В последние пару недель в Украине всерьез обсуждается необходимость введения военного положения в восточных регионах. Решение пока не принято. С одной стороны, военное положение означает, что тема переговоров исчерпана полностью, а Луганскую и Донецкую области ожидает зачистка силами армии и Национальной гвардии. С другой — существует риск того, что полномасштабные военные действия остановят промышленность региона. А за этим последует не только экономический коллапс, недополучение валютной выручки и потеря рынков сбыта, но и взрыв безработицы — питательной среды протеста на востоке. В этом случае война против «народных республик» может превратиться в подавление социального бунта

Под звуки грома

Это была бессонная ночь для всего Мариуполя. Активная фаза АТО началась в четыре утра и продолжалась почти до обеда. Центральный вход гостиницы, в которой я живу, забаррикадирован диваном, выход — только через запасную дверь во двор — для тех, кому очень нужно. На своей странице в Facebook Олег Ляшко рапортует онлайн об успехе операции: «…3 убитых, 17 раненых, 36 задержаны». «Главное, что большинство местных жителей не поддержали террористов», — пишет Ляшко. Но уже к 11 часам утра на Греческую — улицу, где находился главный укрепрайон мариупольской ДНР, подтягиваются десятки людей. Недовольная толпа выстраивается в цепочку, не давая проехать технике, которая должна разобрать то, что осталось от баррикад после артобстрела.

Утром этого же дня директора двух крупнейших предприятий города — «Азовстали» и ММК им. Ильича — выступили с экстренным обращением, в котором поддержали проведение спецоперации. «К сожалению, военная операция в Мариуполе была неизбежной, — сказал «Репортеру» руководитель ММК им. Ильича Энвер Цкитишвили. — Те люди, которые отказались сложить оружие, поставили себя за гранью закона».

Присутствие бойцов ДНР в Мариуполе само по себе не доставляло неприятностей крупному бизнесу. Те 150–200 человек, которые окопались в центре города, ограничивались нападением на инкассаторские машины «Приватбанка», автосалоны и обложением данью местных предпринимателей средней руки. Притчей во языцех стали разборки с похоронным агентством «Скорбота» — монополистом на здешнем рынке ритуальных услуг. Якобы бойцы потребовали единоразовую выплату в полмиллиона гривен на нужды ДНР и по 100 тысяч ежемесячно.

«„Скорботу“ держат непростые люди. Представляете, сколько людей умирает в промышленно неблагополучном городе — это серьезный бизнес, который никто просто так не отдаст. Наехать на „Скорботу“ могут разве что полные отморозки», — рассказывает журналист местного новостного сайта Григорий Перевальный. Гроб, раскрашенный в цвета флага ДНР, катали по городу, после чего бросили прямо возле штаба непризнанной республики. Так местный криминал показал, что своих прав в Мариуполе не уступит.

Ахиллесова пята

А что заводы? Лозунг Рината Ахметова «Счастливый Донбасс в единой Украине» имеет четкое технико-экономи-ческое обоснование. Два крупнейших предприятия холдинга «Метинвест» — ММК им. Ильича и «Азовсталь» — критически зависят от поставок сырья из других регионов: угля — из Луганской области, руды — с горно-обогатитель-ных комбинатов Кривого Рога. А после того как Ахметов лишился своего порта в Севастополе, логистика была полностью переориентирована на порты Одессы, Ильичевска и собственно Мариуполя (правда, из последнего корабли должны плыть через Керченский пролив, который теперь полностью контролирует Россия).

Предприятия критически зависят от железной дороги — это ахиллесова пята всего металлургического бизнеса Ахметова. За последний месяц «Азовсталь» и ММК им. Ильича дважды оказывались на грани остановки, когда железка была сначала блокирована, а затем и взорвана на одном из стратегических участков.

— В обоих случаях мы моментально реагировали на случившееся — в течение нескольких часов проводили переговоры и восстанавливали сообщение, — говорит директор ММК им. Ильича Юрий Зинченко. — Но если счет перебоев в грузопотоках пойдет не на часы, а на дни, для нас это будет смертельно: три-четыре дня в режиме блокады — и заводские цеха посыплются как домино.

Сегодня мариупольские металлурги пошли не на смену, а разбирать баррикады после зачистки оплота ДНР

Отдельная тема — вода. Артиллерийский обстрел, в результате которого была разрушена насосная станция, качающая воду по каналу Северский Донец — Донбасс, оставил без воды Авдеевский коксохим, ее поставки на завод сейчас осуществляются в основном цистернами.

