На прошлой неделе средь бела дня около полусотни неизвестных в масках разгромили офис газеты «Вести», расположенный в самом центре столицы. Представители украинской медиатусовки отреагировали на событие по-разному: кто-то категорически осудил, а кто-то открыто порадовался произошедшему. О реакции СМИ на погром, а также о тенденциях в медийной сфере «Репортер» поговорил с политическим консультантом Дмитрием Раимовым

1. Что означают атаки на газету «Вести» для украинских СМИ в целом?

В стране, где есть свобода слова, невозможны авторитаризм и диктатура. Любая попытка уничтожить редакцию, взять ее под контроль, заставить вести какую-то конкретную информационную политику ведет к тому, что в стране полностью исчезает свобода слова, как это было в Советском Союзе. Для разборок со СМИ существует суд, а не камни. В противном случае журналист будет бояться объективно писать, скажем, о том же Майдане. А вдруг придут и по голове палкой дадут, если в тексте появится какой-то негатив?

2. С вашей точки зрения, как власть должна реагировать на подобные происшествия?

Мне непонятна позиция власти. Должны быть открыты уголовные дела, представители правоохранительных органов обязаны публично заявить о том, что подобные акции недопустимы. Стоит напасть на журналистов «5 канала», как это случилось 2 июля на Майдане, так в тот же день виновных находят. Так неправильно.

3. Как СМИ должны реагировать на подобные инциденты?

Максимально консолидироваться. Я же увидел много непрофессионализма и две разные позиции среди журналистов. Первая — позиция опытных людей, которые в журналистике не менее 10 лет и успели поработать в разных условиях. Они жестко осуждают случившееся. И вторая — позиция молодых журналистов. Они прикрываются революционной сознательностью и в этот момент перестают быть журналистами, становясь общественными активистами. А значит должны сдать свои журналистские удостоверения. Их эта ситуация «обрадовала». Более того, они подливают масла в огонь. И не осознают, что уже через несколько лет со сменой власти пламя может загореться под их же стулом. СМИ не должны ставить под удар кого-либо из своих коллег, сейчас журналистам как никогда важно быть толерантными по отношению друг к другу.

4. По окончании революции многие СМИ заняли определенную сторону конфликта, стали ангажированными. Как это повлияет на рынок украинских медиа в целом?

Когда читателю надоест получать в каком-то журнале одностороннюю информацию, он попросту перестанет его покупать. Революция всем надоела, надоест и война. Читатель перенасытился эмоциями, ему нужна объективная информация. Отсутствие объективности и разносторонних мнений приведет к потере читателя, в результате уйдет рекламодатель. Революция способна убить журналистику, поэтому сейчас медиарынок должен вести себя высокопрофессионально как никогда.

5. Что значит «революция способна убить журналистику»?

Во время революции пресса чувствует себя вольготно и сильно раскручивает гайки, стимулирует общество нарушать принятые правила.

6. Существуют ли в Украине площадки, ассоциации, которые способны задать тон работы для СМИ, конкретизировать стандарты и контролировать деятельность медиа?

Есть Национальный союз журналистов Украины, только не уверен, что он еще жив, так как не знаком с какими-либо результатами его деятельности. В идеале в стране должен появиться совет, в состав которого войдут известные независимые журналисты. Их в Украине единицы. Ориентируясь на стандарты, они должны выносить приговор тем СМИ, которые публикуют открытую пропаганду или джинсу. В других странах для этого созданы специальные организации, которые работают эффективнее, потому что имеют больше непосредственного влияния на издания.

7. О каких организациях идет речь?

Скажем, в Шри-Ланке работает общественная организация по защите прав читателей, контролирующая информационную политику всех изданий. При этом она существует за счет взносов самих изданий: вступительных при получении лицензии и постоянных членских. Организация может обращаться к изданиям с обвинениями, после чего, например, там может выйти заметка приблизительно следующего содержания: «По требованию организации защиты прав читателей мы должны сообщить, что в такой-то статье мы не предоставили такой-то факт». Это что-то вроде украинского Комитета по защите прав потребителей.