Мы стоим на обочине трассы Изюм — Славянск в грязно-рыжем облаке пыли. Мимо нас грузной змеей ползет прямо к линии фронта (она находится всего в 40 километрах отсюда) колонна тягачей с самоходными гаубицами. За ними идут реактивные системы залпового огня, грузовики и автобусы с украинскими военными.

На часах около пяти вечера, и пресс-служба президента Петра Порошенко еще не сообщила о прекращении перемирия (информация о том, что АТО будут продолжать, появится только в ночь с 30 июня на 1 июля). Но нам уже и так ясно: идти на уступки власть больше не намерена и это решение, безусловно, будет поддержано большинством участников боевых действий. Ведь каждый день не принятого самопровозглашенными ДНР и ЛНР перемирия уносил жизни военнослужащих.

Только по официальным данным, за это время были убиты 27 и ранены 69 силовиков. А по непроверенной информации наших источников в руководстве АТО, эту цифру можно смело увеличивать вдвое. Я приехала в зону операции 26 июня. И только за три дня моей командировки погибло более 10 человек

«Суки, весь минометный расчет положили!»

Полдень 28 июля. Обожженные солнцем лица, лихорадочный взгляд, промокший от пота и грязи камуфляж… Они бегут, не разбирая дороги, на заплетающихся ногах. Один высокий и совсем юный — больше 20 не дашь. Второй — чуть постарше и ниже ростом. Я с ужасом думаю о том, что эти двое десантников сейчас увидят. Выдержат ли?

— Где они?! — кричат парни. — Где?!

Ребята из армейского спецназа, к которым они обращаются, долго не отвечают.

— Вон, вон там… — кивает вправо после тягостной паузы один из армейцев. — Не ходили бы вы туда… Хотя… опознать-то надо…

Конечно, покидать свой блокпост (он расположен на перекрестке дорог из Славянска и Красного Лимана) и уезжать на соседний, где нахожусь я (в районе заправки «Минутка»), бойцам запрещено. Но я надеюсь, что за эту самовольную отлучку начальство десантников не накажет.

— Леня… Две дочки и жена сиротами остались… — шепчет, опустившись на колени перед убитыми, молодой и сжимает с хрустом кулаки. — Как же я без тебя буду, Леня?

Вечером 30 июня украинские силовики, участвующие в антитеррористической операции на востоке страны, получили первое серьезное подкрепление техникой и людьми

Как он опознал товарища?! — думаю я. — Как можно узнать человека, чья плоть обожжена до черноты и разваливается на куски при малейшем прикосновении?! Бабах! — доносится до меня звук взорвавшейся мины, и я вздрагиваю. И еще раз. И еще.

— Опять полезли, уроды, — глухо говорит тот, что постарше. — Поехали!

Молодой поднимается. Бросает последний взгляд на убитых.

— Да, пошли. Отомстим… Кончим…

Я смотрю на сутулые спины уходящих десантников. Страшно.

— Суки, весь минометный расчет положили! — говорит подошедший ко мне армеец.

— Пойдем в помещение, девушка. Слышишь, в нашу сторону лупить начали.

— Хоть раненым повезло, — говорит поравнявшийся с нами «беркутовец». — Соседи привезли их к нам оперативно. Да и хирург Армен на скорой вовремя подоспел.

— Повезло, — соглашаюсь я.

Какой смысл теперь уточнять: в этот день волонтер и евромайдановец Армен Никогосян (его знают на всех блокпостах, потому что он не боится вывозить раненых даже под огнем) приехал не по вызову. Он вез гуманитарную помощь. Но за полчаса до его приезда боевики в очередной раз нарушили перемирие и обстреляли блокпост на перекрестке Славянск — Красный Лиман из минометов сразу с трех сторон. В результате врачу пришлось выгрузить ящики с едой и лекарствами прямо на дорогу и, вдавив педаль газа в пол, нестись с истекающими кровью двумя десантниками и одним гвардейцем в изюмскую больницу, чтобы спасти им жизнь. Слава Богу, Армен успел.

— Перемирие, говорите? — захлебывается от гнева 40-летний капитан армейского спецназа Александр. — Это у нас перемирие, а они нас мочат. Мой пацан погиб в последнем сбитом над Карачуном вертолете. Не пил, не курил, спортом занимался. Что я его матери скажу? Мы в первые часы надежды не теряли. Все пытались дозвониться ему. Думали, утка, думали, что вертолет цел…

— Как звали пацана?

— Не скажу. Как мне с матерью говорить?!

