На прошлой неделе силы ДНР захватили городок Новоазовск, что в 40 км от Мариуполя. Судя по всему, вскоре на новой линии разлома начнутся боевые действия. «Репортер» побывал в городах, оказавшихся в эпицентре событий

Около здания Мариупольской районной администрации курят две женщины за пятьдесят. Обе не умеют затягиваться.

—Что же с нами теперь будет? — спрашивает одна из них.

— Бежать надо! — отвечает вторая. — Они с нами быстро разберутся. Скажут, работали на «карателей», значит, сами такие же. Я мужу говорю: внуков вывози! А он только мычит в ответ. Рохля, тюфяк…

Поднимаюсь на второй этаж. Захожу в кабинет.

— Я вам дам телефон. Позвоните, но на меня не ссылайтесь. Наши военные… Они мне тоже ничего не говорят. Может, вам что-то скажут. Даст бог, предупредят, когда начнется... Я вам тоже тогда позвоню.

У молодого чиновника из Донецкой областной администрации (напомню, что ее эвакуировали сюда из Донецка) вспотел лоб и волосы слиплись в сосульки. Он сидит напротив меня за большим столом в помятой рубашке и сбившемся набок галстуке. Крутит в побелевших пальцах карандаш. Вот-вот сломает.

— А где ваша семья? Вы ее из Донецка забрали?

— Здесь, конечно. Снимаем жилье. Жена сказала, без меня и шага не сделает дальше. И детей не вывезет. А я должен быть здесь. Другого выхода нет. Мы все здесь.

— Тяжело, наверное, все время бежать… Чемоданы собрали?

Он беспомощно разводит руками. И вдруг парирует:

— А вы свой распаковали? Вы — киевский журналист. Вам тоже, если что, будет несладко.

«С голой ж… против танков»

Мы приехали в Мариуполь в день захвата силами ДНР Новоазовска (этот город расположен всего в сорока километрах от столицы Приазовья) и сразу поняли: здесь с минуты на минуту ожидают штурма. Слухи о том, что у противника есть танки и «Грады», распространялись по городу со скоростью молнии. Люди хватали пожитки, наскоро грузили их в машины и, прицепив на лобовое стекло бумагу с надписью «Дети», покидали город.

— Есть ли у нас силы и средства для обороны? — подхожу

я к выбритому до блеска и явно подвыпившему сотруднику областного военкомата.

— А вы как думаете?! Вот сейчас все пойдем обороняться! Под танки!

— Как Матросов?

— Вот именно, как Матросов, с одной гранатой, бл…

На ступеньках военкомата столпились люди в форме. Еще утром всех районных военкомов вызвали в центр.

— А Тельмоново (поселок в Донецкой области. — «Репортер») наш? — спрашивает один из них.

— Вроде бы, — неуверенно отвечает другой.

— Девушка, что вы здесь забыли? — окликает меня третий. — Это режимный объект.

— Да, но жителей города надо успокоить! Я журналист. Если вы мне расскажете…

— Кто бы нас самих успокоил! Давайте, давайте, идите уже отсюда!

Делать нечего, «отступаю» в батальон «Азов». Видимо, единственный островок спокойствия в городе.

— Да не бойся ты! — восклицают бойцы. — Отобьемся! Хватит панику сеять. Говорим тебе, Мариуполь мы отстоим!

— А сил-то хватит?

— Авиация и противотанковые средства тут, конечно, не помешают. Ты там, в центре, передай, пусть побыстрее шлют подкрепление.

— Передам. Как думаешь, пришлют?

— Если не пришлют, долбое… будут.

Уже вечером мне удается дозвониться до знакомых ребят из Нацгвардии.

— Мы готовы в Мариуполе погибнуть. И погибнем, если в штабе не опомнятся. Но против танков с голой ж… идти нет смысла. Так что делай выводы.

Многие мариупольцы считают себя патриотами Украины и выступают за целостность страны

Защитного буфера нет

Утром наша машина минует блокпост АТО и отправляется в Новоазовск. Уже через пару километров мы замечаем первые следы боев: мины прошили асфальт и скосили деревья, взрывы выжгли поля.

