В транспорте, на работе, в поликлинике только и разговоров, что о войне на востоке страны. Жители городов, где пока все спокойно, в том числе и в столице, всерьез опасаются: а вдруг боевые действия доберутся и до них? Пока одни нервничают, а другие задумываются о том, как защитить себя и свою семью, третьи не теряют времени даром и пытаются заработать на всеобщем психозе. Сайты объявлений уже пестрят предложениями о продаже и сдаче в аренду бомбоубежищ. А некоторые фирмы даже готовы построить бункер по личному заказу. «Репортер» решил выяснить, что делать, если все же нагрянет

Такой, чтобы ни «Град», ни «Смерч» не взяли

Кликаю свежие предложения на «Сландо»: «Продам глухой подвал 106 кв. м в жилом доме, Госпром, — 513 704 грн (Харьков)». Предлагают и подвал в доме на улице Победы в Запорожье, с отдельным выходом, вынесенным из-под дома на безопасное расстояние, площадью в 86,6 кв. м, отдают за 360 тысяч гривен. Те бомбоубежища, которые построили при Союзе после войны, чаще всего устраивали под домами то ли в качестве подвалов, то ли еще глубже, под самими подвалами. От обычных укрытий они отличались более глубоким залеганием, широкими стенами и перекрытиями из бетона-монолита. Также часто имели автономную вентиляцию, запасные, вынесенные подальше от дома, выходы на поверхность, оснащенные герметичными огнеупорными дверями. В собственность к нынешним хозяевам они попадали в результате продажи зданий целиком или же сдачи в аренду. Теперь владельцы учуяли момент, когда на этих помещениях можно хорошо заработать, продают да нахваливают: мол, потолки высокие, двери прочные… А, например, собственник Борис, описывая и оценивая свое владение, завершил объявление практически слоганом: «Жизнь дороже!»

Тот, у кого есть земля, может построить любое укрытие на заказ — такие предложения тоже очень популярны. А почему бы и нет, подумала я и «заказала» подрядчику Валентину автономный бункер размером 4х4 на частном придомовом участке. Да такой, чтоб ни «Град», ни «Смерч» не взяли!

— 4х4 — плохой вариант, — заявил мне владелец фирмы-подрядчика Валентин, перезвонив уже через час после «заказа». — Лучше, например, 3х5, еще лучше — 2х5. Потому что чем шире пролет перекрытия, тем больше очаг, и падает его степень защиты. Если делать 3х5 со стенами в 40 сантиметров из монолита, сверху плита в 35 сантиметров с двойной сеткой, в углубление над плитой пойдет еще полтора метра грунта. А общая высота где-то на 4 метра в глубину уйдет. Итого со всеми материалами, изоляцией, обкладкой кирпичом стоимость — 80 тысяч гривен. Но это без учета входа. Вы какой хотите — прямой, с поворотом?

— Ну, с поворотом, конечно, лучше…

— Тогда все может вылиться примерно в 90 тысяч гривен. И еще я консультировался с нашими конструкторами, как вы просили, против «Града». Так вот, если будет бить, то одну ракету он выдержит, но если попадут штук пять, то тут мы гарантии не даем. Но у вас же не стратегический объект? Если попадет, то залетная, да и то где-то рядом, да? Такой удар убежище, конечно, выдержит. Можем построить под зданием, тогда будет еще надежнее. А сверху вы можете хоть деревья посадить — никто не догадается.

— А воду внутрь можно подвести?

— Конечно! Мы можем сделать в вашем бункере свою отдельную водяную скважину со стоком. Это дополнительная стоимость — по 180 гривен за метр бурения.

Эх, хорошо владельцам частной земли: хочешь — убежище строй, а если участок позволит, можно и впрямь бункер заказать. Но как спасти себя и детей, если такой возможности нет?

