Русская весна и русское лето позади. В Крыму в разгаре русская осень. Затихает патриотическая эйфория, уходит суета курортного сезона, и местные жители начинают подводить первые итоги жизни
под новым флагом. Кому-то она принесла разочарования, у кого-то, наоборот, развеялись прежние опасения. Корреспондент «Репортера» проехался по крупным крымским городам и попытался понять, что реально изменилось на полуострове и те ли это перемены, которых ждали крымчане

Трудности перехода

— А вы до какого числа срок пребывания указываете? — интересуется блондинка у соседки по вагону поезда «Киев — Симферополь».

Купе пассажиров с украинскими паспортами дружно заполняет миграционные карты.

— Да на всю катушку! — поправляет очки пенсионерка Наталья Петровна. — На три месяца. Хотя мне все равно. У меня продлена регистрация.

Женщина достает из сумки серый бланк, в клеточки которого печатными буквами вписана не только ее фамилия, но и данные поручителя.

— Ух ты! — красотка Лена с интересом рассматривает формуляр, дающий право не выезжать с полуострова в течение полугода. Лицо девушки мрачнеет. — А у меня послезавтра заканчиваются девяносто дней…

Ровно столько, не выезжая, могут находиться теперь в оккупированном Крыму граждане Украины. За исключением тех, кто имеет местную регистрацию.

— У меня знакомая в Федеральной миграционной службе работает. Я у нее все время консультируюсь, — делится информацией Наталья Петровна. — Сходили с гражданским мужем, он у меня россиянин, в алуштинский отдел ФМС. Заполнили бланк — и все.

— «Сходили, заполнили — и все». Везет же вам в Алуште! — вздыхает Лена. — А в Севастополе такие очереди! И еще подгадать надо, чтобы срок пребывания как раз истекал. Придешь на неделю раньше — давай, до свидания! На неделю позже — нарушил миграционное законодательство, депортация!

— Не понимаю, почему вы так мучаетесь, — пожимает плечами моя соседка-киевлянка. — Получили бы российское гражданство, и все.

— На то есть причины, — говорит Наталья Петровна.

— Меня с Киевом столько связывает… — туманно объясняет Лена.

Под стук колес молодая женщина щедро делится с купе подробностями своей биографии. Пианистка, танцовщица, мать двоих детей. Русская, родилась в Севастополе. Дети там же с мужем.

— В чем же проблема? — недоумевают соседки. — Российское гражданство, считайте, у вас в кармане.

— У меня киевская прописка. И на 18 марта я проживала в украинской столице. Несколько лет назад ушла от мужа. Киев манил. Он такой большой и мальовничий! Не то что Севастополь!

— Особенно сейчас Киев «мальовничий»! — иронизирует жительница столицы. — Куда ни глянь — жовто-блакитні заборы.

Беседа уходит в политику, но не сваливается в ожесточенный вагонный спор. Так или иначе, все присутствующие толерантны к России и не боятся об этом говорить вслух. Самую проукраинскую позицию занимает Лена.

— Сыну моему Мише 10 лет. И он за Путина. Так и говорит. Кто его этому учил? Я не учила!

— В Севастополе иметь такие взгляды немудрено.

— В каком Севастополе? Мы в Киеве жили! И одноклассники все «ла-ла-ла» пели.

— Молодец мальчишка! — хвалит соседка. — Такая редкость сегодня иметь мнение, отличное от толпы.

Женщины признаются, что удручены ситуацией в стране. У пожилой киевлянки, которая, как выясняется, едет в Евпаторию на эзотерический семинар, особый взгляд на текущую политическую ситуацию.

— Наш учитель сказал, что ему являлись души умерших на Майдане и просили прощения, — понизив голос, сообщает дама.

— Как же не хочется уезжать из Киева! — заламывает руки танцовщица.

Звонит ее мобильный. Это дети.

— Миша, сынок, мама скоро приедет! Сонечко, не звони с этого телефона — дорого!

В начале августа Крым, прежде дружно сидевший на «МТС Украина», молниеносно перешел на «МТС Россия». Вскоре навсегда «лег» и «Киевстар». Новый тарифный план МТС оказался значительно дороже прежнего. Цены — это вообще больная тема.

— Наш папа купил рюкзак сыну в школу, 1 200 рублей! — жалуется Лена. — Я же говорила: не покупай, привезу сама! В Киеве такой же — 240 гривен, в два раза дешевле! Одни убытки с этим переездом!