— Я слышала, что наши стоят в Безымянном, — говорю я водителю. — Хорошо бы их найти.

— Где ты их тут видишь? — отзывается он. — Мы уже полсела проехали. Пусто!

— О господи…

У меня по спине ползут мурашки, ладони становятся влажными. Отсутствие защитного буфера сил АТО между украинским Мариуполем и дээнэровским Новоазовском означает следующее: в случае штурма столицы Приазовья война начнется мгновенно и прямо на подступах к городу!

— Теперь понятно, почему все в Мариуполе в панике, — бормочет наш фотограф. — Город голый…

Ответить я не успеваю. Мы подъезжаем к блокпосту противника. Трое вооруженных до зубов парней требуют наши документы. Чуть дальше блокпоста, в зеленке, я замечаю замаскированный танк. Позже, уже в Новоазовске, мы увидим еще несколько танков. Сепаратисты, в отличие от нас, подготовлены к войне основательно. Местные говорят, что на окраинах райцентра (ближе к границе) стоят еще с десяток танков и «Грады». Но мы направляемся в центр города.

Теперь Мариуполь окружен блокпостами сил АТО. Бойцы досматривают все автомобили

«Взрыв страшный, а потом крики»

Несмотря на выходной день и теплое солнце, улицы Новоазовска почти пусты. Даже на набережной и пляжах никого нет. По главной площади разгуливают мужчины с «калашами» в шортах и шлепках.

— Когда силы ДНР входили в город, мы сполна почувствовали, что такое война, — говорит местная жительница Наташа. — Вот и побаиваемся теперь на улицу выходить. Хотя дээнэровцы нас пока не обижают. Меня, во всяком случае, еще не трогали.

— А я в тот день, когда они Нацгвардию отсюда выгоняли, пострадал! — рассказывает хирург местной больницы Евгений и поднимает штанину, чтобы продемонстрировать нам небольшую, но довольно глубокую рану в ноге. — Как все началось? Около 10 утра со стороны поселка Седово (он находится почти у границы) начали работать «Грады». Я в это время как раз зашел в отделение. Не успел переодеться — и вдруг взрыв страшной силы! Земля загудела, стекла из окон вылетели, а потом люди стали кричать. Пронзительно так…

— Мы сначала не поняли, откуда крики, — говорит еще один врач, Василий. — Потом уже увидели, что снаряд разорвался рядом с инфекционкой. Там четыре наших медработника получили ранения. Хорошо, хоть пациенты не пострадали.

— А кто стрелял? Как думаете?

— Да кто ж его знает… Мы на пол упали, страшно было…

Неподалеку от больницы — частный сектор. Ему тоже досталось.

— Я, когда дээнэровцы обстреливали Нацгвардию, как раз возле больницы был, — вздыхает хозяин одного из оказавшихся под обстрелом домов 41-летний Александр. — Успел жене позвонить, сказать, чтобы вместе с детьми в подвал бежала. Слава Богу, они успели! Вот, смотрите: крыша пробита, стекол и облицовки нет совсем, сеновал сгорел. А я это сено с мая косил! У меня же две телочки-кормилицы — молоко продаем и всей семьей на вырученные деньги живем. А теперь что делать? Меня на блокпосту остановили вчера, я и спросил: «Кто ущерб возмещать будет?» А они говорят: «Потом, после войны». Кто ж потом обо мне вспомнит?!

«Свадьба в Малиновке»

Коммунальные службы и продуктовые магазины в Новоазовске пока работают. А вот банки и почта закрыты. Начались перебои и с топливом.

— Пару дней кряду мы в Россию за бензином ездили. А потом таможенники запретили, — жалуются местные жители. — Мол, нечего столпотворение тут устраивать.

По законам военного времени, сепаратисты ввели в городе комендантский час. Если появишься на улице в запрещенное время, могут и задержать. А за мародерство грозятся расстреливать.

