Чтобы выяснить, насколько силен эффект от подписания Соглашения об ассоциации с ЕС, «Репортер» изучил последствия этого документа для членов типичной украинской семьи, проживающей в Черкасской области, и людей из круга их общения. Все они — совершеннолетние, работоспособные, трудоустроенные, имеют планы и увлечения

Сыродел-экспортер

Отец семейства Михаил Никифорович работает главным технологом на одном из сыродельных предприятий в Черкасской области. Предприятие лихорадит уже третий год подряд.

— Возможно, Соглашение об ассоциации с ЕС как-то изменит дела в вашем производстве?

Он отвечает с ухмылкой:

— У моих работодателей давно с делами непорядок. Сначала конфликт между совладельцами, потом введение нового технического регламента на сыры в странах Таможенного союза, девальвация гривны и трудности с выплатами по валютным кредитам.

— А все же?

— Российский рынок мы, скорее всего, потеряем. А что касается рынка ЕС, то, если серьезно, в той же Польше один литр молока, закупаемого у селянина, обходится дешевле, а качество молока — выше. В итоге при всех прочих равных условиях польский сыр дешевле и качественнее украинского.

— Что намерен делать ваш работодатель?

— Он нашел ответ. Строит производство в Польше, которое и будет поставлять в Россию сыры под нашими торговыми марками. Надеюсь, ему хватит денег, а украинские партнеры, которые увлеклись войной и АТО, его не подведут. Мы же либо будем вынуждены переориентироваться на сугубо украинский рынок (а это снижение объемов производства на треть, и то придется конкурировать с европейским товаром), либо вспоминать о производстве сухого молока и казеина с дальнейшим экспортом этих товаров в Китай.

— И каково же решение проблемы?

— Я вижу два выхода. Первый — дальнейшая девальвация гривны. Тогда европейские сыры станут попросту неконкурентоспособными на украинском рынке. Второй — быстрое создание в Украине европейской или хотя бы польской системы поддержки сельского хозяйства и пищевой промышленности.

Но первый вариант для нас не подходит. Мы просто не выдержим девальвации гривны в условиях закрытия рынка. А второй неспособно реализовать государство. Наши польские коллеги могут получить кредит под 3,5%, мы — под 20–25%. В Польше фермеры получают дотацию в несколько сотен евро на каждую корову. В Польше расходы на научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки (НИОКР) освобождаются от налогообложения. У нас — нет. Так что будущее полно сюрпризов.

Айтишник-эмигрант

Супруга Михаила Никифоро-вича Мария — домохозяйка. Большую часть жизни она посвятила детям, их образованию и устройству в жизни. Ее любимчик — сын Максим, ему 26 лет. В апреле прошлого года парень вместе со своей женой эмигрировал на Кипр. В Украине он работал веб-разработчиком. Тем же он занимается сейчас за границей. Свой переезд Максим комментирует очень просто: «Устал жить в постоянном напряжении и бороться за жизнь в бедном регионе».

— Сложностей при переезде у нас с женой не возникло, все хлопоты на себя взяла компания. Даже жилье нашла фирма: офис-менеджер предприятия договорилась о просмотре квартир. То же самое происходило при прохождении всех формальностей, вроде сдачи медицинских анализов. Что касается моей работы, то я трудоустроен официально. Новое начальство относится по-дружески, а в компании всячески приветствуется генерирование и воплощение новых идей. Мне и жене сразу же предоставили медицинскую страховку. Очень порадовала возможность лечиться у любого частного доктора или в любой клинике, стандарты медицинского обслуживания там высочайшие. Запомнился случай: прежде чем сделать флюорографию, доктор несколько раз поинтересовался у жены, не беременна ли она и уверена ли она в этом. Я знаю, что мой пример — типичный. Но были исключения: права многих моих друзей-эмигрантов ущемлялись за рубежом. Сейчас их должны уравнять. Скажем, мой приятель Саша из Черновцов долгое время не мог заключить долгосрочный договор на работу в Лондоне и более года получал зарплату на 20% ниже, чем его коллега, занимающий аналогичную должность. Плюс ко всему у него были сложности с оформлением страховки и ему не давали отпуск. Шеф моего друга часто унижал его: дескать, диплом у него не европейского образца и еще вопрос — может ли он легально числиться на должности, которую занимает. Хотя на самом деле разница между двумя сослуживцами была лишь в том, что коллега моего друга — коренной житель Лондона, пусть ленивый и неповоротливый, зато носитель языка, у него хорошая родословная, он состоит в престижном сигарном клубе, куда не впускают «левых», и носит пиджак с клубным лейблом. Мой друг решил для себя так: «Закончу важный проект — и поговорю обстоятельно с шефом. Напомню о своих успехах, достижениях и вкладе в дела фирмы. А потом попрошу уравнять меня в правах». Теперь он точно знает, что может на это рассчитывать.