Самое надежное убежище

Многие сегодняшние меры и средства безопасности достались Украине в наследство от СССР и сформировались еще во времена Великой Отечественной войны или вследствие нее. Как спасались люди тогда, с нами поделился киевлянин, принимавший в 1941 году участие в обороне города, 92-летний Николай Игнатьевич Бориско.

Из беседы с ветераном:

«В те годы укрытий никаких не было, все бомбоубежища построили после войны. Сегодня на востоке они прячутся в подвалах, погребах. А тогда в Киеве в основном по квартирам сидели. Потому что не знали, куда деваться. Вот сидит он в своей квартире, сирену услышал — ну куда? Многие сперва в панике на лестничные клетки выбегали, там и гибли. А кто-то подальше в угол забьется, но это тоже не сильно спасало. И только когда увидели соседей в подвале, тогда догадались, что можно прятаться там. Люди не подготовлены были. А метро тогда еще не было у нас».

С помощью этого пульта работники станции «Сырец» могут управлять техническими устройствами, не выходя из кабинета

Сейчас самое надежное укрытие в Киеве — метро. Это сегодня Украина рассматривает Западную Европу и США как союзников, а в 1960-м, когда открывалась первая линия, мы находились в состоянии холодной войны. Потому, по нормам строительства, метро предусматривалось не только как перевозчик, но и как укрытие для защиты населения.

— Отрабатывались планы, в соответствии с которыми сотрудники таких мощных предприятий, как «Арсенал», «Коммунист» и наш сосед — завод имени Артема, — кивает за окно начальник службы движения КП «Киевский метрополитен» Сергей Ткачук в своем офисе над станцией метро «Лукьяновская», — могли укрыться быстро. Из 52 станций не могут укрыть людей только наземные — от «Лесной» до «Днепра» по Киево-Святошинской линии. Остальные 46 могут служить минимум надежными укрытиями от бомбежки. Вместимость станций очень разная. Например, у «Арсенальной» площадь платформы очень маленькая, так как построена она по старому образцу. А вот «Университет» уже побольше. В целом же метрополитен может укрыть порядка 400 тысяч человек, а если постараться, можно вместить и до 500 тысяч.

— Минимум — от бомбежки, а максимум? — интересуюсь.

— Максимум — в случае ядерной или химической атаки. Это касается 20 станций глубокого залегания. В них есть шлюзовые камеры для проведения разведки и измерения уровня радиации. Все наши технические средства находятся в рабочем состоянии, мы можем закрываться, если будет угроза. И притом обеспечивать людей водой, воздухом, есть и автономные системы электропитания, предусмотрена организация временных медпунктов и размещение людей как на станционных платформах, так и на путях.

Чтобы убедиться в словах Сергея Ткачука, я поехала на станции «Сырец» и «Олимпийская». На обеих (как и на многих других станциях) есть сходы с платформы, чтобы спустить людей на рельсы. Правда, увидеть это приспособление в действии не удалось: для такого маневра необходимо обесточить все подходы, а значит, парализовать движение.

— На перегонах между станциями есть специальные санитарно-технические помещения: санузлы, которыми люди смогут пользоваться, — гордится подопечной службой Ткачук. — Предусмотрено и автономное водообеспечение: к станциям подведены артезианские колодцы, и на платформах в таком случае будут установлены в короткий срок фонтанчики.

— А какие варианты предусмотрены, если вдруг завалит вход станции?

— Мы можем вывести людей на поверхность по путям на любую другую. В среднем расстояние между станциями — до двух километров.

Насколько надежно метро, настолько вероятна паника на подступах к станциям в случае воздушной или наземной тревоги. Отсюда вопрос к Сергею Дмитриевичу:

— Каким образом будет регулироваться поток людей?

— Все эти расчеты разрабатываются штабами гражданской защиты — от уровня всей Украины и до уровня штаба в каждом районе. Могу лишь сказать: чтобы предотвратить панику и расширить пропускную способность, будут включены все эскалаторы на спуск и будут открыты все турникеты.

