Несмотря на юный возраст, вчерашние школьники внимательно следят за политическими событиями и пытаются сформировать собственное мнение о происходящем. Уже сейчас они точно знают, в какой стране хотят жить, по сути, сшивая разорванную войной Украину своим представлением о будущем. «Репортер» поговорил с абитуриентами, которые приехали из разных уголков страны поступать в столичные вузы

Дети Крыма

— Спрашивает: «А вы нигде не снимаетесь?» А я ему так кокетливо: «А вы режиссер? Нет? Ну и чего тогда пристаете», — бахвалятся симпатичные абитуриентки, сидя прямо на ступеньках в холле театрального университета имени Карпенко-Карого. Одна из них, прямо скажем, в образе: пергидрольная кудряшка с броским макияжем. Чисто Мэрилин Монро. Здесь таких немало. Перефразируя Станиславского, такие любят себя в искусстве, а не искусство в себе.

Чуть в стороне сидит худенькая девочка в светлой тунике с этническими мотивами и коротких шортах. На лице ни следа косметики. Это Алиса. В Киев она приехала из Крыма, привезла младшую сестру Женю поступать.

— Мы всегда жили в Крыму, в Симферополе, но так получилось, что прописка у нас «материковая». Российское гражданство брать не хотим, а значит поступать на бюджет в родном Крыму Женька теперь не может, — рассказывает Алиса. Сама она получает в Симферополе уже второе образование — учится живописи. Первое у нее по специализации «дизайнер и 3D-визуализатор». Сейчас рисует мультики для американской рекламы. Мечтает создать собственный полноценный мультфильм.

— Одна девчонка — мы с ней в приемной комиссии познакомились, — когда узнала, что мы из Крыма, звала нас к себе в село покушать хорошо. Все думают, что мы голодаем, — смеется Алиса. — Это не так. Хотя цены и выросли сильно.

Вприпрыжку к нам несется ее сестра.

— Разревелась! Ты представляешь, я так переволновалась. Первая вошла! Говорю, не смотрите на меня, я не такая плакса, я сейчас успокоюсь. А он смотрит все равно. Спрашивает, как меня мама называет. Отвечаю как есть — ребенком. А он смеется, — Женя весело тараторит. В ней действительно есть что-то детское: уши слегка торчат, ямочки на обеих щеках. — Спрашивал, почему я хочу быть режиссером в свои 16 лет.

— И что ответила?

— Рассказала, как бабушка с дедушкой (они у нас оба русские филологи) устраивали театральные четверги и как я это терпеть не могла. И как потом попала в арт-центр «Карман», увидела там современный спектакль и влюбилась в театр. Потому что поняла: он может менять людей, заставляя их задавать самим себе важные вопросы. Человек приходит в театр с банальным желанием отдохнуть, а потом — бах! — выходит из зала уже другим. Я бы хотела, чтобы мои спектакли делали людей лучше.

— И что бы ты хотела изменить в людях?

— Хм… Хочется, чтобы люди стали более чуткими. К окружающим и к самим себе. Может быть, после спектакля человек станет чуть внимательнее к близким. Или, например, смелее, не будет бояться выражать свои чувства или займется делом, которое ему по душе.

— А есть такой спектакль, который изменил тебя?

— «Одержимая» по Лесе Украинке, — отвечает без раздумий. — Весь спектакль я просидела с открытым ртом. Не могла понять, за что Мириам так любит Мессию. Почему она его любила? С этим вопросом я и вышла из зала. А пришла домой, стала взахлеб читать о Лесе Украинке, искала, что же побудило ее написать столь драматическую поэму. У нее была безответная любовь — Мержинский. Они оба были больны туберкулезом. Когда он умирал, лишь она была рядом. И записала прощальное письмо его возлюбленной. Мне сложно было это понять. Ведь сама я часто с собой торгуюсь: за что я люблю человека, стоит ли он этого? А она просто любила. Так же, как и писала, — просто потому, что иначе не могла. Так и нужно. Я, кстати, именно после этого спектакля и поняла, что хочу связать свою жизнь с театром. Только боялась. А сегодня днем решила точно: я смогу!

— Из Крыма в Киев не страшно было ехать?

— Что ты! Мы-то знаем, что здесь все спокойно, — отвечает старшая сестра. — Хотя мой парень меня не пускал, говорил, что я сошла с ума и меня тут убьют. Он не дурак, он умный мальчик. Но он искренне в это верит. Многие верят, что Россия спасла их от нападения «ужасных „правосеков“».