Колбасник-работодатель

Второго, старшего сына черкасской семьи зовут Юрий, ему 27 лет. После окончания сельскохозяйственной академии он выкупил и реконструировал заброшенный колхозный свинарник на 500 голов, закупает двухнедельных поросят в Германии, откармливает их и — благо есть небольшой колбасный цех — продает мясо и колбасу на местном базаре.

— Как идут у вас дела?

— Как у всех. Весенняя девальвация гривны очень негативно повлияла.

— Вы подняли цены и потеряли клиентов?

— Не всех. Но да, мои поросята подорожали в полтора раза. Было даже желание перейти на животных украинской селекции и отказаться от импорта. Но, взвесив все здраво, все-таки отбросил эту идею.

— Почему?

— Дело в том, что немецкие поросята на килограмм привеса потребляют в полтора раза меньше кормов, при этом они реже болеют и быстрее растут.

— С какими чувствами и настроением вы ждете вступления в силу Соглашения об ассоциации с ЕС?

— С большой тревогой. Животноводам будет запрещено резать свиней на заднем дворе, а сертифицированной бойни в родном райцентре нет, и вести животных на убой в Черкассы, потом в полутушах возвращать обратно в колбасный цех — слишком накладно.

Юрий стоит перед дилеммой: нарушить законодательство, переведя колбасный цех на нелегальное положение, как это уже сделало большинство его коллег, либо закрыть производство, оставив пятерых работников — бывших одноклассников и соседей — без работы, а себя — без большей части прибыли.

Мини-олигарх

Ярослав Андреевич после вы-хода на пенсию с должности заместителя министра, как и многие коллеги, занялся бизнесом. Он у него разнопрофильный: строительство, автомобильные перевозки, оптовая торговля продуктами питания и даже выращивание яблок. Евроинтеграция повлияет на бизнес Ярослава Андреевича и его семью крайне неоднозначно.

— Главный плюс — надежда на упрощение визового режима. Я смогу проведывать детей-школьников в Лондоне.

— Но с Соглашением об ассоциации это никак не связано.

— Да, увы, это правда, как и то, что весь мой бизнес находится в зоне риска: польские яблоки дешевле украинских и конкурировать с ними можно только за счет удешевления логистики.

— Так удешевите. Это и есть тот самый евроинтеграционный вызов.

— Все не так просто. Для этого нужно построить один, а еще лучше два склада для хранения фруктов. Кто мне сейчас кредит даст? Вы пойдите в любой приличный из оставшихся банков и попробуйте оформить кредит на авто под залог действующего — пройдете семь кругов ада, но так ничего и не получите.

Кроме того, Ярослав Андреевич считает, что приход в страну польских, чешских или венгерских автоперевозчиков может резко подорвать рентабельность его автобусных маршрутов в Испанию и Португалию, которые сейчас фактически занимают монопольное положение. А деревоперерабатывающее предприятие бизнесмена сейчас находится под угрозой закрытия — не получается конкурировать с дешевыми, но качественными белорусскими столами, стульями и дверями.

— Так ведь зона свободной торговли с ЕС предоставляет шанс скупить дешево бэушные деревоперерабатывающие станки, с тем чтобы снизить себестоимость производства. Воспользуйтесь этим.

— Да, я знаю. Это может дать шанс. Есть он и у кирпичного завода, который был остановлен и может быть перезапущен, если удастся взять в лизинг современное европейское оборудование по производству кирпича. Оно в разы менее энергоемкое.

Олигарх средней руки

Нелегко придется после вступления в силу Соглашения о зоне свободной торговли с ЕС и бывшему бизнес-партнеру Ярослава Андреевича, предпринимателю Василию, владельцу небольшого машиностроительного предприятия в Житомире. Он изготавливал котельное оборудование еще в советские времена, как правило, для нефтяников и газовиков в Сибири. С помощью его агрегатов отапливались как сибирские поселки, так и буровые установки и прочее технологическое оборудование.

— Как сегодня у вас обстоят дела с заказами из России?

— Их становится меньше. И, знаете, даже не из-за войны или торговых ограничений, а из-за того, что в России за последнюю пятилетку было построено несколько аналогичных производств, которые выпускают более конкурентоспособную на рынке РФ продукцию, нежели житомирское предприятие. Это происходит за счет более дешевой логистики, более выгодных условий кредитования и благодаря поддержке со стороны государственных лизинговых компаний.

— И что вы решили делать?

— Я вижу один выход — альтернативная энергетика.