Казалось бы, в такой полувоенной обстановке металлурги должны испытывать серьезные экономические трудности. Но это не совсем так. По словам Цкитишвили, несмотря на падение объемов производства на 15–17% за пять месяцев 2014 года, выручка мариупольских меткомбинатов выросла на те же 15%. Причина — спасительная девальвация гривны.

Работники с большой дороги

Для Рината Ахметова критически важно сохранить контроль над городом, в котором сосредоточена значительная часть его бизнес-активов. Именно поэтому по негласной договоренности украинские войска не входили в город, ограничиваясь спецоперациями по захвату отдельных деятелей ДНР. Так, за день до зачистки неизвестные бойцы (предположительно батальон «Азов») выкрали очередного народного мэра Мариуполя Александра Фоменко. «Это уже третий народный мэр в городе, — говорит моя мариупольская знакомая. — Эта профессия становится небезопасной».

Контроль над городом возможен только при условии, что Ахметов может обеспечить порядок. А у порядка, в свою очередь, есть две составляющие: боеспособная милиция и контролируемая безработица.

— После событий 9 мая (тогда в Мариуполе сгорели здания УВД, городской мэрии и были убиты люди. — «Репортер») нам пришлось милиционеров по домам собирать, — рассказывает Юрий Зинченко.

Между 9 и 11 мая в городе вообще не было милиции — показатели мародерства и грабежей зашкаливали. В помощь милиционерам «Метинвест» организовал дружины из числа работников меткомбинатов. Безоружные дружинники и милиционеры с пистолетами — не столько эффективный способ борьбы с преступностью, сколько психологический фактор. Патрули дали понять жителям, что в городе есть хоть какая-то сила, которая охраняет порядок.

Для заводов организация патрулей — это еще и способ занять собственных сотрудников. Массовые увольнения сейчас — бомба замедленного действия с очень коротким фитилем. По словам Энвера Цкитишвили, около 10% работников меткомбинатов сейчас не заняты непосредственно в производственном процессе. Причина — остановка или приостановка работы ряда цехов вследствие сокращения объемов производства. «Мы не увольняем ни одного сотрудника: кто-то находится на обучении, кто-то убирает мусор, а кто-то идет патрулировать улицы», — говорит директор «Азовстали».

Сами дружинники признаются: помимо сохранения средней зарплаты за смену в патруле еще и доплачивают 350 грн. Впрочем, некоторые работники наотрез отказываются менять работу в цехе на патрулирование улиц. Логика такая: если сегодня без меня в цехе смогут обойтись, то и завтра обойдутся. «Когда «Метинвест» только зашел на ММК им. Ильича, был популярен негласный лозунг «Там, где работают двое, справится один», — рассказывает Григорий Перевальный. — Работники боятся, что окажутся ненужными».

С милицией дела обстоят еще сложнее. До беспорядков в городе насчитывалось 1200 милиционеров. Вопрос, сколько из них осталось на службе, остается открытым.

— Только по нашему райотделу недокомплект порядка 40%, — вздыхает Виталий, белокурый паренек с погонами старшего лейтенанта милиции. Он прячется в тени тоненького дерева от полуденного солнца. Его задача — не пускать прохожих в центр города, где по дворам все еще прячутся бойцы ДНР. — Я не знаю, куда все это катится. Если заводы станут, на улицы рванут тысячи голодных мужиков. Там же половина сидевших — такое мародерство начнется, что все, что было до этого, покажется цветочками. Лично я за 2 тысячи грн в месяц защищать жителей от людей, которым нечего жрать, не буду. Да и что мы сможем сделать, милиции в городе хорошо если 600–700 человек наберется. Нас просто сметут.

Статус заводчанина

— Проблема «Азовмаша» появилась не сегодня, — городской голова Юрий Хотлубей принимает меня в здании Жовтневой райадминистрации, его старая резиденция, мэрия, сгорела во время печальных событий 9 мая. — Продукция «Азовмаша» ориентирована на рынок стран СНГ и собственно Украины. Нигде больше цистерны, полувагоны и другая машиностроительная продукция, сделанная по ГОСТам, не востребована.