— А когда вернетесь из Киева живые-невредимые, думаешь, он успокоится?

— Так две недели назад мы уже ездили сюда. Не убедило.

— А как вам удалось не поддаться общей истерии?

— Мы росли в двойной идеологии: по маминой линии все из-подо Львова, а по папиной — коренные крымчане. Поэтому у нас получалось смотреть в обе стороны. А у большинства альтернативной информации нет: звонят родственникам в Россию и давай друг друга накручивать.

Впрочем, по словам девочек, таких, как они, в Крыму тоже немало. После оккупации в Алисиной группе по живописи из 11 человек осталось двое. Все остальные уехали на материковую Украину.

— Если ты за Украину, то просто молчишь. А те, кто за Россию, они говорят много и часто агрессивно. Поэтому кажется, что пророссийских больше. Говорить о своей проукраинской позиции сейчас небезопасно. В городе появились объявления: «Если вы настоящий патриот России и знаете бандеровцев, не поддерживающих возвращение Крыма домой, сообщайте». И номер ФСБ.

— Есть ли разница между людьми там и тут?

— Есть, — в один голос отвечают сестры. Развивает мысль старшая: — Разность эта в понимании безопасности. Тут люди чувствуют себя в безопасности, когда сами принимают решения и сами отвечают за свою жизнь. Им нужна только одна гарантия — что государство не будет им мешать. А там чувство безопасности может дать только крепкая рука, которая будет решать твои проблемы за тебя.

— Могут ли такие люди жить в одной стране?

— Могут. Нужно только принять эту разницу и учитывать ее. Важно наконец-то начать строить эту страну и рассказывать об этом. Нужно чаще об успехах говорить. Это все время делает Россия. Да, она почти всегда врет. Но Украине есть за что себя хвалить! Вот даже такая мелочь: во время Майдана весь интернет гудел, что «разбомбили Киев», а сегодня мы прошлись по центру, там всю плитку уже восстановили. Но об этом в Крыму мало кто знает.

— Или вот еще, — перебивает Женя. — Многие в Крыму все эти годы смотрели русские каналы и постепенно впитывали в себя российскую пропаганду просто потому, что им сложно было понимать по-украински. Возможно, если бы изначально были две версии каналов — украиноязычная и русскоязычная, но с украинским контентом, — проблем в Крыму сейчас могло бы и не быть. Это нужно было принять. И со временем поколение, для которого украинский язык был проблемой, ушло бы. Уже сейчас для большинства 25–30-летних языковой проблемы в Крыму нет. А мои ровесники и вовсе в большинстве своем патриоты Украины.

На последний звонок многие одноклассники Жени пришли в школу с украинскими ленточками на сумках. Крохотными. Чтобы в случае чего их можно было легко прикрыть ладонью.

Самый умный

В сквере на территории КПИ стоит настоящий танк-паровоз 9П, выпущенный где-то в 1950-х.

— Есть у нас легенда, что этот паровоз тронется с места, когда из КПИ выпустится хоть одна… как бы это помягче сказать… девушка-девушка, — шутит парень, проводящий экскурсию для абитуриентов по корпусам политеха. Те дружно смеются.

Самый высокий из группы Слава слегка сутулится. Через очки в тонкой оправе он смотрит серьезным сосредоточенным взглядом. Подростка в нем выдает лишь кожа. Слава вполне вписался бы в компанию участников передачи «Самый умный».

Уже в шестом классе он начал интересоваться компьютерами и программированием, а в девятом представлял школу на городских олимпиадах по информатике.

У одессита Славы четкая цель — создать украинскую систему электронной коммерции

Сейчас Славе 17, и он приехал из родной Одессы, чтобы изучать в столице компьютерные науки. Слава точно знает, чего хочет достичь. Его цель — создать полноценную систему электронной коммерции в Украине.

— В нашей стране такой системы до сих пор нет. Для интернет-покупок все равно приходится выходить из дома: либо в отделение банка для перевода, либо в банкомат за наличными. Есть, правда, одна-единственная система, но и она работает только с одним банком, — рассказывает мне Слава после экскурсии. — Я уже все продумал. У меня есть команда, даже с юристами договорился, чтобы открыть свое дело. Осталось только образование получить.