Неловкую паузу заполняет жительница Алушты.

— А мой муж теперь раз в три месяца ездит в Чонгар за новой «миграционной карточкой» для своей машины с украинскими номерами. У него был строительный бизнес. Осенью «регионалы» убедительно попросили его им продать. А теперь они сами не знают, что с этим всем делать.

К осени цены на продукты в Крыму выросли. В Ялте они выше, чем в Киеве, на 10–30%. А разница в цене на мясо, крепкий алкоголь и табак достигает 50%

Развод Крыма с Украиной контузил бизнес. Финансы и недвижимость вовсе разбил апоплексический удар. Банковский сектор уже пришел в себя. А недвижимость по-прежнему недвижима. Украинское законодательство велит совершать сделки на материке. Но в России свои законы и свой реестр недвижимости, который кое-как заработал в Крыму к концу мая. В результате слишком велика вероятность оказаться жертвой двойной продажи по одному и тому же объекту: одна сделка «по-украински», вторая «по-русски». Поэтому никто ничего не покупает. Ну, разве что богатые нефтяники с российских северов — самый лакомый в Крыму контингент для мошенников всех мастей.

Флаги новые, лица те же

Первая перемена, которая заметна на дорогах Симферополя, — на автомобильных номерах стало гораздо меньше наклеек в цветах российского флага, которые загораживают флаг украинский. Весной это было повальное увлечение, сегодня так делают единицы. Да и вообще, люди не торопятся менять номера на машинах. Но дело не в том, что остыли пророссийские настроения. Причина более прагматична и банальна. Стоит только выехать на перерегистрированном автомобиле на территорию Украины, как случится одно из двух.

— Либо украинские менты отберут машину, либо патриоты расфигачат, — жалуется мой водитель.

— А на каком основании менты отберут?

— А на том основании, что VIN автомобиля в их базе не совпадает с его новым номером. То есть получается вроде как самовольная замена номеров. Поэтому многие здесь будут ездить с украинскими номерами до последнего. А потом — одно из трех. Либо продавать автомобиль на территории Украины и на эти деньги покупать здесь новый. Либо заявлять в крымскую ГИБДД, что украинский номер потерял, возить его с собой в багажнике, а на границе перекручивать. Либо вообще забыть дорогу в сторону Незалежной.

Мимо проносятся билборды с политической рекламой. «Единая Россия», «Справедливая Россия», КПРФ, «Родина», ЛДПР. Изредка встречаются новые политические бренды, выполненные в гамме триколора. Очень много людей с фамилией Аксенов: нынешний «премьер» Крыма активно тащит во власть своих родственников и вообще набирает команду по принципу личной преданности. Лозунги похожи и потому не запоминаются. Разно-образие вносит лишь ЛДПР: «…А дальше? Голосуй за ЛДПР или терпи… старую власть». Это ответ на крамольный единороссовский лозунг: «Русская весна… Что дальше?» Почему крамольный? Потому что бывший «народный мэр» Севастополя, главный герой «Русской весны» и номер один в списке «Единой России» Алексей Чалый за лето успел вдрызг рассориться со своим же ставленником, и. о. губернатора города и номером два в списке ЕР Сергеем Меняйло. В результате в Севастополе «Единая Россия» впервые за всю свою историю стала «несистемной оппозицией». Против нее работают админресурс и почти вся местная пресса. Стратегия Сергея Меняйло — завести в законодательный орган города как можно больше представителей ЛДПР, коммунистов и прочих «придворных оппозиционеров», чтобы создать в парламенте сильную античаловскую коалицию.

Впрочем, это характерно только для Севастополя. В остальном Крыму единороссы идут во власть дружно, стройными рядами. Причем в этих рядах нередко встречаются ключевые люди «старой гвардии», слишком хорошо известные крымчанам по спискам Партии регионов и не только. Все последние 23 года местная элита плавно перетекала из одной доминирующей политической силы в другую, в зависимости от складывающейся конъюнктуры. Этой традиции она не намерена изменять и на этот раз. В местных коридорах власти по секрету всему свету рассказывают, что с Москвой еще весной была достигнута договоренность: за прошлые грехи никого из местных не трогаем. В результате до смерти надоевшие крымчанам персонажи справились с первоначальным испугом и снова пошли во власть. Это было одним из главных разочарований для избирателя на прошедших выборах, но не настолько сильное, чтобы остудить пророссийские настроения.

