Первое, от чего сносит башню на месте катастрофы, — это запах. Запах свежескошенного сена. Жители небольшого села Грабово сушат и скирдуют его прямо на улице в паре десятков метров от главной дороги, заставленной машинами спасателей и журналистов. С каждым шагом в сторону дороги к этому мирному пасторальному аромату примешиваются совсем другие — посторонние и пугающие. Запахи авиатоплива, сгоревшей изоляции, разлагающихся тел

Ищут пожарные, ищет милиция

По обгоревшему полю, заваленному обломками самолета, бродят уставшие люди в форме оперативно-спасательной службы. Чуть выше по дороге разбито три палатки. Это оперативный штаб, многие ночуют прямо здесь. Сегодня воскресенье, 20 июля, специалисты областного управления Министерства чрезвычайных ситуаций занимаются поиском останков пассажиров уже третий день. Среди людей в форме несколько человек разговаривают между собой с выраженным российским акцентом. Это дает повод для слухов: якобы российские консультанты на месте аварии скрывают улики, свидетельствующие о том, что самолет сбили боевики самопровозглашенной ДНР или российские военные. Но пока все ищут тела.

Большую часть трупов, жертв авиакатастрофы, собрали в мешки и увезли еще в субботу вечером, через двое суток после падения самолета. Хотя несколькими часами ранее премьер-министр самопровозглашенной ДНР Александр Бородай пообещал обеспечить сохранность места катастрофы до прибытия международных экспертов. Но в тени сейчас 30 градусов, а тела лежат под открытым небом на солнцепеке.

— Нашел, вот здесь под обшивкой, — кричит спасатель с российским акцентом. Журналистов отгоняют подальше от заграждения — натянутой красно-белой ленты. Через несколько минут трое сотрудников МЧС осторожно вытаскивают из-под обломков труп со следами обгоревшей одежды. Точнее, его половину.

В воскресенье, когда большая часть останков уже собрана, их ищут в основном под завалами. Окрестные поля кукурузы и подсолнухов прочесывают местные жители, работники соседних шахт. Говорят, что находят тела по скоплению мух. Территория, по которой разлетелись части самолета, огромна. Сперва спасатели говорили о 10 км², потом площадь увеличилась почти до 50 км².

Людей, которые ищут тела, не хватает. Всеобщий стресс превращает разговоры с эмчеэсниками и добровольцами в агрессивную перепалку. Вчера с одним из шахтеров от увиденного случился припадок, с тех пор рядом постоянно дежурит скорая помощь, уже абсолютно бесполезная для пассажиров «Боинга».

По словам спасателей, работающих на месте падения «Боинга-777», площадь территории, по которой разлетелись части самолета, равняется 50 км²

— Ходили ото, значить, зараз по кукурузі, знайшли дві руки і ногу чию-то. Стопу то есть, не всю ногу, — трое слегка подвыпивших мужиков лет за 50 понуро бредут домой по улице Грабово.

Они вызвались помогать спасателям добровольно, но то ли устали, то ли не выдержали. Собираются «добавить» за упокой.

— Воно десь після трьох часов начало падать, — неохотно начинает тот, что постарше.

— Та яке «після трьох». У п’ять годин, — поправляет второй.

— Точно, у п’ять. Я як раз скупався, а воно як рване у небі, а потім второй раз. І посипалось усе, прямо через облака. Страшно! Скоти, б…дь, хто його так робить…

Полет «Валькирии»

От Грабово до поселка Рассыпное почти 8 км. В Рассыпном упала носовая часть самолета, она лежит прямо между чьим-то полем с подсолнухами и небольшим участком с картофелем.

— Осторожно, не потопчите картошку, — заботливо говорит нам местный милиционер. Похоже, задача его и небольшой группы вооруженных боевиков, расположившихся в теньке неподалеку, — провожать к месту падения обломков журналистов, поток которых не прекращается ни на минуту.