— А вдруг кто-то опередит, пока учиться будешь?

— Так я уже сейчас буду начинать этот процесс. Да и потом, люди у нас в большинстве своем ленивые, все ждут, когда кто-то сделает все за них, вместо того чтобы самим придумывать или устраивать что-то новое.

Подходим к одному из корпусов, где принимают документы на Славину специальность. Народу — тьма. Все окружили парня в ярко-синей футболке «Профсоюз студентов КПИ», он оглашает фамилии тех, чья очередь подошла. Там еще человек 60 вчерашних, так что ждать придется долго.

— В работе должно быть три составляющих: чтобы получалась, нравилась и деньги приносила. Вот смотри, — Слава рисует в моем блокноте три пересекающихся окружности. — Это как кольца Борромео, где три кольца составляют единое целое. В том месте, где все они пересекаются, и есть профессиональное счастье.

— Так не у всех получается. А для тебя важнее всего что?

— Я ж с Одессы, — говорит Слава с наигранным одесским акцентом. — А у нас много евреев. Конечно, заработок.

— Скажи, а как ты в Одессе воспринимал события на Майдане?

— Пока это был студенческий протест — нормально. Но потом начался беспредел, и я перешел в состояние нейтралитета.

— По-твоему, такие события не нужны были этой стране?

— Спорный вопрос. Поменяли одно плохое на другое плохое, а людей стало меньше.

— А вот эти люди, которые погибли на Майдане, «Небесная сотня» — для многих они герои. А для тебя?

— Герой — это тот, кто готов на самопожертвование, в ущерб себе, но на пользу людям. А среди погибших на Майдане были и те, кто оказался там случайно или не понимал, что может умереть. Хотя, конечно, те, кто стоял там за идею и за нее погиб, пусть я даже эту идею не разделяю, их мужество я уважаю.

— А что думаешь о нынешних событиях на востоке?

— Глупость это все. Одна сторона не может услышать другую, хотя говорят все об одном и том же. Все хотят мира, но идут на войну.

— Погоди, как же они хотят одного, если часть населения Донбасса открыто выступает за присоединение к России, а верховодят там и вовсе граждане РФ?

— Думаю, там действительно хватает желающих быть частью России. Может быть, стоило провести реальный референдум, на котором спросить местных, чего же они на самом деле хотят. А так людям пришлось просить Россию о помощи. Сейчас разрешить эту ситуацию можно только за столом переговоров.

— Разве с террористами ведут переговоры?

— Тяжело назвать террористами тех, кто защищает свое.

— Что «свое» могут защищать на территории Украины граждане другой страны? Те же Стрелков или Бородай?

— Ну их же местные попросили… — начинает плавать Слава. — Если бы Россия сама хотела отжать Донбасс, она, думаю, с легкостью уже отжала бы и всю Украину, и Европу заодно.

Молчим.

— А для тебя важно, в какой стране жить? — не выдерживаю.

— Да. Если бы такой референдум проходил в Одессе, я лично поставил бы галочку за Украину. Я родился здесь, есть у меня какая-то привязанность. Тем более Украина на самом деле великая страна всегда была. Просто правили не те.

— И многие в Одессе так думают?

— Вот недавно был тур «Океана Эльзы» к 20-летию группы, и в Одессе пришло почти 50 тысяч. Думаю, это показывает, что Одесса никак не против Украины.

— Между тем после концерта местные антимайдановцы пенились, что это «бандеровцев» завезли…

— Что ты! Я сам был на том концерте, не мог такое пропустить! 5% от всего населения Одессы собралось тогда на стадионе, все разные и одновременно объединенные. А когда все дружно подняли украинские флаги во время песни «Стіна», это было потрясяюще!

Пластунка

— Любители сырников — правильные люди. Это я поняла в кофейне, где сейчас подрабатываю. Моя напарница целыми днями ноет, как ей тяжело работать с девяти до девяти. А все потому, что ее единственная цель — заработать денег. Я же в первую очередь «угощаю сырниками» — наблюдаю, как люди смакуют их, кайфуют. Это вдохновляет. Тем более, повторюсь, сырники любят светлые люди.

Приветливая и улыбчивая Саша, похоже, и сама любитель полакомиться сырниками. Ей 16. Родилась и выросла в Боярке Киевской области в семье историков. По родительским стопам, окончив школу, подает документы в Киево-Могилянскую академию на специальность «история».