Василий начал производить котлы для утилизации лузги — отходов маслоэкстракционных заводов, потом перешел на производство котлов для ТЭЦ на твердом древесном топливе.

— Несколько таких станций сейчас строят в Полесье. Я посовещался с друзьями и даже подумал о линейке небольших домашних котлов на паллетах, надеюсь, мне удастся реализовать масштабный проект за деньги ЕС.

Что касается российского рынка, то бизнесмен считает, что он будет закрыт для него после вступления в силу соглашения о ЗСТ («задавят на таможне»).

— Ну а в целом, как на вашем бизнесе скажется зона свободной торговли?

— Неоднозначно. В техническом и технологическом отношении я готов как работать в странах ЕС, так и конкурировать с европейскими производителями, однако на практике могу не выдержать конкуренции из-за отсутствия в Украине системы господдержки предприятий. К примеру, в российских тендерах я конкурирую с немецкими фирмами, которые получают поддержку со стороны «Гермеса» — это немецкое агентство по поддержке экспорта. «Гермес» страхует как продукцию, так и контракты, привлекает льготное финансирование и предоставляет целый ряд других финансовых услуг, вроде выдачи гарантий под банковские аккредитивы. Мне же искать поддержки не у кого. И в итоге тем же россиянам удобнее покупать немецкую продукцию, которая в два-три раза дешевле, только из-за того, что я вынужден работать по предоплате. А немцы могут предоставлять удобные для покупателя отсрочки платежа. Аналогичная ситуация и на внутреннем рынке. В той же Польше или Чехии государство субсидирует покупку твердотопливных котлов: либо предоставлением целевой помощи для малообеспеченных, либо налоговыми скидками, либо льготными кредитами. В итоге у наших западных со-седей фактически любой хозяин дома или квартиры — есть у него деньги или нет — может установить у себя современный экономный твердотопливный котел. У нас же селяне вынуждены пользоваться устаревшими, прожорливыми газовыми котлами только из-за того, что у них нет денег на установку современного оборудования.

Автодилер-стоик

Андрею 35 лет, в автодилерском бизнесе он уже более десяти лет. Сейчас у него не лучшие времена — совсем никудышный спрос на авто.

— Если раньше особо ленивые продавцы от клиентов прятались, то теперь буквально набрасываются. Один клиент за неделю на семерых продавцов — уже хорошо. Причем маржа с проданного автомобиля
абсурдная — 200 грн. Машины продаются чуть ли не по себестоимости, потому что легче продать машину в ноль, чем платить заводу пеню и штрафные санкции за простой.

— Что изменится для вас как автодилера после подписания Соглашения об ассоциации?

— Да абсолютно ничего, — тяжко вздыхает Андрей. — Цена на автомобиль зависит от отчисления в Пенсионный фонд, пошлины, отпускной цены завода-изготовителя, акцизного сбора, сбора при первой регистрации и НДС. Так вот, кроме ввозной пошлины, ни одна из составляющих ценообразования на авто этим соглашением не меняется. Да и то, переходный период для уменьшения пошлины — 15 лет. Теоретически она будет снижаться на один процент каждый год начиная с 2016 года. На самом деле Украина себя «защитила»: если импорт авто из ЕС составляет 45 тысяч штук в год, то мы имеем право оставлять пошлины на том же уровне — 10%. При стабильном рынке в 200 тысяч автомобилей 45 тысяч в год мы точно продадим. Так что пошлины будут каждый год оставлять на старом уровне, и лишь через 15 лет они снизятся на 10%.

— Приведет ли снижение пошлин к автоматическому снижению цен на импортные авто?

— В теории можно говорить о падении цены. Но реально стоимость автомобилей поднялась на 45% без пошлин, только за счет падения курса гривны. Даже если мы отрежем все 10% сразу, цена все равно практически не уменьшится. Подорожало все: запчасти, газ, бензин и т. д. Если еще говорить о том, чтобы опускать цену, то это рыть себе могилу и еще сверху себя землей присыпать, — грустным голосом констатирует Андрей. — Государству же сейчас не до автобизнеса. Единственное, что остается, — ждать улучшения экономической ситуации.

Андрей жалуется, что авторынок сужается, его коллеги по бизнесу увольняют персонал. Фирмы, арендовавшие помещения, уже закрылись. Если в 2008 году у многих компаний был денежный запас, то за последние несколько лет все потрачено, и сейчас в сейфах всех дилеров мышь повесилась.

— И все же что изменит зона свободной торговли?

— Выживет около 60% компаний, которые занимаются дилерским бизнесом. Ведь платить зарплаты на прежнем уровне уже невозможно, и качество сервиса может упасть, что всегда сказывается на клиентуре. Зато когда кризис закончится, самые стойкие резко нарастят обороты и «выстрелят» как никогда.