Вопрос о том, есть ли российские войска в Украине и если да, то в каком количестве, стал ключевым в последнюю неделю. Украинские власти говорят о полномасштабном вторжении. О том, что границу переходят крупные воинские подразделения регулярной армии России численностью 15–20 тысяч солдат с новейшей техникой. В России решительно отрицают, что хоть один российский солдат есть в Украине. Разве что если заблудился. «Репортер», пообщавшись с источниками в российских военных кругах и в среде сепаратистов, пришел к выводу, что истина находится посередине между этими двумя крайними точками. Регулярные российские части в Украине есть, но пока в ограниченном масштабе. Ключевое слово «пока». В принципе, все готово к тому, что в любой момент «ограниченный контингент» станет полноценной армией вторжения, готовой идти хоть до Киева

НЕСПОКОЙНАЯ ГРАНИЦА

На границе с Украиной для местных жителей не секрет, что российские войска вовлечены в войну. И то, что ракеты и мины падают на российскую территорию, а также из России бьет артиллерия в сторону Украины, понимают все. Журналистам это трудно проверить: линия границы идет сложно, кто и откуда стреляет, куда и откуда идет бронетехника (патрулирует она границу или ее переходит) — определить нельзя. Можно лишь заметить, что техники очень много.

Большинство, в том числе и российские граждане, имеющие опыт сражения за ДНР и ЛНР, с которыми мы разговаривали в Ростове-на-Дону, полагают, что и артиллерийские дуэли, и вылазки армейских групп на территорию Украины «для подавления огневых точек» — не редкость. При этом россияне-добровольцы (не из регулярных войск) свободно переходят границу в местах, которые не контролируют украинские пограничники, но чаще всего без снаряжения, вооружаясь уже на месте. Необъявленный характер войны приводит к тому, что часть российских пограничников не очень-то жалует тех, кто предположительно переходит границу, чтобы воевать. Бывает, что российская таможня (когда она есть на месте) не пропускает бронежилеты и лекарства, не то что оружие.

ТРИ ЦЕНТРА РЕШЕНИЙ

Контроль непризнанных республик со стороны России — это отдельный вопрос, покрытый мраком. Единственного центра принятия решений по «донецкому» вопросу в Москве нет (если не считать президента РФ Владимира Путина, который, несмотря на то, что последнее слово всегда за ним, во все тактические вопросы не вникает).

Линия Минобороны сейчас основная: поставки оружия, военных специалистов (о них ниже), обучение бойцов ДНР и ЛНР на территории России, помощь в наборе добровольцев через российские военкоматы. До недавних пор все это делалось достаточно хаотично: вооружение поступало через небольшое количество каналов, только определенным командирам, и доставалось оно далеко не всем отрядам. Однако с середины августа вопрос помощи «Новороссии» взял под свой личный контроль Сергей Шойгу. В Краснодоне спецами российского Генштаба при участии местных товарищей был создан координационный центр, который де-факто взял на себя контроль за всеми боевыми действиями в Донбассе со стороны сепаратистов. Самое деятельное участие в его организации, как говорят, принимал Игорь Безлер (Бес), который поддерживает наиболее тесные отношения с Минобороны и Генштабом РФ среди всех донецких полевых командиров.

Второй центр принятия решений — политический. За него отвечает помощник президента России Владислав Сурков. Он курирует все, что не связано с войной: вопросы обустройства жизни «народных республик», идеологию, работу со СМИ.

Третий центр — это ФСБ. Служба осуществляет общий контроль за непризнанными республиками. В частности, именно «фэсы» распределяют финансовую помощь и производят кадровые назначения. Они же «разруливают» конфликты между полевыми командирами и контролируют их благонадежность (чтоб никто не переметнулся на украинскую сторону). По роду деятельности ФСБ пересекается с двумя другими центрами, но, как правило, последнее слово остается за «чекистами».

ОГРАНИЧЕННЫЙ КОНТИНГЕНТ

Вопросы военного присутствия России в Украине контролирует их Минобороны. По состоянию на начало сентября, участие регулярных российских военных подразделений

в войне в Донбассе осуществляется четырьмя путями. Первый — военспецы, которые координируют штабную деятельность (см. выше). Второй — кадровые российские военные, которые командуют сейчас артиллерийскими расчетами ДНР и ЛНР, благодаря чему точность стрельбы и, соответственно, потери украинской армии резко возросли. Третий — штурмовые группы из десантников и спецназа. Это именно те самые «силы вторжения», о которых говорят в Киеве. Но на таковые они не тянут: их сравнительно немного, 1–2 тысячи человек. Они выполняют в основном точечную работу: штурм хорошо укрепленных позиций украинских войск, рейды по тылам, диверсионную деятельность. После того как они поработали, идут отряды ДНР и ЛНР. Задача россиян в числе прочего служить средством устрашения (многие украинские части сейчас оправдывают свое отступление или сдачу в плен тем, что они воюют уже не с сепаратистами, а с регулярными российскими войсками, бороться на равных с которыми нет возможности. Силам АТО психологически комфортнее считать, что они отступают перед регулярной армией РФ, а не перед «донецкими»). Наконец, четвертый момент — это обстрелы с российской стороны позиций украинских войск и кратковременные «заезды» на территорию Украины механизированных групп армии РФ для разгрома отдельных позиций сил АТО (судя по всему, именно в такой группе находились пленные российские десантники). Они быстро заходят в Украину, решают задачу и быстро уходят.

Это еще нельзя назвать вторжением. Скорее, диверсионной деятельностью. Но, учитывая скопление российских войск около украинской границы, в любой момент реальное вторжение может начаться. И если вхождение в игру тысячи с небольшим российских «спецов» привело к радикальному изменению ситуации на фронте, то атака нескольких крупных армейских соединений России может быстро перенести войну далеко за пределы Донбасса.