На прошлой неделе Нацгвардия лишилась сразу двух воинских частей в Донецке. Одна сдалась в результате напряженного но, похоже, имитированного боя. Другая — даже без него. «Репортер» выяснял, как это бывает и что происходит с военнослужащими после взятия части

Ранним утром 28 июня пресс-служба «Донецкой народной республики» обзвонила журналистов: ожидается принятие новой присяги личным составом воинской части 3023, после двухмесячной осады сдавшейся местному ополчению.

— Присягу будут принимать российскую, я вон с утра из интернета распечатала, — прощебетала сотрудница пресс-службы.

В/ч 3023 — одна из частей, защищавших стратегические объекты, в частности Донецкий казенный завод химических изделий. За заковыристым названием скрываются склады с тысячами тонн взрывчатки — предприятие занималось производством и утилизацией снарядов, ракет и активной брони, а также синтезом тротила и аммонала для промышленности и шахт.

За приоткрытыми воротами базы, еще вчера принадлежавшей Нацгвардии, кипела новая эпоха. Обвешанные оружием бойцы в камуфляже паковали в грузовики десятки деревянных ящиков с боеприпасами. Обсуждали, что делать с четырьмя захваченными бэтээрами. Один из ополченцев залез на крышу КПП и скотчем стал приматывать к столбу российский флаг.

Тем временем личный состав части собрали в актовом зале. Изрезанный ножом украинский стяг валялся в углу, вместо него — еще один триколор. Две сотни солдат и несколько офицеров расселись по скрипучим, явно видавшим и лучшие деньки креслам. Шевроны «Украина», погоны с редкими звездочками, бритые затылки, детские лица. Здесь же несколько родителей.

Началась официальная часть. Среди выступающих — командир части, полковник Олег Пономаренко.

— Я служу уже 28-й год. И на протяжении этого периода службы от солдата до командира полка я никогда не терял людей, — печально, но уверенно говорил он. — И сегодня я хочу сказать, это не хвальба, это действительно показатель любого командира — сохранить жизнь и здоровье своих подчиненных.

Зал зааплодировал.

Что теперь делать избежавшим кровопролития солдатам, растолковывал врио председателя Верховного совета ДНР Владимир Макович.

— Вы будете уволены. Вам поставят отметку, и вы имеете право выбора: отправиться домой, отправиться куда-то еще или остаться продолжать службу, — сообщил он, обращаясь к срочникам. — Выбор только за вами. Остаться мужчинами или найти для себя какой-нибудь вариант. Итак, ни один из вас не будет задержан насильно. Ни один из вас не будет подвергаться преследованиям здесь, на территории ДНР.

Немного попугав слушателей зверствами «недружественной Украины», в которую часть из них, возможно, планирует вернуться, Макович объявил:

— Все, кто готов остаться служить, останутся в зале. Остальные выйдут на плац для построения.

Еще пара речей — и вот настал момент истины: зал и триколор или плац и увольнительная?

Мальчишки повскакивали и, словно на большую переменку, шумно толкаясь, понеслись на плац. Пресса помчалась за ними. Стало понятно: присяги не будет.

— Все наоборот, вы не поняли, — нашелся кто-то из организаторов, — кто на плацу — тот присягает!

Громко топоча, солдаты вернулись в зал и снова расселись. На сцену вышел командир взявших часть горловских дээнэровцев, помощник Игоря Безлера с позывным «Гюрза». Слегка прихрамывающий, невысокий и черноволосый Гюрза разительно отличался от своих бойцов. Вместо хаки — цивильный пиджачок. Вместо пулемета — трость. Ни дать ни взять герой «Заводного апельсина», для полноты образа не хватало лишь стакана молока.

— Кто останется служить, будет получать зарплату, ходить в увольнительные. С завтрашнего дня, — сказал Гюрза, поигрывая тросточкой. — Россия дает гуманитарку и бабки. Это не пустые слова. Ваши жены, дети, все ваши близкие будут отправлены туда жить в санаториях.

Семичасовой бескровный бой за в/ч 3004, который многие теперь называют инсценировкой, окончен. Занавес

В зале зазвонил телефон. Гюрза свирепо взглянул в сторону неуместной мелодии.

— А рингтон стоит «Как упоительны в России вечера», — Гюрза матюкнулся. — Но никто не хочет дать присягу на верность Российской Федерации. Какого хера? Пусть рингтон стоит «Ще не вмерла Україна». Есть такой вариант: я выхожу из этого кабинета, командир части ставит вам печати об увольнении, и через 24 часа вы все — мои враги!