Теперь метрополитеновцы еще тщательнее следят за исправностью своих техсредств и готовы принять людей в любой момент

В качестве крепости предлагают подвалы

Из беседы с ветераном:

«Строились убежища после войны и много. Чаще всего как подвалы домов, но укрепленные бетоном, с герметичными дверями. В наши дни их сдавали, например, ДОСААФ, а сегодня — любой организации или фирме. В нашем доме есть подвал. Вон там, — показывает за окно на кирпичную небольшую будочку во дворе одного из домов на улице Ивана Мазепы, — сейчас канализационная труба. А раньше и здесь, и дальше, в палисаднике, где не сохранилась такая же будка, были выходы из-под дома. То есть подвал под нашим домом также строился как бомбоубежище. Теперь под моим подъездом выкупила площадь одна организация, под вторым — другая».

И все же почти трехмиллионный Киев одни лишь помещения метрополитена вместимостью даже в полмиллиона человек спасти не смогут. Тем более что многим до метро еще нужно добраться. На какие еще укрытия в случае внезапного удара мы можем рассчитывать?

— В первую очередь жители должны укрываться в подвалах и цокольных помещениях, — знает, куда направить киевлян, начальник МЧС при КМДА Сергей Рюмшин. — Все паркинги и подземные гаражи под высотками предусмотрены для двойного использования: и под машины, и под укрытия. Из жилого фонда 10 885 домов у нас с подвалами. И около двух тысяч — с подземными гаражами и паркингами. Если подвал имеет три–четыре выхода, в зависимости от размера дома, то в гараже есть два огромных выезда, два выхода, предусмотрена вентиляция. И они достаточно глубоко уходят под землю, чтоб бомбежка не достала людей. Есть и такие дома, которые вообще не имеют подвалов, они строились после войны. Жители таких домов должны обратиться в свой ЖЭК, там за каждым домом закреплен инструктор. Он скажет, куда им бежать прятаться, если начнется бомбежка.

По словам Рюмшина, в ЖЭКи уже поступило распоряжение, чтобы все ключи от укрытий были у консьержей, а если консьержей в доме нет, то ключи лежат у диспетчеров. То есть если идет сигнал тревоги, то житель бежит в подвал, а ответственный из ЖЭКа должен зайти в диспетчерскую и взять ключ, затем прийти и открыть помещение.

— Если же человек слышит сообщение об опасности прямо на улице, — продолжает Сергей Рюмшин, — то может укрыться в подвале любого дома или офиса, а также в метрополитене, подземном переходе — документы с пропиской при этом никто проверять не будет. А если удар застанет человека на работе, то его начальство обязано собрать сотрудников и сообщить им, куда им следует эвакуироваться. Как правило, это тот же подвал, но под офисным зданием. Если помещения подвала офиса недостаточно для укрытия всех сотрудников, нужно обращаться к нам, мы подскажем, где есть ближайшее надежное укрытие. И, кстати, такие письма к нам уже приходят.

— А сколько на территории столицы бомбоубежищ?

— Любой подвал — это бомбоубежище, они все способны защитить от авиабомб, — считает Рюмшин. — Но в городе есть и отдельные сооружения, которые способны защитить от бомб и химического заражения, радиационного — от всего. Их в Киеве 536. Они более крепкие, с автономными генераторами и водоснабжением. Но это объекты с ограниченным доступом для обеспечения безопасности смены на предприятиях, которые будут работать в военное время. К таковым относятся предприятия, обеспечивающие жизнедеятельность города. А в военное время это касается военно-промышленных комплексов. Гражданским там прятаться никто не даст. Кроме того, закрылось много советских предприятий, которые обанкротились. У них громадные специализированные укрытия. Например, завод «Большевик». Он передал свои укрытия району. И те люди, которые живут поблизости, могут прятаться там. Каждое из них рассчитано минимум на несколько тысяч человек.

