Трагедия украинских добровольческих батальонов и регулярных войск, попавших в последние несколько недель в котлы, окруженных силами ДНР и ЛНР, имеет обратную сторону. За каждой фамилией, которая числится в списке без вести пропавших и попавших в плен, — слезы и горе родных и близких и ужас тех, кого бросили без надежды на помощь. «Спасение рядового Райана» — это не про войну на востоке Украины. Большинство украинских окруженцев уповали лишь на себя и помощь друзей, вышедших из котлов. Наш репортер побывал в зоне АТО, узнал правду о борьбе за жизнь в окружении и лично спас от плена двоих солдат

–Помнишь парней из моей роты? Половина в плену, остальные попали в окружение и пробиваются к нашим через фронт. Кое с кем из парней есть связь, они идут по зеленке, но сами пробиться не смогут. Нужно вытащить. Сможешь помочь? — голос взводного командира батальона «Донбасс» Жака звучит в телефонной трубке глухо и тревожно.

28 августа под Иловайском он смог вытащить из окружения большую часть своих «пацанов». Тех, кто отстал и попал в окружение, Жак вытаскивает фактически в одиночку, действуя как диверсант и партизан в одном лице. Однако порой окруженцы находятся так далеко, что Жак не может обойтись без помощи. Он обращается ко мне...

Операция по спасению двоих бойцов батальона «Донбасс» с позывными «Странник» и «Испанец» начинается ранним утром. Мне предстоит сыграть в этой операции ключевую роль: Странник и Испанец скрываются на заброшенной ферме возле глухого села за Докучаевском Донецкой области. Это территория, которую контролирует ДНР. Мне предстоит проехать в этот район на своей машине и вывезти окруженцев проселочными дорогами, минуя многочисленные блокпосты и патрули ДНР.

Дороги Донбасса. От GPS-навигатора здесь больше вреда, чем пользы

— С парнями есть связь, Испанец сохранил мобилку. Короче, заезжаете по проселочной дороге через карьер, забираете мужиков и рвете на всех газах обратно. Если попадаются навстречу патрули, жмете на педаль газа. Если вас остановят и обнаружат парней с тобой — все, кранты. В лучшем случае попадете в подвал и просидите там пару месяцев, — предупреждает нас перед выездом на территорию ДНР Жак.

— Здесь карьер. Выезжаете на него, повернув перед сельским кладбищем. Потом едете 20 километров по направлению к поселку. Ориентир, где вас будут ждать Испанец со Странником, — газовая труба перед дорогой. Остановитесь, откроете капот и будете ждать. Пацаны выскочат, лягут на задних сиденьях — едете обратно. Звоните через каждые 15 минут. Я буду ждать здесь, на проселочной дороге. Расстояние от места, где сидят Испанец и Странник, до меня — около 40 километров по карте. Но это по прямой. По проселкам дальше. Если за вами будет погоня, я прикрою, я с оружием, — палец Жака блуждает по карте. Карта подробная, но туристическая. Украинский штаб АТО даже после нескольких месяцев войны не удосужился снабдить военных и добровольцев современными военными топографическими картами.

— С Богом! У нас все получится. Без парней возвращаться не будем. Бросать своих — не в наших правилах, журналист! — хлопает меня по плечу на прощание командир роты спецназа батальона «Донбасс». В придачу к напутствию Жак дает нам с фотокором карту района.

***

Свернув с главной трассы Мариуполь — Донецк, мы с Денисом тут же забываем о подарке Жака и начинаем искать нужные проселочные дороги более привычным методом — при помощи GPS-навигаторов в мобилках. Вскоре электронные карты заводят нас в тупик — извилистая дорога упирается в самое дно карьера. Угрюмые дядьки с лопатами и бульдозеристы в карьере с недоумением наблюдают, как я рыскаю на своем автомобильчике по рытвинам отвалов щебня.

Патрульные ДНР с удовольствием фотографировались и говорили о войне

— Вы уехали не туда! Ну нельзя же быть такими тупыми. Выкиньте на... ваши навигаторы. А мобилки оставьте! — кричит по телефону Жак. Взводный негодует, своим топографическим идиотизмом мы действительно ставим операцию под угрозу срыва. Окруженцы нас уже ждут, но их в любую минуту могут обнаружить патрули ДНР.