По словам местных активистов, «Азовмашу» осталось жить недолго. «Предприятие официально перешло на график работы четыре дня в неделю, но я знаю, что некоторые цеха работают по два-три дня, а то и вовсе закрыты», — говорит Григорий Перевальный. Именно азовмашевцы были главным донором протестных митингов Антимайдана в Мариуполе, ведь ссора с Россией означала для них потерю работы и средств к существованию. Многие азовмашевцы пошли на Греческую и влились в ряды ДНР. Для местных жителей это свои люди, возможно, сосед, друг или просто знакомое лицо, которое часто видишь в городе. Именно поэтому значительная часть горожан негодовала по поводу уничтожения оплота ДНР в центре города.

Убитые, раненые, плененные и покореженный металл — таков итог спецоперации военных в Мариуполе

— Мариуполь — не Донецк, — говорит местный общественный активист Евгений Нечипоренко. — Если Донецк окружен десятками депрессивных шахтерских городков, которые питают местную ДНР, то Мариуполь по своей природе — южный город, вокруг него села, причем достаточно зажиточные. Социальной базой протеста здесь могут выступать только заводские работники, которые лишились или боятся лишиться работы. При Ахметове заводчанин утратил тот социальный статус, что был при Бойко (бывший «красный директор» комбината Владимир Бойко. — «Репортер»). Бойко, безусловно, был богатым человеком, но он действительно любил свой завод, сохранял социальную сферу даже ценой потери прибыли.

Социалка при Бойко цвела буйным цветом. У работников завода было «стопятьсот» льгот — от скидок на покупку продуктов питания и лекарств до отправки детей на отдых. Все это хозяйство, с точки зрения экономики, конечно, было неэффективным, но работники были в целом довольны и город процветал. При этом «Азовсталь», которая тогда уже принадлежала Ахметову, вынуждена была играть по правилам Бойко. Но когда Ахметов пришел и на меткомбинат им. Ильича, социальные программы начали сворачиваться — социализм в отдельно взятом городе закончился. Социальную инфраструктуру вывели за рамки предприятия, часть закрыли, часть передали городу. Себестоимость тонны стали снизилась, но социальное напряжение возросло.

— Зарплату начали повышать, только когда вся эта заваруха началась. Один раз в марте повысили, второй раз в июне, стабильно премию платят. А до этого по зарплатной сетке выходило 3–3,5 тысячи грн, — рассказывает Юрий, огнеупорщик с «Азовстали», которого я встретил в толпе у разрушенных баррикад ДНР. — Не удивительно, что с такой зарплатой многие плюнули на работу и подались в боевики.

Для Рината Ахметова Мариуполь — запасная столица. Говорят, из Донецка сюда уже перебазировалась часть менеджмента «Метинвеста». Потеря Мариуполя может решить вопрос о сохранении бизнеса Ахметова не в пользу нынешнего собственника. Именно поэтому масштабная военная операция, взятие под контроль армией улиц, железнодорожных путей, портов несет в себе риски для Ахметова. Впрочем, в этом интересы Киева и офиса СКМ совпадают — социальный бунт в Мариуполе поставит точку в вопросе о том, является нынешняя война войной против наемников и диверсантов или же гражданским противостоянием со всеми вытекающими последствиями.

Уездный город Д

Суббота. Погода близка к идеальной: ни холодно, ни жарко, температура абсолютного комфорта, дома не усидеть. Но улицы Донецка опустели: редкие прохожие перемещаются из точки А в точку Б, стараясь не задерживаться в пути. В этот день Донецк де-факто перестал быть областным центром: президент Петр Порошенко распорядился временно перенести офис Донецкой ОГА в Мариуполь.

В трехэтажной гостинице в центре Донецка, принадлежащей местному предпринимателю Вадиму Гефтеру, я единственный постоялец.

— Прошел слух, что в эти выходные в Донецке будет АТО, большинство постаралось выехать из города — кто на море, кто к родственникам, а кто куда глаза глядят. Хорошо если в городе осталась треть жителей, да и те по домам сидят, — рассказывает Гефтер. — Тут сейчас все нервные. Недавно на одной из улиц у старого «Москвича» взорвался карбюратор. Что вы думаете, три человека тут же упали на землю — думали, стрельба.

Потертые афиши на остановках общественного транспорта: Григорий Лепс, «Океан Эльзы» — все они отменили свои выступления в Донецке. «Концертные агентства можно считать самыми пострадавшими, у них больше нет бизнеса как такового, — продолжает Вадим Гефтер. — Пару недель назад местный цирк решил все же дать представление. Это было удручающее зрелище: зрителей в зале было едва ли не меньше, чем выступающих на арене.