— По вечерам у нас то автоматные очереди, то взрывы звучат, — говорит Александр. — Кто в кого стреляет, не знаю. Это все на окраинах происходит. Но дети у меня теперь «на шухере»: чуть что — сразу в подвал бегут прятаться.

— Может быть, еще наладится все? — вздыхает кассир банка Наталья. — В администрации обещали, что учебный год начнется 10 сентября. Я надеюсь. А пока сама с дочуркой занимаюсь.

Мы заходим в маленькое кафе. Следом за нами идет женщина за сорок.

— Ну что, Оля, у нас сегодня какая власть? — спрашивает она у продавщицы прямо с порога. — Красные или белые?

Та в ответ только вздыхает.

— Тебе, Маша, кофе сделать?

— Сделай, Оля, — отвечает Мария. — И, обернувшись к нам, добавляет: — Вы, наверное, журналисты? У нас тут прям как в фильме «Свадьба в Малиновке»!

— Страшно?

— А вы как думаете? Если что случится — непонятно, куда бежать, у кого просить помощи. А впереди неизвестность. Что завтра будет, никто не знает.

— Мы стараемся ни во что не вмешиваться, — добавляет Ольга. — Придут — продам, что просят, и пусть идут с богом. Когда батальон «Днепр» тут стоял, я тоже так делала.

И те с оружием, и другие. Мало ли что у них в голове.

Не все спешат покинуть Приазовье. Паники в городах пока нет

«Лишь бы не бахало!»

Я вспоминаю, как в апреле большинство жителей Новоазовска морально поддерживали так называемые ДНР и ЛНР. Кормили боевиков, которые захватывали административные здания. Ходили на митинги против новой киевской власти. А затем уже в мае голосовали на референдуме за отделение Донбасса от Украины. Чего они хотят сейчас? Как воспринимают происходящее?

— Мы сначала думали, что Россия заберет Донбасс, как Крым, — говорит таксист Евгений из Новоазовска. — Нам же обещали, что проведут по этому вопросу второй референдум. Только этого так и не случилось. Но лично я и сейчас за Россию. Имел бы русский паспорт, смог бы на Север уехать работать.

— А обманутым себя не чувствуете?

— Да как вам сказать… Я уже понял, что Россия — это только мечта. Так что пусть, наверное, уж будет Украина. Хоть какой-то порядок. Надоело уже.

— А вы знаете парней, которые на блокпостах стоят? Они ваши, из Донбасса, или русские?

— Да кто их знает? Я их не трогаю, они меня тоже. Чеченов вроде видел. Какие они наши? Те, кто в апреле был, видно, погибли все. Теперь какие-то другие.

— А я все равно верю, что русские нас не бросят! — восклицает еще один таксист Роман. — Пару дней назад был на перекрестке у поселка Седово. Так там КамАЗы с военными российскими стояли и полевые кухни. Парни, конечно, нашивки сняли. Но служак сразу видно. Так что здесь они, братья, рядом.

— Вот у меня многие друзья и сейчас за ДНР, — рассказывает Александр. — Звонят и говорят: «Мы этой Нацгвардии дадим! Всех порвем!» А я им отвечаю: «Ребятки, вы просто не были под обстрелом. Когда в 30 метрах от вас снаряд взрывается, и семья за секунды в погреб бежит… И ты домой летишь сломя голову… А оно бахает… И эта секунда только у тебя

и есть. Ведь ты понимаешь: все, сейчас ты можешь остаться один… Да мама моя родная! Пусть какая угодно власть будет, лишь бы не бахали!»

— А как думаете, будут еще бахать?

— Да, конечно! Придут украинские войска город отбивать — и начнется. Мы уже и подвал приготовили. Водичку туда отнесли, консервы, одеяла, подушки…

В городском парке играют песни, напоминающие о войне. О Великой Отечественной

Окопы и желто-голубые флаги

Пока Новоазовск готовится к возвращению сил АТО, Мариуполь ощетинивается перед угрозой нападения ДНР. За то время, что мы находились в соседнем городке, столица Приазовья оправилась от первого шока. На блокпостах, которые стоят при выезде на трассу Новоазовск — Таганрог, появились строительные краны и рабочие. Они приехали, чтобы помочь военным соорудить из огромных бетонных блоков блиндажи в зеленке. А также перекрыть проезжую часть противотанковыми ежами и огромными портовыми волнорезами. На них местные художники даже успели нарисовать герб Украины и символизирующих мир белых голубей с лавровыми веточками в клюве.