Ворота одного из семи заслонов на «Олимпийской»: если закрыть все, станция защитит и от химической атаки, и даже от радиации

Почему-то Сергей Николаевич предпочел умолчать о том, что над территорией убежища завода «Большевик» был построен торговый центр «Большевик». Администрация центра в лице Евгения, который, как указано на сайте ТЦ, занимается «общими вопросами», заявила, что они не готовы комментировать эту тему. Но по информации активистов, которые собирают данные о сохранившихся в столице бомбоубежищах (а таковых они насчитали 76), часть бомбоубежищ завода сегодня занимают туалеты и подсобные помещения центра. Еще часть — ресторан «Товарищ Маузер». Его администратор подтвердил это и добавил, что на сегодня заведение не сможет защитить, например, от химической атаки, так как герметичные двери при постройке были заменены на декоративные. Но на случай боевых действий они располагают площадями с относительно глубоким залеганием, укрепленными перекрытиями и стенами, и готовы принять порядка 150 человек. Согласитесь, на этом фоне слова Рюмшина выглядят очень нескромным преувеличением.

— А куда прятаться жителям в случае химической атаки или радиационной? — усугубляю тему.

— Жителям я уже сказал куда, — плохо скрывает раздражение начальник. И снова «заводит песню» про паркинги и подвалы, а также метрополитен. — Для киевлян этого предостаточно.

— Люди из зоны АТО рассказывают, что подвалы жилых домов не способны защитить жителей, потому что при использовании тяжелой артиллерии и ракетных установок их глубины недостаточно для того, чтобы укрыться. Это раз. Во-вторых, людей хоронит под завалами их же домов.

— Ну, если влупит, например, «Смерч», то кто ж вас от него защитит? — пожимает плечами Сергей Николаевич. — Подвал только от волны защищает. Или вы думаете, что бомбоубежище спасет от таких ракет?

— Думаю, что сооружение, построенное именно как бомбоубежище, может спасти.

— А, — машет рукой, — убежище тоже от прямого попадания рушится. Но вы ж поймите, когда ракета попадает в здание, она не попадает в подвал. Так что подвалы вполне надежны. А если засыплет один вход, то останутся еще два–три. Но, предположим, люди все же окажутся под завалами. Тогда они вызывают аварийно-спасательную службу, дежурную бригаду…

— Из засыпанного подвала? — пытаюсь уточнить.

Но начальник предпочитает не заметить вопроса и продолжает с уверенностью:

— …и открываем завалы, которые закрыли выход. Это будет через час, максимум два. В Киеве круглосуточно работают 18 спасательных служб. И что касается поиска людей, то у нас в Межрегиональном спасательном центре есть один очень современный прибор, не помню, как называется, который может находить человека под толщей завалов по биению сердца. Это, конечно, может сильно упростить задачу, если площадь поражения очень большая и нужно много времени, чтобы определить, где именно могли остаться люди.

За металлической дверцей сбоку от дежурной по станции имеются сходы с платформы на рельсы

Если говорить о реальной продолжительности сегодняшних артобстрелов, то в Донбассе они порой длились в течение полусуток практически без передышки. Сложно представить себе аварийщиков, которые смогут хотя бы доехать до места завала в таких условиях, не то что работать под градом снарядов. Но это их начальник не берет во внимание. А вот вопрос о разграничении укрытий и бомбоубежищ для мирного населения Рюмшин старается обойти стороной. Возможно, именно потому, что власти не должны были распродавать и раздавать в аренду частникам помещения двойного назначения. И обязаны были не допустить разрушения и разграбления тех бомбоубежищ, которые оставались на балансе города.

Оповестят по радио

Из беседы с ветераном:

«— Оповещение населения шло по репродукторам?

— Припоминаю свое детство, когда репродукторы только появились. Так люди постарше прямо ухом к столбу припадали: „Откуда это он звонит? Он что, в столбе?“ Не понимали откуда что. А в войну, я так понимаю, там, в верхах, думали, что давать информацию некому: основные специалисты эвакуировались, остальные в армию ушли, а осталась, по их прикидкам, малая часть. Вот и считали, что не было надобности разъяснять, спасайся кто как может и только».

