Украина и Россия начали масштабную торговую войну. Это уже не точечные запреты на ввоз той или иной продукции, а секторальные санкции, которые бьют по брендам, компаниям и целым отраслям украинской и российской экономик

Украинскому закону о санкциях, принятому 14 августа в первом чтении, предшествовала серия взаимных торговых ограничений, которые уже в ближайшее время позволят ощутить холодок войны не только жителям регионов, где идут реальные боевые действия, но и всему населению Украины. Впрочем, последствия торговой войны с соседом, чья экономика в разы превышает украинскую, будут разными. Если российские власти думают об импортозамещении, каким бы болезненным оно ни было для российского потребителя, то Украине необходимы альтернативные рынки сбыта, без которых экономика начнет коллапсировать.

Недавний обмен ударами пришелся по наиболее болезненным для обеих сторон сферам взаимодействия. Для Украины это сельское хозяйство, для России — оборонка и тяжелое машиностроение.

Непитательная среда

Принятый Верховной Радой закон о санкциях в отношении людей и компаний, поддерживающих сепаратизм, не положил начало торговой войне между Украиной и Россией, а скорее легитимизовал ее. Теперь не нужны надуманные поводы для остановки импорта товаров и услуг или блокирования бизнеса дочерних структур, зарегистрированных в недружественной стране компаний. У всех подобных решений будет одно четкое обоснование — поддержка сепаратизма. Так или иначе, торговая война уже идет, и закон лишь создал предпосылки для применения ответных мер.

Больше других от сокращения взаимной торговли пострадали аграрии. Запрет на ввоз украинских кондитерских и молочных продуктов, свиней, соков, кукурузной крупы, семян подсолнечника, картошки и лука лишил производителей около $1 млрд выручки. Таковы подсчеты ассоциации «Украинский клуб аграрного бизнеса». Затронуты именно те группы товаров, где доля РФ в экспортной выручке была наибольшей. Так, в 2013 году 87% экспорта сыров шло в Россию, а также 40% лука, треть соков. Отдельная тема — Крым. Теперь туда нельзя ввозить крупный рогатый скот из Украины. Фактически блокирована поставка колбасы.

Какие-то формальные поводы для ограничения экспорта, безусловно, есть, но вполне очевидно, что задумывались они как способ нанести наибольший урон противнику в торговой войне. Действия России в сфере торговли продуктами питания лишь приблизили неизбежное. Резкое сокращение взаимной торговли соседних государств уже имело место и до запрета. Так, по итогам первого полугодия 2014 года экспорт сельхозтоваров в Россию из Украины уменьшился на 30%.

Под запретом оказались и украинские напитки. Досталось трем поставщикам: «Оболони», «Сан ИнБев Украина» и «Украинской дистрибуционной компании», входящей в холдинг Global Spirits. Здесь потери меньше, но тоже ощутимы. По итогам семи месяцев текущего года в РФ поставлено пива на $20 млн. Это почти четверть всего пивного экспорта. Главный пострадавший — «Оболонь», чья доля в экспорте пива в Российскую Федерацию приближается к 90%. При этом возможностей обойти запрет у этой украинской компании, в отличие от международных алкогольных холдингов, имеющих на территории России собственные мощности по розливу, нет.

Формальные причины — несоответствие маркировки или содержание определенных веществ в продукции. По этим критериям «Роспотребнадзор» внес в черный список и украинскую водку «Хортица» — основной экспортный продукт холдинга Global Spirit. Доля этой компании в водочном экспорте из Украины в РФ составляет 75%. Впрочем, у компании есть возможность маневрировать — весной этого года производство «Хортицы» было налажено на заводе «Русский Север» в Вологодской области. Второй крупнейший поставщик крепкого алкоголя в РФ компания «Баядера» пока не попала под санкции, но у нее, как и у GS, есть возможность разливать свою продукцию (ТМ «Хлібний дар», «Цельсий») на мощностях в России.

