаем свои семьи как можем.

Пограничники не смогли удержать здание

— Обычно пограничники соседних стран общаются между собой. А с русскими вы наверняка дружили, все ведь из одной школы, говорите на одном языке. Какое это чувство — больше не дружить?

— Не преувеличивайте. Особой дружбы не было. Только на официальном уровне. В России ведь Погранслужба в составе ФСБ. Поэтому ухо всегда нужно было держать востро.

— Российское ТВ говорит, что на границе собрались тысячи беженцев. Это правда?

— Люди едут. Все боятся войны. Вопрос в том, куда они едут. Одни — к друзьям, родным, знакомым в Россию. Другие — в глубь Украины.

— Думаете, в Луганске АТО развернется на полную?

— Думаю, что да. И мирным людям по возможности нужно покинуть город. Причем в ближайшие дни.

«Мирные жители спасутся. Если захотят»

Предсказывает скорую настоящую войну в регионе и глава областной администрации Ирина Веригина. С 10 мая она — временный губернатор региона. Правда, в изгнании. Ее рабочий кабинет заняли представители «народной» власти.

Имущество погранотряда почти полностью уничтожено

— Там все захвачено. Поэтому я работаю удаленно. Из районного центра, который контролирует украинская армия.

— А ваши сотрудники?

— Кто где,— признается Веригина. — Одних мы перевели в другие здания, которые принадлежат ОГА. Другие ушли в отпуска. Кто-то уехал. Несмотря на это, Украина исправно выполняет свои обязанности перед гражданами: платит зарплаты, пенсии, соцпомощь.

— Но символики Украины в областном центре не осталось?

— Думаю, что нет. Да и высказывать свою проукраинскую позицию там сейчас просто опасно.

— Вы тоже думаете, что в городе будет война?

— А как иначе? — бодро отвечает Ирина Веригина. — Без войны Луганск не освободить. А мирным жителям мы сделаем коридор. Они спасутся. Если захотят.