Вторая за год волна девальвации гривны оказалась еще более лихорадочной, чем предыдущая, весенняя — в течение августа курс прыгал как сумасшедший. Для ограничения спроса на валюту Нацбанку пришлось принять ряд непопулярных решений, которые смогли укрепить гривну. «Репортер» поинтересовался, как метаморфозы на валютном рынке сказались на работе пятерых украинских предпринимателей

Аграрий

Вадим Бодаев — вице-президент французского холдинга AgroGeneration, а по сов-местительству директор компании Sigma-Bleyzer. Известная фигура на аграрном рынке. Он славится тем, что умеет привлекать инвестиции в агробизнес, однако не сейчас.

— Стабильность валюты — основная составляющая благоприятного инвестклимата. Инвестиции для агробизнеса — это все: техника, удобрения, газ, топливо и т. д. Пока в Украине «летит» курс, а на юго-востоке война, наши заграничные инвесторы заморозили все инвестиции в агропроизводство. А новые не рискуют вкладываться в какие-то проекты. Поэтому ничего хорошего нас не ждет.

Пока что Бодаев прибедняется, сейчас его дела обстоят не так уж и плохо.

— Агрохолдинг закупает комплектующие и продает свою продукцию за валюту. То, что выручка в долларах, частично спасает ситуацию. Но заработать не помогает. Падение гривны выгодно тем, кто производит продукцию с большой добавленной стоимостью и продает ее за рубежом. Мы же работаем только с долларом. При этом у нас доля оплаты труда в структуре себестоимости невелика, и мы критически зависим от цен на удобрения, топливо и средства защиты растений, цена на которые также привязана к доллару.

— Это как-то скажется на цене вашей продукции?

— В том-то и дело, что нет. Ценовая политика нашей компании, как и любой другой, привязана к международной. Наши цены будут колебаться, только если будут колебаться цены за границей. То есть наша прибыль просто уменьшится, и через год нам, возможно, придется сократить объемы производства.

— Предпринимаете ли вы сегодня какие-то действия с целью экономии? Например, засеваете меньше?

— Это не выход. Если сеять меньше, будет простаивать площадь, при этом аренда и зарплата рабочим будет капать. Это убытки.

— Планируете ли вы сокращать персонал?

— Мы не можем, в нашем бизнесе нет лишних рабочих рук, у каждого своя функция

во время производства. Про повышение зарплаты рабочим с таким нестабильным курсом гривны речь, конечно, тоже не идет.

— А насколько выгодно экономить на удобрениях?

—Удобрения — важная часть техпроцесса. Просто так побросать зерно в землю, не соблюдая технологий, не имеет смысла — это потеря качества и, как результат, еще большие убытки. Тогда лучше вообще не сеять.

По мнению бизнесмена, рост цены доллара — не самое страшное. Хуже, что этому сопутствует война на востоке.

— Любая крупная компания стремится выйти на внешние рынки. При этом себестоимость акций этой компании всегда оценивается. Оценка зависит от внутренней политической и экономической обстановки в стране. Сейчас оценочная стоимость любого бизнеса в Украине упала, из-за чего страдают все. Если ситуация не будет улучшаться, фактически через полгода нам придется сворачивать производство или просто его сокращать, так как закончатся средства, чтобы покупать нужные ресурсы. Проблему усугубляет государство.

— Каким образом?

— Есть одна вещь, которую мы, аграрии, пока не ощутили, но ощутим. Правительство объявило, что сократит норму объема газа, который нам можно использовать при производстве. Газ нам нужен для сушилок зерна. В конце октября, к примеру, будет массовая уборка кукурузы, которую нужно сушить, чтобы она хранилась.

— Как сокращение объема потребляемого газа повлияет на производство?

— Часть урожая невозможно будет досушить, она пропадет. Что делать, мы пока не знаем. Есть, конечно, коммерческие страховки, которыми некоторые успели воспользоваться. Но, думаю, страховщики быстро придумают, как избежать страховых выплат.

Торговец компьютерной техникой

Виктор Побережник — вице-президент холдинга ASBIS, одного из крупнейших поставщиков компьютерных комплектующих на рынки Европы, Ближнего Востока и Африки. По его словам, большая часть техники в Украине импортируется: закупка производится в долларах, а продажа на внутреннем рынке — в гривне.