Мы садимся в машину Гефтера, который каждый день объезжает на ней свои бизнесы. В центре города у Вадима, который увлекается музыкой, расположено кафе «Бард» и автостоянка — точнее, пустырь, где когда-то стояли машины. «Когда покупал землю, это место мне казалось самым безопасным, — говорит Вадим. — Справа — отделение милиции, слева — СБУ». Но месяц назад в здании Службы безопасности расположился укрепрайон батальона «Восток» — колючая проволка, мешки, бойницы, часовые. «Как ни посмотришь на здание — в ответ на тебя смотрит дуло и подозрительный автоматчик, — вздыхает Гефтер. — Впрочем, бойцы вели себя корректно — наездов не было».

В гробу мы видели ваши требования — так ответил мариупольский криминал на рэкет бойцов ДНР

— Какое-то время кафе еще пыталось работать. «Бард» помимо прочего специализируется на организации ритуальных обедов. Была такая история: подъезжает к кафе автобус с родственниками усопшего, сразу после похорон. Тут же из здания СБУ выбегают автоматчики: один на земле, второй — в коленно-локтевой, третий прикрывает из-за ограждения. Они же не знают, что за автобус — может, с бойцами «Азова». Бабки орут, мужики прячутся, суета. Думал, сейчас снова придется возвращаться на кладбище — еще кого-то подстрелят. После этого случая решил, что лучше кафе закрыть.

Вдоль речки Кальмиус проезжаем красивое современное здание с большими стеклами.

— Это «Школа будущего», которую строит Ахметов. Строительство не прекращалось ни на день. А вот слева дом, который строит Виктор Янукович-младший. Раньше на нем висела огромная растяжка МАКО, теперь ее сняли, но стройку не остановили.

Выезжаем на улицу Артема, слева — фасадный вход «Донбасс-Арены». На недостроенных этажах бизнес-центра Golden Gate — части инфраструктуры стадиона — возятся рабочие.

— А это —Shahter Plaza. Кажется, Арбузову принадлежит, — повествует Гефтер. — Видите, все на месте, у бизнеса Ахметова и семьи Януковича никаких проблем.

— В городе как-то изменилось отношение к Ахметову? — спрашиваю я.

— Отношение сильно просело. Он слишком долго торговался, слишком долго принимал решение. Так лидер города себя не ведет.

— Уже не «Ринат Леонидович»?

— Думаю, уже нет.

Власть лишилась власти

Об Украине в Донецке сегодня почти ничего не напоминает. Повесишь украинский флаг на машину — сожгут, возьмешь в руки — хорошо, если пройдешь сотню метров, прежде чем с тобой случится неприятность. На днях загс в Киевском районе Донецка начал выдавать новорожденным свидетельство о рождении с местом регистрации, обозначенным вместо привычных семи букв тремя — ДНР. Донецк лишился признаков украинской государственности, но другой не приобрел.

Все бюджетные трансферты — зарплаты, пенсии — идут исправно. Налоговая работает как часы. Недавно даже через казначейство прошел бюджетный трансферт на ООО, которое строит какой-то объект для Минобразования.

Но власть в городе принадлежит ДНР: блокпосты рассеяны по всему городу, главный — вокруг здания облгосадминистрации: стена из мешков с камнями, автоматчики по периметру.

— Недавно один из блокпостов ДНР установили в направлении поселка Ларино. Там находится крупнейшая в городе свалка. Машины не могли пройти, город рисковал захлебнуться в отходах, — вспоминает чиновник донецкого муниципалитета Алексей.

За пару дней вопрос между дээнэровцами и муниципалитетом был решен — диалог у них налажен.

Я спрашиваю Алексея о двоевластии в городе и отношениях между мэрией и правительством ДНР. В ответ слышу старый еврейский анекдот про молодую советскую учительницу, приехавшую в сельскую школу. На первом же уроке учительница убеждает детей в том, что Бога нет и можно смело показывать фигу в небо. Фигу тычут все, кроме Мойши. На вопрос учительницы Мойша отвечает: «Если Бога нет, то кому показывать фигу? А если есть, то зачем с ним ссориться?».

Похоже, что так же рассуждают и мэр Донецка, и большинство местных чиновников: может, Украины в Донецке уже и нет, но если вдруг есть — зачем портить отношения.

Избирательный подход

— Мой бизнес могут принять только в дар, продать его сейчас невозможно. А без меня он работать не будет. Если страх победит и я перееду, можно смело перечеркнуть 20 лет жизни, — рассуждает Вадим Гефтер.