В то же время около двух тысяч жителей города пришли сюда рыть окопы. А затем растянулись вдоль трассы на Новоазовск живой цепью, спели государственный гимн и провели митинг.

— Мы выступаем за единую страну, — говорят участники акции. — Мариуполь — часть Украины. И в случае необходимости мы будем защищать его с оружием в руках.

— Но ведь у вас очень много тех, кто мечтает жить в России и выступает за ДНР. Даже билборды в поддержку целостности страны краской облили.

— Конечно, у нас есть и такие, — соглашается инженер Николай. — Это люди, которых обманула российская пропаганда. Будем их переубеждать. Но я думаю, в нашем городе большинство тех, кто вообще ни за кого. Просто хотят нормально жить и боятся войны.

— Мы не исключаем, что сторонники отделения Донбасса могут устроить теракт или провокацию, — вздыхает мэр Юрий Хотлубей. — Поэтому приглашаем всех добровольцев в батальон территориальной обороны. В его задачи будет входить патрулирование города и помощь силам АТО. Надеемся, что сможем предотвратить волнения внутри города.

А в том, что у ДНР есть желание нам навредить, сомневаться не приходится.

На домах и заборах в Мариуполе уже появились красные стрелочки, указывающие, где расположены бомбоубежища. По словам мэра, их срочно приводят в порядок и снабжают запасами воды. Но никому не хочется верить в то, что укрытиями придется воспользоваться.

«В городском саду играет духовой оркестр…»

Вечером я иду по улицам столицы Приазовья. Откровенно панических настроений не заметно. Но воздух по-прежнему наэлектризован. Весь день народ штурмовал банки — снимал сбережения. А хозяева некоторых частных магазинов решили вывезти товары в безопасное место. Опустели и прилавки супермаркетов.

— Закрываемся, — сообщила мне продавщица. — Коллектив просил управляющего подождать чуть-чуть. А вдруг штурма не будет? Никому ведь не хочется остаться без работы. Но он не согласился.

В скверике на берегу моря духовой оркестр выводит довоенную мелодию: «В городском саду играет духовой оркестр, на скамейке, где сидишь ты, нет свободных мест…» В сторонке смахивает слезу аккуратная старушка.

— Когда началась Вторая мировая война, я была совсем маленькой, — всхлипывает она. — В наш дом в Горловке попал снаряд. Мама погибла, а меня соседи спасли. Я этот кошмар помню. Потом был интернат. Мой отец тоже не вернулся с войны. Разве я могла подумать, что снова буду ждать бомбежек?

Спустя полчаса я устаю и присаживаюсь на лавочку. Мимо бредет щупленький мужичок лет сорока в джинсовых шортах и тапках на босу ногу. Из-под застиранной футболки выглядывает полосатая кошачья головка. Увидев меня, он на минуту останавливается и спрашивает:

— А вы как думаете, будет война?

— Она уже идет, — отвечаю я. — А будут ли штурмовать Мариуполь, я не знаю.

— Это все политики виноваты, — тяжело вздыхает он. —

А люди — словно куклы. Не хотят сами думать, идут у них на поводу. Правда, котя? — мужчина склоняет голову к своему пушистому другу.

Липкий и противный страх, свернувшийся комочком где-то на самом краешке моей души, снова напоминает о себе. Так же, как и жители Приазовья, я совершенно бессильна что-либо изменить и могу только ждать. Сколько продлится это мучительное ожидание? День? Неделю? Месяц?

— Удачи вам! Пойдем, котя! — случайный собеседник спускает кошку на землю. Распушив хвост, она, словно собака, бежит за ним.