— При этом до момента закупки новой порции товара продукция может уже стоить дороже, чем ты заработал с прошлой партии. Соответственно, во время девальвации гривны такой бизнес становится очень чувствительным. Результат — постоянные убытки. Кроме того, из-за регулярного повышения цены на товары уходит покупатель, а рынок сужается.

— Насколько упали продажи вашей продукции за последний год?

— На сколько процентов подешевела гривна, на столько процентов упал рынок. В прошлом году объемы рынка бытовой электроники и IT составляли около 50 млрд грн. По последним оценкам, в этом году ожидается такая же сумма при девальвации гривны практически в 40%. Среди знакомых я пока не знаю ни одной компании, которая бы не снизила выручку до минимума. При этом объемы продаж в долларовом эквиваленте сократились, а в гривневом, думаю, к концу года даже вырастут.

«ASBIS-Украина» терпела большие убытки в первом полугодии, так как 7 февраля Нацбанк ввел ряд ограничений по операциям

со счетами клиентов. Таким образом, клиент мог купить доллар только через шесть дней после подачи заявки на покупку. По мнению Виктора, это решение регулятора убийственно для любого бизнеса.

— Пока ты положишь на депозит деньги и подождешь шесть дней, курс доллара опять улетал.

— Какие шаги предпринимает ваша компания, чтобы обезопасить себя от убытков в дальнейшем?

— Первостепенное — застраховать себя от валютных рисков. Нам уже почти удалось это сделать с помощью хеджирования, в частности локальной валюты. Кроме того, еще в первом полугодии мы провели оптимизацию затрат компании: уменьшили количество сотрудников, бонусов и т. д. С июня у нас нет убыли. Теперь осталось ждать стабилизации гривны. Я не верю, что эта цифра будет ниже 12, но вот 12,5–13 грн — вполне реально.

— Насколько велика вероятность, что вы замените какую-то часть ассортимента дешевыми китайскими аналогами?

— Естественно, что другие компании будут пытаться поставлять более дешевый продукт на рынок. Но если мы будем поставлять менее качественную продукцию, наш потребитель будет недоволен. Поэтому пока принято решение потерпеть, несмотря на риск того, что бизнес просядет в два раза. Однако когда минует кризис, мы не потеряем репутацию.

Торговец канатами

Александр Кондаков — типичный предприниматель средней руки. Около 15 лет назад он основал в Киеве фирму по продаже импортных подъемно-транспортных механизмов и очень гордился, что когда-то елка на Майдане крепилась его канатами. С каждым годом продавать канаты становилось все сложнее: конкуренция растет, продажи уменьшаются. В 2008 году, когда произошел резкий скачек курса гривны, бизнесмен уже готовился к потере бизнеса, но удержался на плаву. Сейчас доллар опять летит вверх, покупательная способность населения падает, а канаты — далеко не самый востребованный товар.

— У меня есть много поставщиков, которые импортируют товар в валюте, а продают мне за гривну. До скачка доллара я продавал канат, скажем, за 9,6 грн за метр. Сейчас это стоит 15,6 за метр. Каждый выкручивается как может.

— Например?

— В Одессе, скажем, одна фирма завозила канаты из Китая в долларах. Они решили и продавать их в долларах. Прибыль упала практически в 10 раз. Сидят и кукуют, но от идеи пока не отказываются. У них принцип простой: с каждой продажи заработать определенное количество долларов, сколько бы ни стоила гривна. Готовы ждать год, чтобы продать. Другие фирмы поступили иначе. Есть предприятия, которые ужимают себя в прибыли до минимума за счет снижения цен. Доходит до конкретного демпинга между фирмами, когда цены друг другу перебивают, опуская ниже плинтуса. А некоторые просто снижают товарооборот, чтобы быстрее сбывать товар.

— Все киевские фирмы из этого сектора пока функционируют?

— Нет, часть уходит с рынка. Те, у которых нет запасов прочности, клиентских баз, собранных за десяток лет. Одна такая на днях закрылась, не выдержав конкуренции. Я закупил остатки ее продукции по тем ценам, по которым этот товар был куплен пару месяцев назад.

— А как вы пытаетесь удержать прибыль?