— За кого голосовали? — интересуюсь у моего водителя Руслана.

— За «Единую Россию», за порядок, — не колеблясь отвечает водитель. — Вообще-то, я офицер, подполковник Внутренних войск.

— И водите такси?!

— Украинских Внутренних войск. 18 февраля на Грушевского стоял. Два «двухсотых» в моем подразделении. Дима и Саша. Крымчан там много было, — Руслан глубоко вздыхает.

— Как вам жизнь под триколором? — меняю тему.

— Нормально. А у тещи вообще замечательно. 27 тысяч рублей пенсия. Их же в три раза повысили. А она «держслужбовец». В общем, ждем улучшений. У врачей, правда, траур.

— Низкие зарплаты?

— Нет, за взятки увольняют моментально. Они теперь даже шоколадки не берут. Боятся.

— Как вам новые цены на продукты?

— Ну, мясо, конечно, подорожало. Зато овощи — 7 рублей лук! Вчера тещу возил. Купили мешок. На всякий случай. Мало ли что.

Порядок русский, цены московские

— Ты что, тут дорого, мажорское место! — Юра уводит меня с летней веранды кафе Vatabar, за столиками которого кутаются в пледы холеные девушки.

Я в качестве нарочного привез симферопольскому фотографу деньги из Киева.

— У вас там не проблема получить гонорар в конверте до штуки баксов, — Юра принимает передачу. — Тут же у нас рубля на руки не дадут без счета в банке, СНИЛСа (страхового номера индивидуального лицевого счета. — «Репортер»), пенсионной фигни. Все теперь строго.

Для моего приятеля 228 грн — приличные деньги. Юра, чьи персональные выставки проходили в известных киевских галереях, работает в местной ежедневной газете на зарплате 10 тысяч рублей — чуть больше 3,5 тысячи грн. Выживать помогает халтура.

Российские власти повысили пенсии и зарплаты бюджетникам в Крыму. Рады все, кроме врачей. Их сурово карают за взятки

— Закон джунглей — он для сильных, — Юра отхлебывает мадеру в дешевом винном погребке. — Пока ты молод и здоров — все вери велл. Но как только силы тебя покидают, джунгли превращаются в ад.

Я уже настроился и дальше слушать жалобы и вздохи, но продолжение оказалось неожиданным:

— Больше в Крыму этот закон джунглей не работает. Бабушка, которая полгода назад шла в магазин за уцененным вчерашним хлебом, теперь ест мороженое в кафе, а я не могу себе позволить туда пойти. Раньше пенсионеры на рынке покупали одну куриную ножку или три сосиски. Сейчас — два кило! А я — три штучки.

Что правда, то правда. Все, что связано с социалкой и бюджетным финансированием, в Крыму стремительно расцветает. Все, что связано с бизнесом и личной инициативой, пока топчется на месте, а порой и деградирует. Уборщица в больнице зарабатывает больше, чем мелкий предприниматель. Еще год назад такое можно было бы рассказать лишь в качестве анекдота. Сегодня это реальность.

— Бюджетники получают капец сколько: врач — 40 тысяч рублей, учитель — 30, военные — по 50. Ломанулись в магазины за телефонами и ноутбуками, о которых прежде лишь мечтали. В полицию толпы валят. Зарплата ох…енная. Каждую неделю по 100 человек присягу принимают. Больницы — тоже показательно. Раньше к тебе санитар не подходил, пока не заплатишь, — лежи помирай в коридоре. Теперь лекарства — бесплатно, УЗИ — бесплатно, то бесплатно, се бесплатно. Но недовольные все равно есть. Знакомый жалуется: лучше бы дороги сделали.

— Чиновники жалуются, курортный сезон сорван. Украинцы не приехали, — говорю.

— А что, они приехали в Одессу? Там же тоже спад колоссальный, — подмигивает Юра. — Для меня отсутствие столпотворения летом — праздник. Я счастлив как никогда. Ну, приезжали толпы отдыхающих. Большая часть денег, которые они с собой привозили, до крымчан все равно не доходила. А теперь мне неожиданно приятной показалась Ялта. Я снова полюбил Коктебель. Раньше, выходя на набережную, прятал фотоаппарат, чтобы не вырвали из рук. Теперь никакого чувства опасности. Намедни мужик в Раздольненском районе обматерил полицейского. Штраф — 20 тысяч, как с куста. Это не Украина, где ментов хоть пи…ди. Порядок. Чем плохо?

