Взятие украинской армией Славянска и других ключевых городов на севере Донецкой области обозначило новую веху в войне на востоке Украины. Пока еще трудно говорить, реальный это перелом или лишь начало нового, еще более кровопролитного этапа

В стратегическом плане непризнанные республики пока проигрывают. Сдача «Сталинграда-Славянска», какими бы целями она ни оправдывалась, подорвала боевой дух и заставила задуматься даже самых искренних сторонников ДНР и ЛНР, не начало ли это конца. За что, собственно, сражаться, если своя армия отступает, Россия не помогает, а местное население смертельно устало от войны и ему уже все равно, кто победит, лишь бы не стреляли? Исчезает постепенно цель борьбы (и без того не слишком определенная). Ведь желающих воевать ради того, чтобы воевать, немного. И армию в 80 тысяч штыков, о которой мечтает Гиркин, из них не наберешь. В таком состоянии любая армия и любое государственное или квазигосударственное образование быстро деградирует и идет ко дну.

С другой стороны, сохранение основного костяка отряда Гиркина после прорыва из Славянска и занятия им Донецка создали определенный тактический выигрыш для сил ДНР: в крупном городе проще обороняться, наличие «главнокомандующего» в Донецке решает вопрос управления (который стоял очень остро в ДНР из-за постоянных разборок в среде местных сепаратистов). Но опять же это тактическое преимущество имеет значение лишь как временная передышка для того, чтобы дождаться наступления стратегического перелома. Факторов такого перелома для ДНР может быть только три: очень крупная военная победа над украинской армией, которая вернет «народной республике» север области, масштабная поддержка России и большой компромисс Киева и «республик». В любом другом случае стояние в Донецке и оборонительные бои будут дорогой в никуда, по пути лишь вызывая озлобление у местного населения и деморализуя редеющие ряды сторонников ДНР.

Первый вариант выглядит маловероятным, а без него вряд ли реализуется третий (пока украинская армия побеждает, Порошенко не пойдет на переговоры). Что касается вмешательства России, то это тайна, покрытая мраком. Судя по тому, что доносится из Москвы, там превалирует такая точка зрения: масштабная военная помощь может позволить ДНР и ЛНР как минимум не потерпеть поражение в войне с Киевом. Что случится в Кремле, если это предположение не оправдается, никто предсказать не решается. В состоянии шока случиться может всякое, включая полномасштабное военное вторжение (хотя воевать в Москве не хотят).

Впрочем, при любом исходе один вывод уже можно сделать.

Впервые в современной истории и Украины, и России вооруженные силы становятся самостоятельным политическим субъектом. Это имеет объективную причину. РФ изначально избрала тактику скрытого вмешательства в конфликт, поэтому ей нужны были внешне самостоятельные вооруженные формирования со значительной степенью автономии своих командиров. Что касается нашей страны, то у нас в начале конфликта, по сути, и армии-то не было (а та, что была, воевать не хотела). Поэтому пришлось активно задействовать и потенциал активистов Майдана, и потенциал олигархов с их частными армиями. Иными словами, «люди с ружьем» с обеих сторон изначально получили ранее невиданную степень самостоятельности и субъектности, а пропаганда с обеих сторон сделала из них героев.

В итоге Гиркина уже примеряют на роль будущего президента России — созданный СМИ ореол несгибаемого борца и мудрого командира делает его не только солдатом, но и политиком. Как бы ни закончилась война в Донбассе, он (если, конечно, останется в живых) вернется в Россию на очень интересную позицию. Впервые за последние 15 лет у россиян окажется некий альтернативный лидер (либералы-западники как альтернативные лидеры Путину не страшны).

В чем-то похожая ситуация и с украинской стороны. Командир батальона «Донбасс» Семен Семенченко — очень публичная медийная фигура, которая даже митинги в Киеве проводит, выставляя условия верховному главнокомандующему. Бойцы «Азова» и «Айдара» — также очень популярные персонажи украинских СМИ. То же самое можно сказать и о десантниках и нацгвардейцах.

На фоне развала тыла с его сплошной коррупцией, вечными склоками, интригами, борьбой за власть люди на фронте представляются общественности светлыми и чистыми, на них хочется равняться. При этом как-то подспудно обществу внушается мысль о разделении на «армию, которая воюет» и «политиков, которые предают». Такое разделение — отголосок другой войны, той, которая идет в верхах. Порошенко сейчас ставит на все ключевые точки, связанные с АТО, своих людей, и потому ему выгодно показать, как все было не слава богу до него. С другой стороны, многочисленные политические конкуренты Петра Алексеевича не заинтересованы в том, чтобы именно на президента возлагались лавры победителя, а потому и муссируется тема, что ПАП якобы играет «в договорняк» с Путиным или еще с кем-то, позволив, например, Стрелкову уйти из Славянска (побочный слух: это сделано для того, чтобы война длилась как можно дольше и батальоны «не пошли на Киев»). Таким образом, совместными усилиями в сознании людей роль военных возвеличивается, а роль гражданских политиков (и гражданских институтов) нивелируется.

К чему это приведет? Чем бы ни закончилась война в Донбассе, социально-экономическое положение в стране будет в ближайший год оставаться предельно сложным. Недовольство народа властью и накал межолигархической схватки за ресурсы будет только расти, постепенно рождая третий Майдан. И вот как раз люди, прошедшие фронт, являются самой подготовленной средой для его организации (особенно если их простимулируют влиятельные люди, борющиеся друг с другом за место под солнцем). Только это будет уже совсем иной Майдан, отличающийся от двух предыдущих, как Октябрьская революция 1917 года от Февральской. Собственно, осознание такой угрозы со временем, возможно, станет очень важным фактором, влияющим на поведение украинской власти в ходе АТО.