—У меня бывают ситуации, когда я закупил канаты, скажем, за 10 грн, продал за 12 грн, а новую порцию нужно покупать уже за 14 грн. Возникает вопрос: где взять ресурсы? Вот, кстати, только из банка, подписал кредит-овердрафт и использую заемные ресурсы, чтобы хватало денег закупать необходимое количество товара. Кредит я беру в гривне на год под 23% годовых. По контракту банк не имеет права увеличивать этот процент. В месяц я отдаю банку около 2% от выручки, но зарабатываю 20%, потому что сохраняю количество и качество товара. Поэтому пока что удается получать прибыль, но при этом постоянно искать новые подходы к клиентам и вкладывать в рекламу.

— Лето — ваш сезон, ведь вокруг постоянные стройки.

— Так и есть. Сезонность — важный момент в бизнесе. Очень часто продажи зависят от времени года. Если летом стойки,

то зимой часто покупают специальные тросы, чтобы вытягивать машины, которые занесло. Сейчас спрос на мой товар больше, и я меньше страдаю от падения гривны. А мой знакомый продает пластиковые окна. Его сезон — осень. Летом же спрос был существенно меньше, при этом часть комплектующих для окон он экспортировал. Результат — потеря большей части прибыли.

— Существуют ли у вас проблемы с доставкой из-за девальвации?

— Скорее не из-за девальвации. У одного из моих поставщиков есть два завода в Одесской и Донецкой областях. Завод под Донецком он закрыл и успел вывезти товар в Одессу. Но местный донецкий дилер его товара уехать с товаром не успел. Он отправил семью в Бердянск, а сам остался сидеть на складе в Харцызске. Говорит, охраняет от дээнэровцев. Уговаривал меня, чтобы я у него закупил, что осталось. Я то готов, только не один водитель не согласится мне товар привезти. Кроме того, цены за любую перевозку из Донбасса сейчас настолько неадекватные, что в несколько раз дешевле купить в любом другом месте. Я, конечно, всегда работаю не с одним поставщиком, но все равно количество товара на фирме уменьшилось.

— По вашим прогнозам, как долго вы протяните?

— Из-за скачков курса люди беднеют, предприятия разоряются. Соответственно, меньше людей строятся, заводы закрываются. А именно там нужны подъемно-транспортные механизмы. Если это будет продолжаться, рынок будет сужаться, останутся только самые стойкие. Постараюсь быть одним из них.

Ресторатор

Роман Рубченко — еще год назад ведущий сотрудник «Фонда эффективного управления» Рината Ахметова, а сегодня владелец кофейно-коктейльного эспрессо-бара, расположенного в центре Киева. Он фактически перезапускает свой бизнес.

— Я вернулся в Украину в 2008 году из Америки, где прожил 17 лет. Когда-то я эмигрировал из Советского Союза. А потом вернулся обратно, потому что четко понимал: при правильном приложении усилий в этой стране можно достичь большего результата. Америка — выстроенная страна. В Украине же воткнешь в чернозем палку — вырастет яблоня.

По возвращении из США Роман отправился работать в сферу консалтинга, а в 2010 году устроился в «Фонд эффективного управления», призванный ускорить проведение реформ в Украине. Молодой предприниматель поигрался в это три года, написал проект энергостратегии, создал Координационный центр по внедрению реформ (при администрации президента), запустил пилотный проект по президентскому кадровому резерву и разочаровался.

— Ни один парень, которого мы отобрали

по западным стандартам, не был нужен той власти, их всех просто продинамили. Я уволился из фонда и уехал учиться в школу госуправления имени Кеннеди при Гарварде.

За несколько месяцев до этого Роман открыл бар под названием «Вопрос Бар», расположенный в здании кинотеатра «Кинопанорама» по улице Шота Руставели. Этот бизнес задумывался как источник пассивного дохода в будущем.

— А почему «Вопрос Бар»?

— Потому что наше общество весьма индифферентно и не задает достаточное количество вопросов политикам, чиновникам. А я из тех людей, кто любит задавать вопросы себе и окружающим.

— Как шли дела у заведения?

— Осенью начался Майдан. Бизнес не развивался, кое-как держался на плаву. Он до сих пор неокупаем. Перед отъездом я нанял нового управляющего директора, оставил на нее бизнес. Она отчитывалась в электронном режиме. В итоге управляющая проворовалась. У нее был кейтеринговый бизнес. Расходы на него она записывала на бар. Показывала не всю выручку, задерживала людям зарплату, не рассчитывалась с поставщиками, за аренду. Однажды мне позвонил владелец кинотеатра и пожаловался, что управляющая задолжала 100 тысяч. Так я узнал, что в баре большие проблемы.