Впрочем, по поводу курортного сезона Юра со своим мнением скорее в меньшинстве. Курортный сезон в Крыму выдался своеобразный. Турист из России приехал немногочисленный, но очень платежеспособный. В результате выиграли отельеры от трех звезд и выше, а также владельцы дорогих ресторанов в раскрученных местах.

— Народу в этому году в два раза меньше, а выручка в три раза выше, — поделился со мной хорошим настроением официант в одном из кафе на ялтинской набережной. На чаевые денег тоже не жалеют, я никогда еще столько не зарабатывал. Но чуть отъезжаешь в сторону — в Симеиз или Кацивели, — там уже гораздо хуже. А между Алуштой и Судаком — вообще полный голяк. Для россиян ведь что такое Крым? Ялта, Севастополь, Судак, Алушта, Феодосия — все! Других мест они просто не знают. Да и нет хороших условий в других местах. А от сервиса типа «кровать в сарайчике, удобства во дворе» они уже успели отвыкнуть. Поэтому частный сектор, особенно в неходовых местах, в полном пролете.

Анна, руководитель ялтинской турфирмы, полгода назад собралась было завязать с туризмом. Весной, когда Киев объявил республику оккупированной территорией и стал обрубать экономические связи, это дело казалось совершенно бесперспективным.

— Я задумалась, а не податься ли мне в учителя? — рассказывает Анна. — Россия пообещала бюджетникам приличную зарплату. Я даже поступила в Таврический национальный университет получать второе высшее. Однако летом заметила, что открылись новые возможности в туризме. Клиент стал лучше. Пока нет керченского моста, туристы летят сюда самолетами, то бишь люди состоятельные. Их принцип: сделайте хорошее предложение, бюджет не важен. Даже «беженцы» у нас в Ялте на крутых иномарках. А работать над качеством приятнее, чем экономить каждую копейку. Исчезли палаточники, а вместе с ними — грязь на пляжах. Кстати, исчезли и платные пляжи. Общественность сносила заборы, я сама в этом участвовала. Нынче заходи на любой «элитный» массандровский пляж, купайся, загорай. Да и отношения с властью стали более цивилизованными. Полгода назад попасть на прием к министру туризма Крыма было чем-то сверхъестественным. Теперь даже для меня это реально, можно строить с властью диалог. А то и в прокуратуру пожаловаться, если что.

Заходим в круглосуточный супермаркет.

— Обратная сторона качественного туризма — рост цен на все, — тяжко вздыхает Анна, разглядывая ценники. В переводе на гривны цены в Ялте выше, чем в Киеве, на 10–30%. За исключением мяса, крепкого алкоголя и табака. Здесь разница достигает 50%.

— Приезжают москвичи, говорят, здесь дешево. Народ реагирует соответственно. Это крымская курортная психология — ковать железо, пока горячо, — рассуждает Анна в винном отделе. — Херес — 700 рублей, ох...ть!

— После 23:00 не продаем, — кассир отбирает у нас бутылку.

Мы смотрим на часы и с досадой понимаем, что забыли о российском федеральном ночном «сухом законе». Сергей Аксенов обещал подождать с его внедрением до 1 января. Но обещания не сдержал, закон вступил в силу в июле. Это, пожалуй, самый чувствительный на сей момент удар по пророссийским настроениям на полуострове.

Татарам даром дам

Но и граждане Украины, несмотря на все политические страсти, все-таки побывали этим летом в Крыму в заметном количестве. На дорогах попадались даже машины со львовскими номерами. А местные чиновники делятся информацией о том, что, несмотря на все антироссийские настроения в Киеве и антиукраинские в Симферополе, Сергей Тарута держит свою семью в принадлежащем ему санатории «Айвазовское» в Партените, Арсений Яценюк по-прежнему владеет киноте-атром iMax в Ялте, да и торговые сети, принадлежащие украинцам, никто не трогает. В том числе из соображений продовольственной безопасности. Российские и международные ретейловые сети заходить в Крым пока не торопятся: перепад цен, по сравнению с материковой Россией, не в их пользу.