Наконец-то выбравшись из лабиринта карьера, попутно несколько раз ударившись днищем автомобиля о здоровенные валуны на дороге и провалившись в пару десятков ухабов, покрывшись толстым слоем белой пыли, мы находим нужное направление. Отличные участки дороги сменяются завалами из стволов деревьев и остатков разрушенных блокпостов. К нашей досаде, перед поворотом на деревеньку, где сидят окруженцы, нас останавливают на блокпосту ДНР.

— Куда направляемся? Кто такие? Предъявить документы, открыть багажник и сумки для досмотра! — командует один из бойцов, направив ствол автомата в нашу сторону.

— Журналисты? В наших краях? Странно. Все ваши коллеги в Старобешево. Там наши дали оторваться украинцам, положили много нацгвардейцев и карателей, — недоверчиво тянет один из патрульных, одетый в черную майку с логотипом донецкого «Оплота».

— Нет, нам там неинтересно! Мы хотим поездить по селам Донбасса, посмотреть, как живут обычные люди в условиях войны. Да вот заблудились немного, заехали в какую-то глухомань, — выдаем в ответ заранее заготовленную легенду.

На блокпосту проверяют документы, содержимое багажника и сумок

Проверив наши документы, патрульные с удовольствием рассказывают, как они воевали, и фотографируются. Отъезжая от блокпоста, с горечью понимаем, что вывезти окруженцев через этот патруль не удастся — слишком велик риск.

На скорости проскакиваем ориентир — газовую трубу. Почему-то в нашем представлении труба — это настоящая труба в несколько десятков метров высотой. Лишь через несколько километров осознаем, что акведук газовой магистрали, замеченный перед селом, и есть та самая труба, возле которой нас ждут Испанец и Странник. Разворачиваемся и, распугивая кур, несемся обратно. Открыв капот, ждем. Из кустов опрометью выскакивают две черные фигуры и бросаются к нашему автомобилю. В машине знакомимся с бойцами, которых мы должны спасти.

— Вода, еда, сигареты есть? — глаза у окруженцев лихорадочно блестят, лица покрыты многодневной щетиной. Одеты бойцы в какое-то грязное тряпье. Говорят, что с одеждой помогли сердобольные местные жители. Камуфляжные комбезы и оружие бойцам пришлось спрятать в лесопосадке на третий день выхода из окружения — слишком велик был риск, что их заметят и сдадут дээнэровцам.

Еще недавно бойцы «Оплота» были борцами: аббревиатура СК на нашивках расшифровывается как «спортивный клуб»

После нашего рассказа о том, что в пяти километрах от убежища бойцов стоит блокпост ополчения ДНР, парни заметно мрачнеют. На ходу изменяем план операции по спасению: мы возвращаемся обратно, проезжаем блокпост и ждем ребят, съехав на обочину в паре километров от патруля и имитируя поломку машины. Страннику и Испанцу предстоит пройти от места нашей встречи, через поля и речку, около 15 километров.

— Да ладно, не впервой, пройдем. Мы вообще-то уже несколько суток идем по зеленке и полям. Ничего, справимся. Главное, не уезжайте без нас, пацаны! Вы наша последняя надежда. Без жратвы и воды идем которые сутки. Сил больше нет, — произнося это, коренастый Испанец заглядывает поочередно мне и моему коллеге в глаза, ища подтверждение тому, что мы их не бросим….

***

На обратном пути проезжаем через тот же блокпост ДНР.

— Кипим, мать его! То ли термостат навернулся, то ли помпа полетела! — размахивая рукой для убедительности, кричу из окна машины уже знакомым патрульным из «Оплота».

— А-а-а, бедолага! Проезжай! Может, в ближайшем поселке отремонтируешься, — верят на слово ополченцы.

Оказавшись вне поля зрения патрульных, у ближайшей полосы зеленки съезжаем на обочину. Я открываю капот, двери и багажник и вываливаю около автомобиля ворох тряпок, инструментов и бутылей с водой и антифризом. Пачкаю руки в масле и грязи, изображая активную работу по устранению неисправности. Однако моя ретивость в конспирации приводит к неожиданному результату: почти каждый второй проезжающий мимо нас автомобилист останавливается и предлагает помощь! В других регионах Украины о давней традиции автолюбителей помочь попавшему в неприятность собрату давно забыли. Однако здесь она жива до сих пор. Проезжающие наперебой предлагают либо дистиллированную воду для радиатора, либо помощь в транcпортировке до ближайшей СТО. На ходу приходится придумывать еще одну легенду: мол, мы позвонили своим коллегам в Старобешево, и они скоро приедут нам на помощь.