В качестве систем оповещения могут использоваться радиоточки. Так что тем, кто «закопал» их под обоями, в МЧС рекомендуют найти, «раскопать» и подключить.

— По городу 380 работающих радиоточек сегодня, — говорит Рюмшин. — Радио телекомовское трехканальное подведено к каждому дому обязательно. Другое дело, что, может, жильцы не пожелали провести в свою квартиру, но это можно сделать по их желанию когда угодно. И если будет сигнал, то все три канала будут одновременно передавать информацию о нападении. Первое требование — зайти к соседям и оповестить их. Куда спускаться дальше, вам тоже расскажут по радио. Также для оповещения будем задействовать автомобили с громкоговорителями.

К слову, в объявлениях, которые коммунальщики развешивают у подъездов жилых домов, указано, что в случае угрозы оповещение будет происходить также по телевизору и с помощью печатных объявлений.

Спасение эвакуируемых — дело рук самих эвакуируемых

Из беседы с ветераном:

«Из управления железной дороги меня направили в Бучу дежурным по станции. В сторону фронта, на запад, направляли боеприпасы, танки, питание. Надо было организовать погрузку, перевозку. А оттуда шла эвакуация предприятий, населения. Паника была: кому ехать, кому нет. Если ж предприятие эвакуировали, то предписывали: едешь ты один и только. А семью как оставить? Вот и начиналась путаница, хождения, прошения…

В Киеве случается до 40 аварий ежесуточно, так что аварийщики водоканала к интенсивным нагрузкам привыкли

Через Днепр в Киеве был только один мост, который мог переправить и технику, и людей — все эвакуированные предприятия на Урал. И этот мост делал нам заторы большие, поскольку не было возможности пропускать одновременно и туда, и сюда. И кого вперед — технику нашим бойцам туда или раненых оттуда? А тут еще бомбежка, как по графику, всегда в час ночи...

Уже в первые дни раненых возили вагонами, сос-та-ва-ми! И пути у нас были заставлены ими на каждой станции. А раненые в товарных вагонах прямо на полу один к одному лежали. Подойдешь к поезду — стоны невыносимые. Помню, как-то сошел начальник такого санитарного поезда да меня вот так, — Николай Игнатьевич сжал впереди себя кулаки, как будто сам кого-то за грудки схватил. — „Твою мать, ты что творишь, у меня ж там люди…“ Я зажмурился: „Дяденька, я больше не буду так, сейчас отправлю…“ Но не могли мы только раненых отправлять, хотя мои пацанячьи чувства, конечно, зашкаливали».

Трудно даже представить, что началось бы сегодня на дорогах Киева, если бы по радио прозвучало предупреждение о том, что столицу ожидает вражеское вторжение. Восемь гигантских извивающихся автомобильных змей потянулись бы ко всем основным выездам из города… А что делать «безлошадным»?

— Будут ли предусмотрены эвакуационные пункты для населения? — интересуюсь у начальника МЧС при КМДА.

— Эвакуировать гражданское население никто не будет, — отрезает Рюмшин. — Каждое стратегическое предприятие будет передислоцировать своих сотрудников. Если передислокация будет объявлена, то их руководители будут знать, куда и как. Конечно, обычным гражданским эти места не назовут. Для гражданских разработаны специальные программы действий, если попадет бомба, например, в химический объект и будет риск заражения. Тогда лаборатория выездная даст нам данные: ветер такой-то, скорость распространения такая-то, объем утечки. И мы в течение нескольких минут уже будем знать всю возможную зону поражения и оповестим районы, которые это может коснуться. Вообще для эвакуации на случай локального химического или другого поражения у нас есть 330 автобусов. Так что в таких случаях, конечно, уже будем эвакуировать. Но в первую очередь школы, садики, больницы.

