«Война!» Неделю назад, когда малайзийский «Боинг-777» сбили над Донбассом, это была первая эмоциональная реакция соцсетей. Многие считали, что торезская катастрофа станет переломным моментом в ситуации на востоке Украины, выведя этот конфликт с регионального на международный уровень. Но, пусть Донбасс и попал на первые полосы СМИ всего мира, с каждым днем шансов на изменение внутриукраинской повестки дня в связи с катастрофой «Боинга» становится все меньше

Варианты радикального изменения ситуации все еще существуют, но их суммарная вероятность ниже, чем у основного сценария, мало зависящего от торезской трагедии. Впрочем, остается возможность, при которой все изменит содержание «черных ящиков».

ПОЛШАГА К ВОЙНЕ

Вероятность: 50%

Падение «Боинга» — катастрофа, но в сравнении с глобальными изменениями в геополитике, за которые ведется борьба на внутриукраинском фронте, это всего лишь эпизод, способный качнуть чашу весов в ту или иную сторону, но не изменить решающие факторы, определяющие логику событий в Донбассе.

Чаша весов действительно окажется сдвинутой. Лидеры стран ЕС не могли не отреагировать на падение самолета, две трети пассажиров которого были гражданами Нидерландов — страны, не слишком влиятельной в Евросоюзе, но все же имеющей свой голос и при этом весьма близкой к двум его лидерам: Германии и Франции. А поскольку основной версией все-таки является выстрел сепаратистов, поддерживаемых Россией, то усиление антироссийской риторики Ангелы Меркель и ее союзников выглядит в данной ситуации просто обязательным ритуалом. Обязательным ритуалом являлись бы и новые санкции против Кремля, если бы не одно но: очередную их дозу крайне несвоевременно выдали на недавнем саммите лидеров стран ЕС. Этот пакет условно был назван санкциями-2½, то есть это нечто среднее между вторым этапом санкций, никак не повлиявшим на позицию Кремля, и третьим этапом, который создаст экономические проблемы не только России, но и Евросоюзу. Однако за прошедшие десять дней у Ангелы Меркель и Франсуа Олланда не стало больше желания создавать проблемы для собственной экономики санкциями-3, а пакет санкций-2¾ еще не придуман. Потому с самого начала несложно было предположить, что всплеск антироссийской риторики будет сопровождаться не новыми санкциями, а решением ускорить введение уже принятых.

По сути, Берлину и Парижу надо было выдержать нужную линию лишь в течение первой недели после катастрофы, после чего внимание к ней в СМИ (и, соответственно, в обществе) неизбежно начинает ослабевать. Кроме того, имея за спиной не прекращающееся давление со стороны Соединенных Штатов, лидеры Евросоюза все равно были бы вынуждены вести эту игру, разве что более растянутую во времени. Потому реакция Меркель и Олланда оказалась сколь жесткой, столь же и прогнозируемой.

Иное дело США. У американцев поле для маневров шире, поскольку их-то никто и ничто не подталкивает к принятию тех или иных решений, за исключением собственных интересов и общественного мнения страны. И решение сената США о признании Украины (а заодно и Грузии с Молдавией) военным союзником вне блока НАТО при условии его одобрения Бараком Обамой открывает новые возможности для вмешательства в украинский конфликт, вплоть до вовлечения в него американской армии.

Однако такой сценарий маловероятен. Заявления США об участии России в событиях в Донбассе являются палкой о двух концах, поскольку, с одной стороны, дают возможность вводить санкции против Кремля, но с другой — ставят американское общество перед угрозой конфликта не с вооруженными сепаратистами, а с ядерной державой. Поэтому наиболее вероятным является усиление американской помощи украинскому правительству вооружением и военными советниками при возможном участии спецподразделений для выполнения особо важных задач.

При этом ближайшей задачей Белого дома остается непосредственное вовлечение России во внутриукраинский конфликт, которое вынудит Евросоюз ввести третий пакет санкций против Москвы. Видимо, в Вашингтоне полагают, что угроза полного военного разгрома «народных республик» (что при поддержке США будет задачей вполне реальной для Киева) побудит Москву прибегнуть к открытой интервенции в Украину.

ПОЧТИ СТАТУС-КВО

Вероятность: 30%

Однако существует и более мягкий вариант, отличающийся от предыдущего лишь одним пунктом: Вашингтон ограничится уже введенным третьим пакетом экономических санкций и декларативной военной поддержкой. Это не соответствует долгосрочной американской стратегии, предусматривающей экономическое ослабление России и Евросоюза, однако данный сценарий также вполне вероятен по некоторым причинам.

Первая — непопулярность американского вмешательства во внутри-украинский конфликт. Западные СМИ в последние месяцы подавали войну в Донбассе без четкого знака «плюс» или «минус»: там выходили и репортажи «с той стороны», благодаря которым у значительной части американцев (и европейцев) сложилось понимание, что в Украине происходит внутренний конфликт, в котором Россия помогает одной из сторон, однако не является ключевым фактором. Не случайно уровень поддержки украинской политики Обамы — 33–35%, что делает практически нереальным прямое военное вмешательство и ставит под сомнение необходимость усиления вмешательства косвенного.