Саша закуривает, смотрит на все еще лежащие на дороге тела.

— Это еще что! — говорит он. — Позавчера привезли нам с первого блокпоста «двухсотых». Говорят, четверо. Мол, пусть лежат, пока труповозка заберет. Выгрузили троих. Я у гвардейца спрашиваю: где четвертый? А он достает из машины пакетик, маленький такой, с костями… Ну я больше кулек с мусором дома выношу. Кончать этих сепаров надо. Срочно!

— Они дождутся, — подключается к беседе командир взвода «Беркута» по прозвищу Князь. — На этот раз бастовать против такого перемирия не только нацгвардейцы в Киев пойдут. Даже мы встанем. Мы на Майдане приказ выполняли. Здесь выполняем. А государство нас мясом считает!

Танки Гиркина

Ночь с 26 на 27 июня. В изюмской больнице ожидают раненых с первого блокпоста. Он расположен на перекрестке двух дорог около водохранилища на окраине Славянска. Поэтому в просторечии его называют «Рыбхоз». Первыми около четырех утра привозят раненых десантников. Потом — бойцов Нацгвардии. Но поговорить с ними сразу мне не удается. У одних тяжелые ранения. У других глубокий психологический шок.

Ребятам пришлось пережить атаку, в которой участвовали четыре танка. О том, как это было, они смогут рассказать мне лишь на следующее утро.

— Они появились где-то в половине восьмого вечера, — говорит нацгвардеец Алексей. — Танки сначала заехали на кладбище и высадили десант, который пошел к нам по зеленке. А потом вернулись назад и из села Мирного по асфальту начали продвигаться в нашу сторону. По сути, они окружили нас со всех сторон! Один танк наши подстрелили. А потом второй, через 10–15 минут. Но у одного из наших бэтээров крышу снесло после выстрела танка. Потом второй загорелся. Вообще, у нас было четыре бэтээра. Но что они могут против танков?!

Военные, базирующиеся на блокпосту №8 между Славянском и Красным Лиманом, уверены, что АТО должна продвигаться активней

— А сколько людей у вас на посту было?

— Человек, может быть, 70–80. А их там, по зеленке… Я не знаю, они как муравьи начали лезть.

— Вы стали отступать на второй блокпост?

— Кто отступал, кто на позициях оставался. Непонятно. Не было даже связи нормальной. Раций нам всегда не хватало, а сотовую сепараты обвалили. Никто нам команды не давал отступать. Уже началось такое… хаос. Ну голову поворачиваешь — а все позиции пустые! Кто как, кто куда. Потому что танки шли на нас. А остановить их нам было нечем. Если бы остались — это смерть. Бежали мы полями. Они за нами гнались и стреляли с трех сторон. Даже со стороны водохранилища. Снайперы, минометы…

— Говорят, погибло четверо наших бойцов.

— Гм… Реально, я думаю, что «двухсотых» больше, чем «трехсотых». Ну в двух бэтээрах (еще два ушли по зеленке) люди горели тупо. Я сам видел. А экипаж одного бэтээра — три человека. Уже шестеро… Еще два человека у меня на глазах… Те ребята, которые с ПТУРов (противотанковая управляемая ракета. — «Репортер»), стреляли по танкам. Одного на куски разорвало, второй мертвый лежал.

Бойцы поддерживают возобновление АТО. За время перемирия, по официальным данным, убито 27 и ранено 69 силовиков

— Я своим дал приказ отходить, после того как подбил один танк, — говорит командир взвода десантников 27-летний Алексей. — Потому что какой смысл там стоять, держать кусок земли и терять человеческие жизни. Людей-то не вернешь. Я думаю, что правильно сделал. Наш блокпост танки Гиркина просто стерли с лица земли.

Примечательно, что, по слухам, информация о танках в центре Славянска появилась у руководства АТО за шесть часов до нападения. Но никаких действий, чтобы предотвратить катастрофу, почему-то никто не предпринял.

— Под вечер наши ребята из Нацгвардии услышали гул двигателей танков, которые выдвигались на позиции, — рассказывает евромайдановец и волонтер «Армии SOS» Юрий Касьянов. — Я думаю, что таким образом Гиркин устроил демонстрацию, чтобы посмотреть, как мы отреагируем. Убедился, что можно молниеносно снести блокпост, и перешел к активным действиям. Да что там говорить! Помощь на первый пост пришла только через полтора часа, после того как бойцы отступили на второй блокпост.