В обычных условиях 15 километров можно легко пройти за три часа, но Испанцу и Страннику приходится выбирать не самые удобные тропы перехода — если идти напрямик через поля, можно запросто получить пулю или попасть в плен. Поэтому переход окруженцев от места нашей предыдущей встречи к «точке Ч», где мы должны их подобрать, растягивается на долгих семь часов.

Вытаскивая попавших в окружение, Жак действует, как партизан и диверсант

То и дело по дороге мимо нас на бешеной скорости проносятся автомобили ДНР. Их можно отличить по включенной мигалке. Некоторые из патрульных автомобильных нарядов останавливаются возле нас, вновь и вновь проверяют документы и перетряхивают наши пожитки, обыскивают машину. Через два часа ожидания мимо нас проезжает автомобиль тех самых ополченцев, которые проверяли нас на блокпосту.

— Эй, диверсанты! Че стоим? Опять поломались? — кричит небритый водитель в камуфляже. Выслушав нашу шаткую легенду, ополченцы неожиданно делятся с нами сигаретами и уезжают по своим неведомым ополченским делам.

Еще через час к нам подлетает целый кортеж из трех автомобилей. За ними по дороге идет колонна бронемашин. На броне каждого БТР сидят бойцы с автоматами, пулеметами и гранатометами. Выскочившие из машин бойцы наставляют на нас автоматы и вновь требуют предъявить документы.

Командир дозорной машины не ограничивается формальной проверкой и тщательно изучает фотоснимки в ноутбуке моего коллеги.

— Странно, что ваша поломка совпала с прохождением нашей колонны по этой дороге. Сейчас разберемся, какие вы журналисты, — произносит с угрозой один из патрульных.

Украинские разведчики. Увидев их, наши окруженцы наконец вздохнули свободно: «Спасены!»

— А почему это у тебя этот урод Ющенко? — внезапно спрашивает ополченец у моего товарища и коллеги. Разглядев снимок, который вызвал подозрения ополченца, невольно хихикаем: на фото в окружении мариупольских рабочих с «Азовстали» президент Украины Петр Порошенко. В конце концов нам удается убедить его, что снимки — из интернета.

Лишь после того как дотошные дээнэровцы уезжают, с ужасом осознаем, что только что были на грани провала. Если бы проверяющий проявил чуть больше бдительности и предложил нам сдать телефоны и проследовать с ним для более тщательной проверки, это окончилось бы совсем плохо, ведь каждые полчаса мне звонят Испанец и Жак, корректируя маршрут перехода. Взяв трубку вместо меня, командир запросто мог услышать от Испанца: «Вы где нас ждете? Возле террикона? Через час будем, мы уже идем через зеленку. Главное, смотрите, чтобы патрулей не было поблизости». Ни нас, ни окруженцев спасти было бы уже невозможно, дальнейшая наша судьба была бы очень неясной…

После семи часов ожидания на обочине начинаем подозревать, что скоро наша легенда с «поломкой» авто может рухнуть. По времени к нам давно уже должны были приехать придуманные «коллеги» и оказать помощь. Все местные и ополченцы давно нас «срисовали» и вполне уже могут подозревать в каком-нибудь злом умысле. Мы нервничаем, злимся, ходим вокруг машины. Почти все проезжающие мимо давно уже сигналят и приветственно машут руками, мол, недотепы-журналисты застряли…

***

Как выясняется к вечеру, наши окруженцы сбились с мар-шрута, не увидев из-за низкого ориентира огромного террикона, где мы должны были их подобрать. Лишь около семи вечера из ближайших кустов выскакивают две тени и стремительно бегут к нам. Мотор уже заведен, дверца машины открыта. Втиснувшись на заднее сиденье, парни падают друг на друга. Мой коллега на ходу забрасывает их сверху рюкзаками, сумками и бронежилетами, которые были у нас с собой. Я давлю на газ. Адреналин зашкаливает — машину в любой момент могут остановить и досмотреть. На скорости проскакиваем мимо группы ополченцев. Взглянув в боковое зеркало, вижу, как они озабоченно переговариваются между собой, один из них показывает рукой нам вслед. Еще через несколько километров неожиданно выезжаем в одном из поселков прямо на комендатуру ДНР! В последний момент выкручиваю руль и ухожу от фатальной встречи в ближайший переулок.