К тому же, как бы это цинично ни звучало, катастрофа малайзийского «Боинга» не стала для США шоком: вопреки «надежной информации» Зоряна Шкиряка, в ней не погиб ни один американец, а потому оснований для нового витка напряженности в отношениях с Россией нет. К тому же стоит иметь в виду, что расшифровка данных «черных ящиков» с высокой долей вероятности не добавит ничего нового к уже имеющейся информации: они лишь способны подтвердить факт выстрела по самолету, но вряд ли станут подтверждением того, что стреляли именно сепаратисты.

Вторая причина, по которой Штаты могут на данном этапе отказаться от эскалации конфликта в Украине, — потенциальная угроза усиления напряженности в других взрывоопасных регионах, прежде всего на Ближнем Востоке, где горячими точками являются Ирак и Израиль, а в уме приходится держать и перманентно нестабильный Афганистан. Взрыв в любой из этих точек вынудит США снизить свой интерес к Украине.

Дополнительными факторами для сохранения статус-кво является желание ключевых европейских государств заморозить украинский конфликт или хотя бы перевести его в вялотекущую фазу на неопределенное время (поскольку на данный момент в ЕС не видят приемлемого варианта его разрешения), а также нежелание Москвы идти на эскалацию в ближайшие месяцы. Кремль, судя по всему, хочет обойтись без прямого вмешательства, сделав ставку на ожидание социального взрыва внутри Украины, а потому его ближайшая цель — дать ДНР и ЛНР возможность продержаться до октября-ноября, когда внутриукраинская ситуация может достичь критической отметки.

РАЗВЯЗКА: ВОЙНА

Вероятность: 20%

Отсутствие войны как основного плана действий Москвы не означает, что российское вторжение вообще невозможно. Не стоит забывать, что для Владимира Путина уже не существует политических факторов, которые удерживали бы его от такого шага. Еще в марте, приняв решение о присоединении Крыма, он сломал систему международных отношений, которая строилась на незыблемости границ.

Косово в этой системе было исключением, которое Запад себе позволил, но не собирался позволять кому-то еще. Однако в мире существует немало стран, желающих сломать эту систему и потому сочувствующих России в начатой ею борьбе за новое мироустройство. Прежде всего, конечно, речь идет о Китае, претендующем на роль мировой державы и имеющем постоянную фантомную боль в виде отторгнутого Тайваня. Опираясь на эту поддержку, Путин явно намерен довести дело до новых Ялты и Потсдама, где он планирует не только закрепить статус Крыма, но и провести глобальный пересмотр постсоветских границ, который коснется как минимум Молдавии и Грузии, а как максимум — Белоруссии и континентальной части Украины.

Проще говоря, еще присоединяя Крым, Кремль был готов к войне с Украиной. В этом его основное преимущество перед Белым домом, который вряд ли когда-нибудь решится на участие своей армии в войне с Россией на украинской территории. Другое дело, что готовность Путина не означает его желания идти на этот шаг. К нему Кремль подталкивают национал-патриоты, пугая Путина судьбой Януковича, который не решился разогнать Майдан и потерял власть. Однако, если послушать «верных путинцев», то они как раз очень скептически относятся к перспективе интервенции, считая, что этого как раз и хотят американцы, чтобы окончательно поссорить ЕС и Россию и выступить против Москвы единым западным фронтом. Основной стратегией Кремля остается попытка перетянуть на свою сторону ведущие страны Европы, чтобы те выступили по украинскому вопросу солидарно с Москвой, потребовав от Киева прекращения боевых действий на востоке с последующей интеграцией сепаратистов в политическую жизнь Украины или, де-факто, созданием на территории Донбасса нового Приднестровья.

Соответственно, до тех пор пока в Москве сохраняют надежду на этот вариант, о вторжении речи быть не может. Но оно станет вероятным в трех случаях. Во-первых, если ЕС решится-таки на серьезные санкции против России, разрушив тем самым иллюзии Кремля о возможности российско-европейского союза (и, безусловно, катастрофа «Боинга» вероятность этого варианта повышает). Во-вторых, как уже говорилось выше, если станет очевидной угроза полного военного разгрома сепаратистов и зачистки Донбасса. В-третьих, в случае открытого военного вмешательства стран НАТО в конфликт на стороне Киева.

В случае вторжения России в Украину ход не только украинской, но и мировой истории может быть круто изменен. Варианты возможны самые различные: от военного ответа Запада и начала полноценной войны России и НАТО до новой холодной войны, при которой США и ЕС свои армии против Москвы не пошлют, но постараются сделать РФ страной-изгоем с перспективой окончательного (военного) решения вопроса в ближайшем будущем.