— Мне нравится здешняя атмосфера. Все известные мне выпускники Могилянки… не то чтобы все они занимали какие-то высокие должности, но все они приличные люди. Для меня это важно, — говорит Саша.

Разговариваем перед входом в университет. Вокруг толпа абитуриентов томится в ожидании своей очереди. Две девчонки — «губки уточкой» — делают уже десятое селфи на фоне очереди в приемную комиссию. Не иначе как будут чекиниться.

Кроме истории Саша будет подавать документы еще и на социальную работу, а также в университет имени Шевченко на китайскую и японскую филологию. Но в приоритете все же история.

— Когда мне было четыре, папа впервые взял меня с собой на археологические раскопки. С тех пор я ездила вместе с ним в экспедиции практически каждый год. Несколько лет подряд это было в районе села Ходосовка в Киевской области. А в прошлом году исследовали древние слои под Коростенем и нашли золотые и серебряные украшения. Я обычно перемывала находки и наносила шифр. А последний раз папа даже разрешил мне делать зарисовки.

Впрочем, увлеченность историей не мешает Саше мечтать о собственной кофейне, а еще о публикации сборника стихов для детей.

— Думаю, когда-нибудь в каком-нибудь закоулке Подола я открою уютную кофейню-кондитерскую в этностиле, — делится мечтами Саша. — А стихи я пишу для двух младших сестричек. И проиллюстрировать будущую книгу сама хочу. Тоже в этносовременном стиле. Надеюсь, эти планы я смогу осуществить уже до конца лета.

Когда Саше было 12, она попала на презентацию «Пласта» (скаутская организация Украины. — «Репортер»). Зацепило. Спустя четыре года активного пластунства девушка планирует собрать собственный курень из детей 12-13 лет, чтобы передать им свой опыт, знания и главную идею «Пласта» — «верность Богу, Украине и своему роду».

— А что это значит для тебя?

— Дай подумать… У Самойленко есть классный стих, «Патриоты» называется. Он о двух типах украинцев. Первые — это те, что лежат на печи и оттуда кричат о любви к Украине, а другие молча идут с плугами и оружием. То есть растят хлеб и защищают Украину. Самойленко все за меня сказал. Хочется думать, что я отношусь ко вторым, — улыбается Саша. — Во время протестов в Киеве меня мама не пускала на Майдан. Я мучилась и переживала, что ничем не могу быть полезна. А потом мы вместе с родителями стали приносить на Майдан продукты. И сейчас моя семья помогает украинской армии. Мы передавали деньги на покупку бронежилетов для бойцов. Каждый должен делать то, что ему по силам. Главное — не жалеть себя и верить в то, то делаешь. Даже если я в своей жизни издам несколько книжек со стихами для детей — это тоже будет вклад в развитие страны.

— Те, кто сейчас сражается в рядах украинской армии на востоке, для тебя герои?

— Безусловно. У нас огромная страна, 46 миллионов, и только эти несколько тысяч добровольцев и солдат рискуют собственными жизнями ради всех нас.

— А что ты чувствуешь к людям, обычным гражданам Украины, которые поддерживают террористов на востоке?

— Наверное, жалость и сочувствие.

— Почему?

— Они податливые очень. Как-то так получается, что, чем ближе к востоку страны, тем легче людьми манипулировать. Может, это оттого, что они предпочитают информацию из России. И в большинстве своем не фильтруют ее и не могут критично оценивать ситуацию. Надеюсь, сейчас они уже начинают переоценивать все происходящее. Ведь, кажется, всем уже должно бы стать очевидно, где правда.

— И где она, по-твоему?

— Правда в том, что конфликт в Украине спровоцирован Россией. И это, по сути, уже вовсе не внутренний конфликт, а агрессия соседнего государства. Очень надеюсь, что люди на востоке тоже начинают это понимать.

— Сможем ли мы после всего этого жить в одной стране?

— Надеюсь, что да. Все эти события — и Майдан, и оккупация Крыма, и война на востоке, какими бы горькими они ни были, это бесконечное напряжение, в котором они нас держат, — формируют понимание того, что на самом деле значит быть независимой страной. Вот я раньше практически не интересовалась судьбой государства, а сейчас это волнует меня. Большинство сейчас это волнует. А значит, есть шанс сделать шаг к реальной независимости.