— Думаете, кто-то будет ее здесь выкапывать?

— Нужда придет — выкопают и съедят. Такая ситуация, что всего можно ожидать.

Возле кабины разбросаны личные вещи пассажиров и экипажа. Мешки с почтой TNT (TNT Express — международная служба доставки почты и грузов. — «Репортер»), какие-то бортовые приборы, разбитые планшеты и ноутбуки. Чуть дальше в поле среди подсолнухов натыкаемся на пару десятков виниловых пластинок. Классическая музыка: «Энигма» Элгара, «Дон Жуан» Штрауса, «Валькирия» Вагнера.

У обломков местные жители уже соорудили импровизированный мемориал из личных вещей погибших. Несколько книг, игрушки, детские балетки с Hello Kitty серебристого цвета. Почти новые, размером на девочку лет 10. Горят лампадки, несколько букетов.

С цветами приходят и два парня, лет 18–19. Молча кладут их к балеткам, нервно закуривают.

— Я, когда взрывы услышал, на балкон выскочил. Думал, может, и до нас бои добрались? А потом смотрю, а с неба это все как посыпалось, — похоже, юноша старательно опускает из своей речи слова «трупы» или «тела». — Казалось, прямо на нас сейчас упадет, но нет, полетело на другие улицы. На стадион школьный один упал, там как раз пацаны в футбол гоняли. Да вы посмотрите, там у нас в одном доме даже крышу проломило.

Попугай ара, выпавший из самолета. Кроме прочего, в багажном отделении «Боинга-777», сбитого над Донецкой областью, перевозили ценных птиц

Плитка перед домом и небольшая полянка на огороде Марины посыпаны хлоркой. Но запах все равно не удается вывести. Два тела пролежали у нее во дворе до вечера субботы. На белых пятнах хлорки лежат уже увядшие чернобривцы.

— Мы с мужем сначала в погреб побежали, думали, что бомбят. А потом слышу, как грохнется что-то на крышу. Думаю, куда ж это так попало, что так швыряет. А потом муж выскочил, смотрит, а там две половины тела. На крышу упало, проломило шифер, окно разбило. И в огороде еще одну девушку нашли. Господи, когда ж это кончится уже, когда мир настанет?! — женщина срывается на рыдания.

Добро не пропадет

Такие истории в этом районе Рассыпного — в каждом дворе. Местные отходят от шока по-разному.

— Нет, Семеныч, ты расскажи им, расскажи, как ты мне эту женщину на огород перекидывал, — смеясь, кричит соседу немолодой мужчина без рубашки.

— Не бреши, ничего я не перекидывал, она на меже упала!

Мужики показывают нам еще обломки, на соседнем огороде лежит какой-то компрессор.

— Чует мое сердце, сопрет его кто-то. 20 с лишним килограмм, алюминий и все такое. Спасатели тела забрали, а обломки не нужны никому, все во дворах осядет.

— Ты что, ты что, шахтеры вон вчера говорили, что одного дээнэровца свои же и пристрелили за мародерство у самолета.

Слухи о мародерстве на месте катастрофы активно ходят с первых часов после падения «Боинга». Даже руководство ДНР, заявляя в субботу, что обеспечивает надежную охрану зоны падения, допустило, что кто-то мог воспользоваться кредитными карточками погибших.

В понедельник, когда с участка поиска тел возле Грабово снимают ограждение, становится понятно, что слухи скорее всего не беспочвенные. Почти все рюкзаки и чемоданы вскрыты. Рядом можно найти разве что очки, книги, какую-то одежду, разбитую технику. Чехлы от фотоаппаратов и телефонов пусты.

— Выпустили, блин, кротов этих трупы собирать, конечно, ничего не останется, — возмущается наш водитель, почему-то во всем виня шахтеров.

Вдоль дороги, впрочем, сложены вполне целые чемоданы. На видном месте лежат почти целый смартфон и две бутылки скотча из дьюти-фри. Смахивает на показуху для миссии ОБСЕ, которая с пятницы ежедневно выезжает на место катастрофы.