Вообще, что бы ни вещала московская или киевская пропаганда, доминирующей идеологией полуострова всегда был, есть и будет прагматический конформизм. Как сказал мне один из местных журналистов, «Крым все переварит». Правда, он тут же оговорился, что отдельная песня — Севастополь, где пророссийские настроения это не дань моде.

— В России говорят: «Москва — это не Россия». В Украине говорят: «Киев — это не Украина». Точно так же и у нас говорят: «Севастополь — это не Крым».

Впрочем, идеология «бабло побеждает зло», похоже, в достаточной степени характерна для всего человечества. Фотограф Юра только что вернулся с Koktebel Jazz Party. Новый фестиваль принял эстафету у Koktebel Jazz Festival, переехавшего под Одессу. Проходил в те же даты. У руля «Пати» встал основатель «Джаз Коктебеля» Дмитрий Киселев.

— Выступали израильтяне, бразильцы, немцы, британцы, бельгийцы, голландцы, америкосы. Бабки платят — какие санкции? — смеется фотограф и указывает на афишу. — Видишь, Кен Хесли из Uriah Heep скоро приедет. Вообще-то, нынче у нас Год культуры России. Вчера Башмет выступал — народ свисал гроздьями с балконов. В разгаре двухнедельные гастроли Свердловской музкомедии — 17 «Золотых масок»! Сразу за ней «Таганка» в кои-то веки!

— На выборы ходил? — спрашиваю.

— Ага. Второй раз в жизни.

— А первый когда?

— На референдум.

— И за кого голосовал?

— Где-то за ЛДПР птичку поставил, где-то — за зеленых. Результат был предсказуем: Крым — за «Единую Россию» в прямом и переносном смыслах. А мне хотелось кого-то помельче поддержать.

— Вчера вроде Меджлис паковали. Знаешь что-то об этом?

— В украинских новостях сообщили: «Оцепили по периметру». Я видел это оцепление. Шесть человек, — ухмыляется Юра. — Слушай, ну они незаконная организация. До 17 июля все общественные организации должны были зарегистрироваться. Меджлис этого не сделал. Извините, ребята.

На крымских автомобильных номерах стало гораздо меньше наклеек в цветах российского флага. Весной это было повальное увлечение, а сегодня их клеят единицы

Тема с крымскими татарами на самом деле очень непростая. Руководство Меджлиса, а также ядро этой организации говорит, что люди чувствуют себя как в 1937 году. И, похоже, они не лукавят. Часть людей действительно так думает и чувствует. Но настоящих пассионариев в крымско-татарском движении не так уж и много. Причем часть из них состоит в исламском движении «Хизб ут-Тахрир» (оно соперничает с Меджлисом), которое в Украине имеет легальный статус, а в России считается экстремистским. Гораздо больше среди крымских татар все тех же «прагматичных конформистов», которые хотят просто жить и зарабатывать — все равно под какой властью. Пока что эта самая многочисленная «фракция» демонстрирует свою лояльность Меджлису, но есть ряд вопросов, которые раскалывают крымско-татарскую общину. Прежде всего это тема самозахватов: Россия обещает их узаконить. Разумеется, в ответ на лояльность. И для очень многих татар свой личный участок земли ближе к сердцу, чем идеи сопротивления Меджлиса. Серьезным ударом по общине стала попытка Мустафы Джемилева прорваться на полуостров. По настоятельной просьбе Меджлиса многие рядовые татары приняли участие в блокировании дорог. В результате получили от ГИБДД штрафы по высшей мерке. Деньги собирали среди своих, руководство из эмиграции помогло лишь морально.

— А Путин тем временем подписал закон о реабилитации крымско-татарского народа, который еще Ющенко обещал, — говорит Юра. — Закон предполагает денежную компенсацию. Толпы встали в очередь и получили деньги. В общем, простые татары не парятся. Да что говорить, мой приятель голосил за единую Украину: «агрессор Путин», все дела. А как мама получила новую пенсию, что-то у него в голове — чик-чик — сработало. Угомонился. Никто тут не принуждает петь гимн России по утрам, демонстрировать лояльность власти. Газету «Правда» выписывать не заставляют. Политикой никто не долбит. Низкая явка на выборах — ну и хрен с ней, с явкой.

Откаты? Забудьте!

— Понимаю, что крымчане поблагодарили Путина. «Единая Россия» просто отразила его рейтинг, — комментирует результаты выборов в Госсовет республики генеральный директор информационного агентства «КрымБизнесКонсалтинг» Эдуард Журавлев. — Но если 90% парламента представляет одна партия — это ненормально.