Пострадали бренды, игравшие на «украинскости» продукции. Если раньше «українська горілка» была элементом продвижения отечественной водки на российском рынке, то сегодня капитализация бренда с «украинской» составляющей резко упала. Производители, поставщики и рекламщики стараются и вовсе избегать упоминания о стране происхождения.

Запчасти для «вертушки»

Аннексия Россией Крыма послужила основанием для запрета экспорта в Россию украинских вооружений. Но уже с июня под запрет попали и товары двойного назначения. Полностью остановлен экспорт оружия предприятиями, входящими в концерн «Укроборонпром», а заводы, не входящие в концерн, такие как запорожская «Мотор Сич», николаевская «Заря-Машпроект», харьковский «Хартрон» или киевское ГП «Антонов», лишились лицензии Госслужбы экспортного контроля на поставку своей продукции в Россию. В 2013 году доля экспорта этих товаров в РФ составляла 18%. Согласно подсчетам Центра исследования армии, конверсии и разоружения, в денежном эквиваленте эти проценты выливались в сумму около $300 млн в год.

Что же теряет Россия? Украинские предприятия ВПК были глубоко интегрированы в российскую оборонку. Речь идет о комплектующих к ракетно-косми-ческой технике, газотурбинных установках для военных кораблей, авиационных двигателях, запчастях к радиолокационным станциям и т. д. Обслуживание баллистических ракет, поставка вертолетных двигателей — важнейшие составляющие российского ВПК, которым пока нет реальной альтернативы, сегодня находятся под угрозой. Ответные санкции со стороны России в этой сфере невозможны, так как российская промышленность практически никак не участвовала в создании вооружений для украинской оборонки. Здесь только прямые потери — денежные. Компенсировать их сложно, но возможно, считают эксперты.

Речь идет прежде всего о внутреннем рынке. По мнению военного эксперта Валентина Бадрака, Украина может производить военную продукцию совместно со странами Запада. Если ранее это были единичные проекты, занимавшие мизерную (до 2%) долю в объемах военного сотрудничества, то теперь вполне реально в сжатые сроки довести ее до 10%.

Доля экспорта пива концерна «Оболонь» в Россию составляла 90%. Из-за ответных санкций РФ эта компания пострадала сильнее всего в числе всех крупных украинских поставщиков напитков

Деньги на связи

Закон о санкциях поставил под угрозу весь российский бизнес в Украине. Российские интересы все еще сильны в сфере телекоммуникаций, финансовой сфере и металлургии. Дальнейшее развертывание военных действий в сфере экономики может стать причиной вывода российских капиталов из Украины. Размытость формулировок закона, в частности критериев, согласно которым будет трактоваться поддержка бизнесом сепаратизма, уже сама по себе стимулирует бегство российского капитала из Украины. Впрочем, такие действия станут палкой о двух концах. Крупнейшие операторы связи — «Киевстар» и МТС — имеют российских акционеров. Блокирование их деятельности прямо отразится на всех владельцах мобильных телефонов.

Еще более зыбкое поле — работа российских банков в Украине. Дочки ВТБ, Сбербанка и «Альфа-банка» входят в двадцатку крупнейших банков страны по объемам привлеченных депозитов и кредитов. Да, они не лидеры рынка, но в условиях крайней нестабильности финансового сектора меры против них могу запустить эффект домино. Число финучреждений, фактически являющихся, но не признанных, недееспособными, и без того зашкаливает. Ни Фонд гарантирования вкладов физлиц, ни НБУ уже не
в состоянии справиться с нарастающим комом проблемных обязательств банков и перед банками. Если к этому валу проблемных финучреждений искусственно добавить банки с российским капиталом, лавину будет уже не остановить. Ее падение станет головной болью не только для вкладчиков и должников, но и для всех украинцев, так как неизбежным следствием этих процессов будет дальнейшая девальвация гривны.

По мнению директора Института экономических исследований и политических консультаций Игоря Бураковского, основная задача санкций — не «напаскудить», а повлиять на партнера, чтобы тот изменил тактику своего поведения. «Украина сама по себе не может принять санкции, которые могут повлиять на позицию России. Поэтому наши санкции должны быть скоординированы и согласованы с международными. Если мы действительно хотим повлиять на Россию, то должны влиять на нее через международные санкции, а они так уже работают», — уверен Бураковский.