В штабе АТО эту информацию пока не комментируют. Но бойцы, с которыми я общалась, ее подтверждают. До отмены перемирия многие из них делали из случившегося вывод:

— Власти нас сюда просто загнали в роли пушечного мяса. Им все равно, что с нами будет. Поэтому и не дают нам вступать в бой. Да еще и подставляют.

Теперь говорят иначе:

— У нас в АТО много предателей. Все, что мы собираемся сделать, они сливают врагу. А в данном случае могли просто закрыть глаза на угрозу. Есть и другой вариант: банальный непрофессионализм, халатность.

Так или иначе, но уже через сутки украинские военнослужащие «Рыбхоз» себе вернули и удерживают до сих пор, несмотря на постоянные перестрелки с боевиками из Славянска.

«Готовы в бой!»

Утро 1 июля. У военнослужащих приподнятое настроение. Вечером 30-го числа бойцы получили серьезное подкрепление техникой и людьми. Тогда же над Славянском и Краматорском в очередной раз с самолетов скинули листовки, призывающие мирное население покинуть зону АТО. Стоит ли повторять, что ночью президент отменил перемирие.

— Слава Богу, что он это сделал! — восклицают бойцы Нацгвардии. — Вот честное слово, если бы было другое решение — мы бы пошли под Раду. А теперь… теперь готовы к бою!

— Мы уже давно почистили оружие наших погибших товарищей, — признаются десантники.—– Теперь из этих «калашей» и будем мочить сепаратистов.

— Да, мы тоже рады! — говорят вэвэшники. — Сколько можно тут стоять?! Пора заканчивать и домой возвращаться. Это наша земля? Наша! Так почему мы должны кого-то слушать? Россию, Францию, Германию… Надо действовать!

Но утверждать, что уже 1 июля силы АТО приступили к активным действиям, пока нельзя.

— Мы просто не готовились к наступлению по полной программе, — признаются источники в командовании АТО. — Не знали, какое решение будет принято. Теперь, чтобы все сделать, нужно пару дней. Видишь, по трассе к Славянску еще подвозят боеприпасы. А еще необходимо наладить взаимодействие между силами АТО, которые уже стоят на позициях, и подкреплением.

Хотя в первый день отмены перемирия зубы наши войска все-таки показали. Системы «Град» и «Ураган» вроде бы работали по базам боевиков в Ямполе. На втором блокпосту (в просторечии — «Комбикормовый») использовались гаубицы. Включилась в работу артиллерия и на посту, что на перекрестке дорог Славянск — Красный Лиман в сторону поселка Семеновка, где находится опорный пункт боевиков Гиркина.

— По неофициальным данным, за Райгородком засели около 300 сепаратистов, — рассказывает наш источник в командовании АТО. — В Семеновке — приблизительно 500. Аналогичная ситуация и в Славкурорте. В обоих населенных пунктах вроде бы есть по два танка. А в целом у Гиркина около 4–5 тысяч штыков. Проще говоря, работы, если ополченцы сами не сдадутся, много…

В то же время, по словам главы МВД Арсена Авакова, в Славянске сейчас находится около 10 танков. Некоторые из них пришли в город из России, миновав печально известный пограничный пункта пропуска «Изварино» в Луганской области. Другие якобы были сняты с постаментов и приведены в боевое состояние.

— Как будут действовать силы АТО? — рассуждает бывший военный офицер, а теперь волонтер Юрий Касьянов. — Ясно, что в первую очередь надо перекрыть границу с Россией. Параллельно — выйти через Ямполь на границу между Донецкой и Луганской областью, где находится опорный пункт сепаратистов, и разделить мятежные регионы. Выбить террористов из Семеновки. И, наконец, перекрыть воздух Гиркину, взяв под контроль дороги около Карачуна из Краматорска в Славянск, откуда боевики сейчас получают помощь. Думаю, что, если все это будет сделано, сепаратисты в Славянске и Краматорске не продержатся больше двух-трех недель.

Впрочем, это всего лишь одна из версий того, как могут развиваться события в ближайшее время. А свои реальные планы штаб АТО не разглашает — военная тайна.

Так что лично у меня остается только два вопроса: когда в полную силу заработают гуманитарные коридоры, по которым сможет выйти из зоны АТО мирное население, и где беженцы смогут найти пристанище во время боевых действий? По данным МВД, только в Славянске и Краматорске до сих пор остается не менее сотни тысяч граждан. В том числе женщины, дети и старики. А голос тяжелых орудий будет становиться с каждым днем все громче…