В Донецке не осталось ни одного автосалона. Почти все сетевые компании по продаже автомобилей переехали в соседние Запорожье и Днепропетровск. Автомобили — легкая добыча для бойцов ДНР и для тех, кто ими представляется.

— В ДНР разные группы, подчиняющиеся разным людям. Боевики могли и не угонять у вас машину, но вот что интересно — среди них почти всегда найдется человек, который поможет отыскать эту машину на тех или иных условиях, — сообщает Алексей.

Любимой добычей стали также инкассаторские машины «ПриватБанка». Именно машины с наличкой, а не отделения — это тоже своеобразный компромисс ДНР с городом, в котором социальные выплаты осуществляются, в том числе, через многочисленные отделения банка, принадлежащего Игорю Коломойскому и Геннадию Боголюбову. Вследствие этого банк до минимума сократил оборот наличных денег — в отделениях и банкоматах запас кэша, как правило, ограничен одним днем.

— «Акция. До 1 сентября получайте 5% возврата от суммы покупки при расчете зарплатной картой», — Алексей читает СМС-сообщение от «ПриватБанка» в своем телефоне. — Интересный маркетинговый ход — приучить клиента к безналу во время войны. И ведь работает.

— Если бы были массовые грабежи и погромы, город бы взвыл, — рассуждает Вадим Гефтер. — А так подход очень избирательный.

Донбасс мысленно уже не в Украине, но де-юре еще не в России

Пострадал в основном средний и мелкий бизнес. Предприниматели находятся в информационном вакууме и не понимают, чего ждать. Кафе, рестораны, торговые сети, магазины бытовой техники
и электроники закрылись. После случая с разграблением гипермаркета «Метро» никто не хочет рисковать. Да и желания покупать у дончан резко поубавилось — мало кто позволяет себе лишние траты в нынешней ситуации.

— Сегодня не смог элементарно обновить программу на iPhone — магазин закрылся, — рассказывает Алексей.

Налоговых каникул в этом форс-мажоре тебе никто не даст, льгот и преференций тоже не жди. Выйти из бизнеса почти невозможно. Мне рассказали историю об одном местном предпринимателе, который ведет бизнес на едином налоге. Он устал нести убытки и захотел закрыть бизнес. Не позволили: инициировали проверки, пустили по кругу. Закрыть бизнес в Донецке сейчас нельзя, можно только бросить.

А вот коррупции в городе стало меньше. Нет, не потому что коррупционеры одумались. Просто никто уже не бегает за разрешениями, не дает взяток в таком объеме, как раньше, не пробивает землеотвод — никому ничего не нужно. Потому что никто не понимает, что будет дальше.

Камо грядеши

«Донбасс верит — Россия не оставит» — на центральной площади Ленина пожилой мужчина держит в руках плакат, в котором закодирован немой вопрос. С 11 мая — дня, когда состоялся референдум о независимости Донецкой народной республики, — прошло больше месяца, но ответа на вопрос «Куда идем?» так и не последовало. Крымского сценария не вышло — Россия не присоединяет Донбасс. Вернуть все на исходную — похоже, в Донецке в это верит все меньше людей.

— В чем сложность-то, понимаете? Нет борьбы хороших людей, которые за единую Украину, против плохих, которые за отделение, — говорит Вадим Гефтер. — Вот я, например, за единую страну, но я точно знаю, что мой дворник — приверженец ДНР, так же, как и моя горничная, которая приходит убирать в моем доме. Девчонки на рецепции в моем отеле смотрят только дээнэровский канал, хоть бы FashionTV включили, ей богу. Кроме маргиналов в рядах ДНР много симпатичных и умных людей, которых я лично знаю. Это их выбор. Очень многие в регионе — искренние симпатики ДНР, кто-то из них работает на меня, кто-то со мной, кто-то рядом. И мне не остается ничего другого как занять позицию сродни той, что была у Максимилиана Волошина: «Молюсь за тех и за других».

— Моя бабушка прошла войну и потом она называла фашистами всех, кто доставляет ей неприятности, — от работников жэка до пацанов на лестничной клетке, которые оставляют окурки в подъезде. Сейчас в Донецке наблюдается нечто похожее: кто фашист, кто террорист, за кем правда и в чем смысл происходящего, не разберешь — ярлыки навешаны, но сути в них нет. Реально только одно — страх, в котором живут дончане. Страх у всех один.