— В мирное время в Киеве периодически происходили провалы под землю. Есть ли в городе очаги подземных пустошей, которые при бомбардировке могут парализовать трассы?

— Это прорывали в основном наши теплосети, они очень старые. Но их глубина залегания — метр-полтора, а есть и три–четыре. У нас есть карты таких мест, есть приборы, которые способны замерять на дороге, где под асфальтом пусто. Но бомбардировки на это вряд ли повлияют, скорее угроза может возникнуть из-под земли. Если потечет «восьмисотка» или «тысячка» (трубы диаметром 800 или 1000 мм. — «Репортер»), то они быстро вымывают поток наверх. Город весь в сетях, но наибольшую опасность из-за сильных перепадов высоты укладки труб — до 100 метров — представляют пять районов: Подол, Шевченковский, Печерский, Голосеевский, Соломенский.

Система водоснабжения позволяет переключать поток с одной ветки на другую, обеспечивая людей водой во время порывов сети

А ну-ка, собери свой чемоданчик

Из беседы с ветераном:

«Еду в то время готовили на примусах (горелки на керосине). Хотя были электроплитки, но готовить на них было долго, потому примус держали в каждой квартире. Керосин был в свободной продаже до войны и первые пару-тройку недель после ее начала. На базаре на Печерске продавали в лавке. А потом уже подвоз прекратили. Кто где добывал: у солдат просили, из танка горючего могли отлить (а возили и керосин, и бензин). Когда я в город вернулся из Бучи, в магазинах было пусто. Поставки все прекратились. Единственное, оставались базары, и у крестьян из близлежащих сел еще оставались и картошка, и лук, и вся прочая продукция. Выживали так: молодые, например, из села, но проживали в городе, а родители — там. Вот родители и помогали. А если родных в селе не было, то у кого лишняя пара обуви, у кого кальсоны, а кто и последнюю рубашку ходил и выменивал. Какой-то централизованной поставки питания не было».

— Что вы посоветуете взять с собой человеку, если он надумает эвакуироваться? Может быть, о каких-то вещах лучше позаботиться уже сейчас? — продолжаю пытать Сергея Николаевича.

— В сообщениях по радио будет звучать такой список: документы, вода, аптечка, тканевая повязка и телефон.

— В мегаполисе полно многоэтажек. Насколько опасно находиться рядом с ними в случае боевых действий?

— По нормам строительства они все рассчитаны на 6 баллов землетрясения по 9-балльной шкале. В современных монолитно-каркасных многоэтажках очень высокий уровень гибкости металлоконструкций, и они очень крепкие. В этом плане значительно более уязвимы старые кирпичные дома, где достаточно артобстрела, чтоб они получили обвал стен. А современная многоэтажка будет колебаться, могут быть пробоины, но она никогда не рухнет.

— Погодите, мы все помним, например, американскую историю с башнями-близнецами 11 сентября, — возражаю.

— Ну еще бы! — закатывает глаза Рюмшин. — Можно же бомбой в дом ударить, тогда, конечно, он пострадает.

— А вы думаете, при нападении наши дома гладить будут?

— Я говорю о том вооружении, которое мы сегодня имеем на востоке страны. И даже если вы имеете в виду 11 сентября, то что башне сделал тот самолет? Здание-то не рухнуло, а было повреждено.

«В плане водоснабжения Киеву повезло»

Из беседы с ветераном:

«Когда немцы сюда вступили, то город пострадал очень мало, разве что на подступах. Водоснабжение, электричество — все работало, как и раньше. А вот когда уже Советская армия их выбивала, то очень много всего порушили».

С начала боевых действий в Донбассе снаряды регулярно разрушают линии электропередач, водоводы и другие объекты системы водоснабжения. Кроме того, были попытки кражи труб. Поэтому многие населенные пункты оставались и остаются до сих пор без водоснабжения. Советник по вопросам информационной политики ПАО «АК “Киевводоканал“» Виктория Яковлева утверждает, что в Киеве риск повторения подобных ситуаций, когда на восстановление подачи воды уходили недели или даже месяцы, существенно снижен.