Ближе к вечеру понедельника спасатели объявляют о прекращении поиска останков. Найдены «почти все» — 282 трупа и 87 фрагментов. Оперативный штаб сворачивают. Красиво сложенные вдоль дороги чемоданы швыряют в грузовик и везут в Торез, где уже третий день стоят рефрижераторные вагоны с телами.

Пока спасатели собирают палатки и чемоданы, в 10 метрах от дороги загорается какая-то часть корпуса — очевидно, от жары воспламенилась изоляция. Рядом лежит труп собаки-спаниеля, чуть дальше — огромный красочный попугай Ара. Тоже мертвый. Клетку, видимо, разнесло при падении. Всех их перевозили в багажном отделении самолета. Трупы животных никто не собирал, там они и остались.

— У вас там горит, — показываю подполковнику МЧС, озабоченно пакующему чьи-то сумки в микроавтобус.

— Раз горит, значит, потушим, — огрызается он.

Возгорание, угрожавшее перерасти в пожар, тушат уже местные.

Истина где-то не здесь

Первые международные эксперты прибыли в Донецк только в понедельник утром. Трое криминалистов из Нидерландов хмуро прохаживаются по месту катастрофы с наблюдателями ОБСЕ. Именно на последних в эти дни обрушился основной шквал вопросов журналистов.

— Я еще раз повторяю, — устало говорит спикер миссии Майкл Боцюркив, — мы не ведем расследование, мы только наблюдатели.

К месту происшествия миссия ОБСЕ прибыла еще в пятницу. Но в полном доступе к зоне катастрофы руководители ДНР им отказали. Якобы из соображений безопасности. В пятницу при виде колонны наблюдателей кто-то даже открыл предупредительный огонь в воздух. Впоследствии представители ОБСЕ заявляли о более свободном доступе и улучшении ситуации с безопасностью.

Загадок на месте катастрофы достаточно. Неизвестно до конца, зачем часть тел якобы еще в субботу была увезена с места крушения не на станцию Торез, а в донецкий морг? Почему руководители ДНР несколько дней отрицали факт нахождения бортовых самописцев, а в ночь с понедельника на вторник торжественно передали их представителям Malaysia Airlines?

Официальный Киев считает, что таким образом в ДНР пытаются сфальсифицировать улики, свидетельствующие, что самолет был сбит именно ее боевиками из зенитно-ракетных комплексов «Бук». ДНР, в свою очередь, обвиняет Киев в попытках препятствовать расследованию, которое должно показать, что виновна именно украинская армия.

Обычные жители Донецка украинским властям не верят. О том, что самолет сбили «киевские каратели», я узнал, как только приехал в город, от пассажиров утреннего троллейбуса. Мол, зачем ждать каких-то результатов, если и так все понятно?

Недоверие к украинскому правительству толкает местных в объятия всевозможных конспирологических теорий. Одна из них гласит, что на борту «Боинга» летели уже мертвые тела, а самолет был сбит, чтобы скомпрометировать ДНР и Россию.

— Вот вы скажите, — почему-то допытывается у нас тот самый Семеныч из Рассыпного, — почему крови на трупах нет? Что это за трупы, если крови нет?

— Я сама не видела, но мне кто-то говорил из наших, что вслед за «Боингом» вроде бы истребитель видел. «Сушки» их, кажется, называют, — вторит кому-то Марина, на двор которой упало два трупа.

— А вы знаете, что в самолете еды не было? Как это такой длинный рейс, а еды не было? — судачат между собой жители Грабово.

Трудно сказать, устроит ли их официальный результат расследования, когда он будет опубликован.

— А ты знаешь, здесь столько муток и столько лжи, что я уже ничему не поверю, — говорит мне на прощание таксист, когда мы провожаем взглядом поезд с телами, наконец-то отбывший из Тореза в сторону Харькова.