Зал притих. Быть врагом Гюрзы явно никому не хотелось. Последующие 40 минут были посвящены кнуту и прянику. Подробно разбирались зарплаты российских военнослужащих в сравнении с украинскими. Безработица в Донбассе и в других регионах страны. Перспективы попадания на допрос к Ляшко или Коломойскому, планы на будущее.

— Те из вас, кто сегодня решит уйти, позавидуют оставшимся уже через неделю, когда сюда зайдут «зеленые человечки». И тогда вас найдут. А кого не найдут — придется прятаться до конца жизни.

В конечном итоге Гюрза вернулся к предмету обсуждения (камеры и фотоаппараты по-прежнему кучковались на улице в ожидании обещанной картинки).

— Еще раз спрашиваю: кто готов присягнуть Российской Федерации? Встаньте.

Бойцы потупились. Долговязый солдат, стоявший до этого в проходе, быстро прошагал к свободному креслу и сел.

— Ясно. Командир, поставьте им всем печати, — процедил Гюрза и вышел.

Переодевшись «по гражданке», солдаты высыпали на плац. Они фотографировались на память, хохотали и обнимались. Жизнь под прицелом уходила в прошлое.

— Мы ж тут несколько недель не спали почти, все ждали штурма! Многие уже три месяца назад должны были демобилизоваться, но приказа все не было, — оживленно объяснял мне срочник из Донецка Сергей. — А мы не хотим воевать ни за тех, ни за этих, мы устали уже. Да, и напишите обязательно, что мы очень благодарны нашему командиру, полковнику Пономаренко, что никто здесь не погиб. Он это под свою ответственность сделал, ему теперь все шишки достанутся.

Разговоры с солдатами помогают пролить свет и на мистическую ситуацию со взятием за два дня до этого другой воинской части в самом центре Донецка. Согласно официальной версии, конвойная в/ч 3004 Нацгвардии сдалась, израсходовав весь боезапас, после продолжительного боя с применением тяжелого вооружения: гранатометов, крупнокалиберных пулеметов и бронетехники. Мистической же эту историю делает вот что: семичасовая битва обошлась вовсе без крови (по другим данным, один раненый со стороны ДНР).

— Да у нас там у многих друзья. Конечно, мы созванивались, — представляться этот боец не захотел. — Они там заранее обо всем договорились, типа как в театре сделают. ДНР будет стрелять по КПП, воротам, забору. А солдаты все это время под кроватями лежали. Ну и сдались потом. Никому же под суд не хочется, но и умирать — тоже.

Вариант с инсценировкой, судя по всему, обсуждали и в этой части. Но офицеры решили, что, учитывая количество взрывчатки в помещениях завода, даже имитация боя может плохо кончиться. Вот и обошлись без пальбы.

— Знал бы ты, сколько здесь смерти лежит, вот прямо там, за моей спиной, — стоящий поодаль от толпы статный офицер по-прежнему одет в украинскую форму, но уже без погон. — И сколько лет я здесь служил, лишь бы она не попала в плохие руки. Но что было делать? Теперь уже ничего не понятно: ни куда это все полетит, ни что с нами, офицерами, будет. Ну хоть детей по домам распустили — и то слава богу.

Матери плакали и суетились, отцы беспокойно вертели в руках барсетки, но, очевидно, тоже были рады.

— Тут ведь как: командир части их уволил, военник на руках, с печатью, все как положено. Но приказа главнокомандующего не было. Значит, через 10 дней те из них, кто не явится в расположение украинских войск, будут считаться дезертирами, так ведь? Или нет? Это во-первых. Во-вторых, куда нам теперь являться в Донецке? Нет такого места. В третьих, если даже они и найдут куда явиться, их опять на войну пошлют. — У Михаила в части служил сын-срочник. — А мальчишки нахлебались достаточно, больше не хотят. Ни в Нацгвардию, ни в ополчение. Будем думать, что нам теперь делать, будем с юристами советоваться.

Между тем из ворот части показалась колонна ДНР. «Уралы» и КамАЗы с оружием и ополченцами. Погруженный на длинномер БТР и пара «крузеров» без номеров. Погазовав в нерешительности у выезда, колонна остановилась. Пара автоматчиков направилась к стоявшим неподалеку таксистам. Те напряглись, но тревога оказалась ложной. Всего-то делов — вывести на трассу до Горловки. Никакого обмана, за деньги. Черный «форд» с шашечками послушно тронулся во главе колонны. Не откажешь же гостям, коли заплутали.