Деятельность «КрымБизнесКонсалтинг» стартовала летом. Частное информагентство создавалось как коммерческое независимое СМИ, ориентируясь на модель работы медиахолдинга РБК. За освоение свежеиспеченного регионального медиарынка взялся екатеринбургский бизнес.

— Было бы хорошо года через два провести новые выборы, — удивляет нехарактерной для русских скоростью запрягания Журавлев. — Я буду продвигать эту идею во властных кругах.

Эдуард — бывалый оппозиционер. Еще недавно он возглавлял свердловское отделение «Республиканской партии России — Партии народной свободы». Покинул ее вслед за сопредседателем Владимиром Рыжковым, которого выдавили его партнеры Немцов и Касьянов.

— Российская оппозиция маргинализировалась, — машет рукой Журавлев. — От нее осталась демшиза. Она не занимается наращиванием электоральной массы. Лишь повышает градус фанатичности своих сторонников. На что с такой тактикой рассчитывать — непонятно. Почему так — ума не приложу. Кстати, вы знаете, что все российские партии, преодолевающие 3-процентный барьер на выборах, получают финансирование из госбюджета? На 2014 год выделено по 50 рублей за голос, на следующий — по 110. Например, потерявшее актуальность «Яблоко» получит на будущий год 250 млн рублей.

Агентство занимает два кабинета в старом конторском здании, соседствуя с центром занятости. В распоряжении у Эдуарда редактор Вика, корреспондент Оксана, несколько ноутбуков, принтер, телефон и электрочайник.

— Сейчас происходит этап формирования правового поля, в котором может развиваться предпринимательство, — описывает главные перемены в крымской деловой среде Журавлев. — Местные компании переориентируются на дистрибуторские отношения с российскими. Внедряется прозрачная система госзакупок, за работой которой можно наблюдать в интернете. Для здешних коммерсантов это диковинка. Когда банки, выдающие гарантии под госконтракты, говорят: «Ребята, участвуйте, мы вам предоставим весь сервис, ничего никому заносить не надо». Они отвечают: «Да так не бывает! 30% откат, вот и весь конкурс». У нас завтра выходит статья на эту тему со статистикой по Крыму, Свердловской и Калининградской областям. Выбрали для сравнения развитую область и анклав. Наконец-то Нацбанк разрешил осуществлять расчеты между Украиной и Крымом. Схема, честно говоря, кривая, через посредников за пределами полуострова, но работает. Открылись филиалы 35 банков.

— Что за банки? — интересуюсь.

— Ну, скажем, не из первой и даже не из второй сотни, — отвечает Журавлев. — Еще перерегистрировались несколько местных банков. Идеальной их работу не назовешь — непросто адаптироваться к российской финансовой системе. Она более сложная и жестче регулируется. Кредитования пока практически нет. Человек не может принести справку о зарплате, если предприятие, на котором он работает, зарегистрировано в Украине. С юрлицами та же история. Не выдаются и международные кредитные карты. Зато есть сугубо российские дебетовые.

Эдуард извлекает из кармана зеленый пластик с логотипом «Про100». Хвастается, что на карточке нет ни одного символа на латинице. А затем кричит в открытую дверь:

— Ребята, тут Сергей из Киева. Пишет статью, как в Крыму все теперь плохо!

— Все минусы, которые я смогу назвать, — неизбежные побочные эффекты переходного периода, — заглядывает в кабинет редактор Вика. — Их все можно красиво перечеркнуть одной фразой: «Я так ждала тебя, Вова!» Или одним фактом: у нас тут мир.

Вика перечисляет набившие оскомину проблемы: дохлый банковский сервис, ценовая лихорадка, анархия на дорогах, вялый курортный сезон. О перебоях со светом и водой она даже не заикается: здесь и раньше с этим было не все слава богу.

— Люди в России, когда слышат о сотнях миллиардов, которые будут направлены в Крым, думают, что эти деньги потратят на эдакий «Диснейленд». Они не знают, что здесь состояние ЖКХ, обеспеченность социальными услугами не соответствуют среднероссийским и близко. Они не могут представить, что в столице региона вода подается по расписанию, — объясняет Журавлев. — Вдумайтесь, объем финансирования программы «Здоровье крымчан» в 2014 году увеличен в 12,7 раза! При этом Крым всего лишь пытается догнать Россию.