Каждый день в городе берется до тысячи проб воды

— Следует отметить, что киевскому водоканалу уже 142 года (для сравнения, донецкому — 82. — «Репортер»), — карие глаза Виктории смотрят пристально, словно внушая мне истину. — За это время предприятие успело пережить и революции, и Великую Отечественную войну, и Чернобыльскую катастрофу. Система основывалась таким образом, чтобы в любой момент имелась возможность переключить поток с одной ветки на другую, обеспечивая людей водой даже в случае повреждения какого-либо участка. Эта же функция призвана предотвратить распространение загрязнений или локализовать, скажем, снижение качества воды на определенном участке. Могу с уверенностью сказать, что сегодня нет причин для паники по поводу безопасности наших объектов. Еще с самого начала противостояний на Майдане руководство предприятия ввело меры повышенной защиты, усилив охрану и полностью изолировав производство от посторонних. Мы часто перезваниваемся с коллегами, например, из донецкого водоканала и стараемся анализировать и учитывать все, что узнаем от них. Потому все наши мероприятия последнего времени можно разделить на две категории: усиление охраны наших стратегических объектов и жесткий контроль качества. Может быть, вы видели, что даже в нашем административном здании стоит военизированная охрана? А ведь раньше этого не было! На водозаборах, станциях водоподготовки, транспортировки, очистки стоков и других объектах также усилено освещение, круглосуточно работают камеры видеонаблюдения. Если говорить о качестве воды, то ранее мы не брали пробы в ночное время. Сегодня за сутки берется до тысячи проб: на станциях, где изготавливают воду, на артезианских и других насосных станциях, а также на постоянных контрольных точках по городу, где мы проверяем воду практически каждый час. Если фиксируется ухудшение качества воды, этот участок перекрывают, водоснабжение переключают на параллельную сеть и осуществляют промывку. В Киеве за сутки происходит до 40 аварийных ситуаций, наши аварийные бригады выезжают на место и устраняют их. Большинство столичных жителей в эти моменты даже не подозревают об этом, ведь в их кранах вода есть по-прежнему. С самого начала событий на Майдане на предприятие обрушивались информационные провокации. В начале сентября жителям Днепровского района звонили неизвестные, якобы от водоканала, и «предупреждали», что необходимо срочно эвакуироваться, вода якобы отравлена, нужно срочно перекрывать краны. Это вызвало шквал обращений в диспетчерские, сотрудникам пришлось убеждать киевлян, что никакой опасности нет.

— Я хочу вас уверить, — подавшись вперед, твердо чеканит каждое слово Виктория, — вода, которая не соответствует санитарным нормам, в сеть не поступит.

Увы, ситуация в Луганске, где в результате артобстрелов сети оказались местами изорваны в клочья, показала всей Украине: при такой варварской войне 40 аварий в сутки — вовсе не показатель. Да и аварийщики — живые люди, которые не могут работать, пока град пуль не прекратится. Но все это время в городе оставались жители. Без воды. Потому я высказываю большие сомнения, что в Киеве не может повториться подобное. Виктория снова старается успокоить:

— Киеву, в отличие от городов Донбасса, очень повезло: он стоит на большом количестве артезианских источников. Практически все наши жители знают, где находятся ближайшие бюветы, мы все время говорим о том, что артезианская вода — это и есть наш стратегический запас. В начале XX века, с 1907 по 1932 годы, именно благодаря использованию воды из артезианских горизонтов Киев практически без потерь пережил эпидемию холеры.

— А сколько всего бюветов в городе?

—Всего 204. Они не находятся на нашем балансе, 174 из них мы только обслуживаем по заказу «Киевводфонда». Но работают не все (по уточненной на день интервью информации, не работало 24 бювета. — «Репортер»). Кроме того, у нас есть водовозки и продуман график развоза воды по социальным объектам на случай экстремальной ситуации.