Последний аргумент

Угроза остановки транзита газа прямо не прописана в законе о санкциях, но такая возможность им предусмотрена. Сказать, что это напугало Европу, — ничего не сказать. Через территорию Украины транспортируется более половины всего российского газа для европейских потребителей. Да, перекрыв трубы, можно в одночасье лишить «Газпром» половины экспортной выручки от продажи топлива в ЕС (около $35 млрд в годовом выражении), но последствия перекрытия газового крана для всего континента трудно прогнозируемы. Запасы газа в подземных хранилищах позволят Европе терпеть перебои, но не полную остановку.

Предусмотренная законом о санкциях возможность остановить транзит газа вызвала панику в Еврокомиссии. До сих пор газовый вопрос оставался за скобками масштабного геополитического конфликта с центром в Украине. Ни Россия, ни тем более Европа не заинтересованы спекулировать на теме поставок газа, какие бы экономические санкции не вводились и сколько бы «ядерного пепла» не сыпалось на голову европейцев с экранов российского ТВ. Эта тема была табу. А тут вдруг Киев сам решил пододвинуть последний козырь ближе к игровому столу, чем напугал всех своих соперников.

Депутаты, голосовавшие за санкции против РФ, говорят, что остановка транзита газа — крайняя мера, которая будет применена только в случае прямого военного вторжения российских войск в Украину. И если самой Украине особо терять нечего (поставки российского газа для местных потребителей остановлены еще в июне), то Евросоюз, который на треть зависит от российских углеводородов, к дефициту газа не готов.

Впрочем, шансы, что транзит действительно может быть остановлен, мизерны. Хотя бы по той простой причине, что в этом случае невозможны будут реверсные поставки газа, от которых сегодня критически зависит Украина. На прошлой неделе началась тестовая прокачка газа из Словакии, которая должна подпитывать замерзающую Украину грядущей зимой. Понятно, что газ из Словакии — это перенаправленные излишки российского газа. В случае остановки транзита эти излишки моментально иссякнут, и европейцам будет не до помощи дружественной Украине.

Возможность остановки транзита — элемент торга между Украиной и Евросоюзом в вопросе использования газотранспортной системы. Закон о модернизации ГТС вычеркнул Россию и российские компании из числа возможных претендентов на управление трубой. Отдав ГТС на откуп европейским и американским компаниям, Киев делает следующий логический шаг — предлагает европейским энергокомпаниям перезаключить контракты с «Газпромом» с тем, чтобы покупать газ не на западной границе Украины, а на российско-украинской границе. Действительно, каков смысл в управлении украинской трубой, если ответственность за транспортировку газа по территории Украины (формально) продолжает нести «Газпром»?

Впрочем, в Киеве, кажется, серьезно переоценили желание европейских энергокомпаний принимать непосредственное участие в эксплуатации украинской трубы. Ведь в таком случае они вынуждены будут разделить и ответственность за ее бесперебойную работу, что в условиях масштабных военных действий сложно, если не сказать невозможно. Достаточно вспомнить недавний взрыв на магистральном газопроводе в Полтавской области. В случае перебоев с поставками и правительства отдельных европейских государств, и частные поставщики газа являются лишь жертвами разборок Киева и Москвы. Другое дело — взять трубу под контроль, а вместе с ней и груз ответственности.

Возможность остановки транзита — своего рода дополнительный мотивирующий фактор для Европы разделить ответственность за состояние ГТС. Мол, входите в управление, вкладывайте деньги, а главное — несите с нами солидарную ответственность. Казалось бы, все логично. Но Европе это не нужно. Устами еврокомиссара Гюнтера Этингера ЕС уже абстрагировался от вопроса необходимости закупать газ на российско-украинской границе. Евросоюз здесь не при делах, это вопрос договоренностей частных компаний с «Газпромом». Можно сказать, что это страусиная позиция Европы, но взваливать на себя чужие проблемы не хотят даже самые закоренелые демократы.