За время отсутствия Романа «смазался» концепт заведения.

— Изначально бар задумывался как европейская кухня с хорошим сервисом и недорогой едой, а в мое отсутствие он превратился в рядовое уличное кафе с дешевыми и примитивными бизнес-ланчами.

Сегодня Роман с утра до вечера находится в баре, собирает новую команду, до мелочей продумывает концепцию заведения, чтобы вдохнуть в него вторую жизнь.

— Скачок курса — это очень несвоевременно. Во-первых, подорожало все оборудование и запчасти для него. Во-вторых, весь алкоголь вырос в цене. Вы пробовали пиво «Кромбахер»? Мое любимое. Я перестал его продавать, так как цена выросла вдвое и сейчас доходит до 100 грн. Мало кто способен платить такие деньги за пиво.

Теперь, чтобы отбить инвестиции, придется работать в два раза больше, поскольку вложения были в долларах, а прибыль получать предстоит в девальвированной гривне. Весь алкоголь вырос в цене. Роман экспериментирует. В течение месяца-полтора он намерен вкладывать в бар деньги и душу. Если спустя установленный срок ничего не заладится — продаст заведение.

Параллельно, на всякий случай, он подумывает вернуться в консалтинг.

— Это то, на чем я привык зарабатывать деньги.

Айтишник

Спрос на услуги украинских компаний — аутсорсинговых разработчиков программного обеспечения со стороны западных заказчиков стабильно растет уже более 10 лет. Впрочем, в нынешних условиях темпы роста замедлились. По данным сообщества программистов dou.ua, суммарное количество специалистов 25 крупнейших компаний за январь-июль увеличилось лишь на 5%, тогда как за аналогичный период прошлого года — на 12%. Компания «Миратех», основанная сотрудником киевского Института кибернетики Николаем Роенко еще в 1989 году, много лет ориентируется не только на иностранный, но и на внутренний рынок. Сейчас такая диверсификация очень выгодна, считает он.

— Приблизительно половина наших проектов — заказы из Украины. В основном это финансовый сектор, телекоммуникации и немного публичный сектор. То, что происходит в этом направлении сейчас, напоминает чем-то 2008 год: девальвация гривны, упадок в экономике. Все это закономерно приводит к сокращению заказов. Госсектор практически умер, но банки и операторы связи продолжают работать. Конечно, им сейчас нелегко, поэтому мы идем навстречу — привязываем договора к старому курсу в 8 грн за доллар. Нам это проще делать, чем тем же системным интеграторам, у которых значительная доля себестоимости проектов — закупленное за валюту оборудование. В аутсорсинговых компаниях 80–85% себестоимости — это зарплата разработчиков, и на внутриукраинских проектах мы ее сейчас просто не индексируем.

— Как обстоят дела с персоналом? Один из ваших центров разработки находится в Донецке.

— Сотрудникам из зоны АТО мы предложили временно переехать в наш офис в Виннице. Согласились не все, часть продолжает там работать. Еще у нас были сотрудники в Крыму, занимались технической поддержкой для одного из банков. Теперь украинских банков в Крыму нет, работы у этих сотрудников тоже нет, но зарплату мы им платим, надеемся когда-нибудь вернуть вместе с Крымом. Вообще, программисты достаточно мобильные ребята, к тому же свободолюбивые, так что сейчас участились случаи миграции не только из зоны АТО или оккупированной АРК, но и из Украины вообще. Есть люди, которые предпочитают пересидеть нынешние события где-нибудь в Тайланде на пляже, работая удаленно. Хотя это пока не носит такого уж массового характера.

— Как ведут себя зарубежные заказчики?

— По-разному. Например, один наш новый клиент, крупная израильская компания, живет в состоянии полувоенной напряженности все 30 лет с момента создания. Они вообще не считают нынешние украинские события рисковым фактором. Но есть клиенты, как правило, это европейские и американские публичные компании, которые испытывают определенный дискомфорт от того, что часть их проектов ведется в нашей неспокойной стране. Конечно, в неформальных беседах они выражают нам всяческую поддержку, но… Очень кстати здесь пришлись наши новые центры в Польше и Словакии, открытые еще в прошлом году. Сегодня мы предлагаем сомневающимся клиентам переводить разработку туда. В общем-то говорить о существенном оттоке пока не приходится, мы по-прежнему увеличиваем штат и даже индексируем зарплату сотрудникам, занятым на зарубежных проектах.