Испанец и Странник выходили из котла больше недели. Днями они шли без воды и еды

Сегодня удача на нашей стороне. Загадочным образом нахожу верный путь. Через десяток-другой километров нас встречает у обочины Жак.

Лишь доехав до позиций украинских разведчиков, мы останавливаемся. Спасенные крепко обнимают нас и чуть не прыгают от счастья. Они спасены. Лишь на безопасной трассе, контролируемой украинской армией, парни рассказывают о своем опасном путешествии из котла.

— В Иловайск нас просто заманили, — рассказывает по пути в Мариуполь Испанец. — Я там просидел почти неделю в котле. Половина Иловайска была наша — батальонов «Днепр» и «Донбасс», остальная — ДНР. По окраинам был настоящий «гамбургер», там было очень трудно понять, где наш дом, а где чужой. Все вперемешку. Бывало так: отделение наших бойцов сидит в одном доме, а в соседнем уже сепараты. Перекидывались гранатами, как будто в теннис играли. Даже ругательствами перекидывались. Они нам могли крикнуть что-то вроде: «Лови, фашист, гранату» — и кинуть ее. Жратвы и воды уже тогда не было, питались тем, что на огороде нашли. Пили компоты из брошенных подвалов. Спали вполглаза, посменно — в любой момент мог начаться обстрел и бой. Иногда казалось, что мы здесь останемся навсегда…

Потом, 28 августа, командиры вроде договорились, что нас выпустят. Но как только наша первая колонна выдвинулась из Иловайска, ее тут же покрошили. Много людей положили. Мы со Странником вышли только 29 августа, шли там, где месиво было. Дорога была скользкой от крови…Куски трупов везде, кишки… Однако куда идти — не знаем. Вокруг по-прежнему сепаратисты. В плен сразу решили не сдаваться. Мы добровольцы, таких, как мы, в плен сепаратисты не берут. Поэтому пошли на удачу. Через сутки пришли в какое-то село. Спрашиваем у прохожего, где мы. В ответ — мол, я чистый, меня уже проверили «наши». «Какие наши?» — спрашиваем. Он: «Как какие? Дээнэровцы!» Тут мы все поняли. Снова в зеленку ушли. Но прорваться напрямик к нашим уже было невозможно, на юге все кишело сепаратами. Они искали наших везде, зачищали зеленку. Шли к той деревне, где вы нас нашли, почти 150 километров. Жрали траву, сырую кукурузу и подсолнечник, пили из луж. Сплошные карьеры и терриконы на пути. Одежду спрятали, оружие закопали. Выпросили у деда с бабкой в одном селе обноски, переоделись. Главное, что сохранили мобильник с контактом Жака. По пути много раз приходилось обходить блокпосты и базы ДНР. Днем спали в кустах, шли по ночам. Избегали идти через поля — шелест пшеницы или кукурузы слышно издалека, очень стремно. Шли, друг друга подбадривали, рассказывали шепотом, какие блюда самые любимые. Под конец так оголодали, что получалось, что самое любимое блюдо — простой хлеб с кусочком лука и солью. Шли долго. Сепараты по ночам пускают из своих расположений зеленые ракеты. Это они так себя обозначали, чтобы по ним их артиллерия не шмаляла. Нам эти ракеты очень помогали. И путь освещали, и указывали, куда нам идти. Но самое страшное, когда воды долго не было. Иногда по трое суток не пили…

Потом как-то в одном сельце набрели на полуразрушенную избушку. Там бабка с дедом жили. В общем, попросились у них пару дней пожить, спрятаться. Бабка и дед нас подкормили и приодели. Вот на мне штаны дедовы и кацавейка. По вечерам дед с бабкой сильно ругались насчет политики. Бабка была за единую Украину, а дед — за ДНР. Но в спорах побеждала всегда бабка, авторитетом давила. Политические разногласия не мешали старикам относиться к нам как к своим детям. У них, кстати, один внук служит в отрядах ДНР, а второй в Киеве живет, он за Украину. В общем, разногласия сплошные. Но когда мы уходили от них, старики сильно переживали. Дали нам еды в дорогу и воды. А больше нам никто не помогал. Мы боялись, что нас сдадут, и прятались ото всех. Однажды нас пацан увидел и заорал, мол, смотрите, каратели спрятались. Пришлось уносить ноги. Так что когда вы нас нашли, мы были уже на пределе своих сил.