— Лично мне стало обидно оттого, что мои доходы, в отличие от родительских пенсий, не выросли, — признается Вика. — Зато бензин подешевел!

— Но дороже, чем в России, — замечает Эдуард.

— И еще я этим летом чуть ли не каждые выходные отдыхала в гостиницах на море, — улыбается Вика. — Народу мало, цены приемлемые, сервис в порядке и поплавать можно, не разгребая перед носом чьи-то испражнения. Отправила ребенка в школу. Учебники бесплатно, тетради бесплатно, завтраки бесплатно, продленка бесплатно. В фонд школы ничего не сдавали, правда, сдавали в фонд класса: на общие праздники, на подарки детям. Помимо русского языка обучения предложили выбрать еще один в качестве регионального. Мы выбрали крымско-татар-ский. Этот язык в нашем классе 11 человек выбрали, причем татар из них всего четверо. Остальные будут учить украинский. Мы с мужем украинцы, так что этот язык ребенок и так будет знать. Хотя когда-то на работу пресс-секретарем в СБУ меня не взяли, потому что не знала, как «галстук» и «ступеньки» на державной.

Ялта — Ницца — Ванкувер

— ГИБДД чуть не оштрафовало водителя моего автобуса за то, что он припарковался на солнце, — смеется сосед по купе Вячеслав. — Московским пассажирам это не понравилось, они инспектору пожаловались.

Фирма ялтинца осуществляет транспортное обслуживание туристов.

— Мой водитель говорит этому гаишнику: «Когда останавливался на солнце с украинцами, те молчали». А тот не расслышал: «Что значит „украинцы мычали“?! Между прочим, я тоже украинец!» — «Да не мычали, командир! Не мычали, а молчали!»

— А мы будем мычать по-английски, — отрывается от учебника иностранного языка Тома, жена Вячеслава. — Как я люблю Ялту! Не знаете городов, похожих на нее?

— Ницца, может быть? — вспоминаю побратима крымского курорта с Лазурного Берега.

— А мы думаем — Ванкувер! — уверяет Вячеслав.

Чета уроженцев Ялты недовольна жизнью в Крыму.

— Приходится тяжело работать, — признается Вячеслав.

— А в Канаде можно клеить коробочки и ни о чем не беспокоиться, — Тома продолжает мысль супруга. — Ну, или быть начальником цеха по поклейке коробочек.

— В этом счастье? — интересуюсь.

— Мы не видим здесь будущего для своих детей, — вздыхает женщина. — Где им получать образование? Вот, например, отменили английский в первом классе! А вместо уроков вокала ввели хор. Это же разные вещи!

Проблемы у Славы и Томы начались с приходом «зеленых человечков».

— Что это за референдум под дулами автоматов? — возмущается Вячеслав.

Впрочем, он не сомневается в том, что большинство земляков действительно отдали голоса за присоединение к России, просто не верит в обнародованные проценты. Тома жалуется на бритоголовых активистов на мартовской ялтинской набережной и песни о русских березках, заглушавших проукраински настроенных протестантов. При этом Слава признается, что зимой перечислял деньги на киевский Майдан.

Бывший «народный мэр» Севастополя и номер один в списке «Единой России» Алексей Чалый за лето успел рассориться со своим же ставленником, и. о. губернатора города и номером два в списке ЕР Сергеем Меняйло. В результате в Севастополе «Единая Россия» впервые за всю свою историю стала «несистемной оппозицией»

— А здесь мы всегда покупали мороженое, — грустно смотрит в окно на джанкойский перрон Слава. — Теперь тут российский пункт пограничного контроля.

После проверки в запертом вагоне документов к нам присоединяется еще одна попутчица. Женщина зрелого возраста вселяется в купе в два захода: багажа у нее столько, что хватило бы на четверых. Зовут Антониной. Она признается, что покидает Джанкой, возможно, навсегда: продала маленький бизнес — мастерскую по ремонту бытовой техники. Хотя не мечтает о Канаде, как ялтинцы.

— У меня взрослые дети в Киеве, — признается Антонина. — Наверное, скоро уже пойдут внуки.

Утренняя столица встречает покрашенными в цвета государственного флага заборами и дверями парадных.

— А мне нравится! — смеется Антонина.

Славе и Томе тоже.