Новая власть не оправдывает оказанного ей доверия. Во время войны не смогла победить коррупцию даже в военных ведомствах. Не ввела военное положение из-за выборов в Раду. Не обеспечила армию всем необходимым, переложив все насущные проблемы на плечи волонтеров. Бездарно назначила руководителей АТО, которые навсегда оставили в котлах под Иловайском, Амвросиевкой и Саур-Могилой сотни наших ребят. И, наконец, приняла закон об особом статусе Донбасса, похоронив все то, во что верили и за что умирали на линии фронта украинцы… Увы. Так думают сейчас многие из тех, кто боролся и продолжает бороться за нашу страну. И тема третьего Майдана в среде бойцов АТО обсуждается все чаще

— Это будет. Говорю тебе, будет. Только не третий Майдан, а штурм Рады и дома президента. Очень жестокий и жесткий штурм. Тогда никого не пощадят. История с избиением Шуфрича — это начало…

В черных, словно ночь, глазах Армена Никогосяна — известного всей стране волонтера и военного хирурга, который вывез из-под шквального огня вражеской артиллерии сотни раненных, — нет и тени сомнения. Кому, как не Армену, знать настроения в добровольческой части нашей армии? Он родной для экс-майдановцев в Нацгвардии. Свой для всех добровольческих батальонов. Мы встретились с ним в Изюме. И теперь пьем кофе в том самом ресторанчике, где познакомились летом, когда в Славянске еще заправлял Стрелков-Гиркин.

— Армен, ты говоришь о третьем Майдане. Но представляешь, что будет с нашим Киевом? — спрашиваю я, и у меня по коже бегут мурашки.

— А столице и так хана. Все донецкие и луганские бандиты уже там. Преступность выросла в десятки раз.

Когда две недели тому назад я уезжала в зону АТО, досужие разговоры о грядущем третьем Майдане или военном перевороте казались мне беспочвенными. После многочасовых бесед с бойцами самых разных подразделений я поняла, что опасность все-таки существует. А затем вернулась в Киев и услышала первые звуки приближающегося ненастья. Сначала под зданием АП на Банковой собрались сотни требующих демобилизации срочников Нацгвардии (напомню, что в Иловайском котле погибли или попали в плен десятки совсем юных солдат). Затем под стены Рады пришли с цепями и петардами закосившие под «Правый сектор» провокаторы и устроили драку.

«Что же будет с Родиной и с нами?» — сейчас слова из песни Шевчука кажутся мне особо злободневными. Надвигающийся на столицу ураган может снести на своем пути все. Оказаться страшнее всех бед, которые мы уже пережили за последний год.

Батальон им. Кульчицкого: «Придем и за все спросим…»

Окраина Дебальцево. Трасса. Вместе с ребятами из первого резервного батальона им. генерала Кульчицкого мы пьем кофе в продуваемой всеми ветрами палатке. Вместо сахара сгущенное молоко. Вкусно.

На маленьком стульчике примостился старенький радиоприемник. «…Эти глаза напротив», — выводит голос Валерия Ободзинского. «Ба-ба-бах!» — перекрывает его артиллерия противника. И еще раз. И еще…

— Ты что вражескую музыку включил? — спрашивает один из бойцов бывшего майдановца Владимира из Мукачева.

— Музыка не виновата, — отрезает тот.

— Будет тебе сейчас — не виновата, — бурчит боец.

— Это не в нашу сторону, — зачем-то успокаивает меня Володя. — Вот если, не дай бог, свист услышим…

Высокий и симпатичный бородач Владимир Берия ушел на войну еще в ноябре. Тогда он сражался с властью Януковича. Теперь с сепаратистами. Сначала стоял на Комбикормовом (один из самых боевых наших блокпостов под Славянском), сейчас в Дебальцево.

— Вот такое у нас тут перемирие, — вздыхает он после очередного взрыва.

— А мы не отвечаем?

— Ну, если уж совсем достанут…

— Домой, наверное, хочется?

— Хочется. И мы придем. Ждите. Понимаешь, у нас много вопросов накопилось. К генпрокурору Яреме, например, о том, почему до сих пор не сидит Ахметов. Человек, который финансировал весь беспредел Янека. Чего он гуляет себе? Для нас это загадка! И протесты в Донбассе… Смотри, как только Ринат понял: сепары вышли из под контроля и пытаются забрать у него активы, он народ в Мариуполе сразу поднял! Я что, поверю, что люди в Мариуполе так и поднялись за 15 минут! Ясно, что по заводам пошла команда рыть окопы. И к нашему руководству, бывшему майдановскому, у нас тоже много вопросов. Чем занимался Парубий на посту, он все-таки был главой СНБО и рупором Порошенко! А еще эти мирные инициативы Петра Порошенко, б…дь. Там в Киеве некоторые говорят, что гвардейцы эти инициативы поддерживают. Ну ничего, встретим в столице — морды набьем! В который раз уже перемирие не приносит нам ничего, кроме убитых. Причем жертв во время перемирия больше, чем когда воюем. Сейчас в Киеве по всем каналам пиарят Медведчука. Хотят вернуть какой-то статус-кво в отношениях между Украиной и Россией. Хотят, чтобы РФ снова на нас влияла. Почему? Если руководство на это идет, значит оно в этом заинтересовано. Во-первых, у них в России бизнес. Во-вторых, иметь такую хорошую контрабандную дыру на территории страны — это же круто! Нашей власти сейчас нужно что? Сохранить свои финансовые активы. Эта дыра и контракты на газ с РФ — чтобы зарабатывать деньги. Ясно, что надо идти для этого на уступки. Ну, ничего… Мы придем и за все спросим.

— Ты на президентских тоже не голосовал?

— А как же. Нам тогда до АТО урночки не довезли. Типа, опасно было на войну их везти. Помнишь? Но я сейчас не об этом думаю. Важно другое. Мы на Комбикормовый зашли еще 2 мая. И уже 3–5 мая могли Славянск освободить. Но нас почему-то остановили. И всего за две недели в Славянске вдруг появилось более 3 тысяч боевиков. А потом явился кандидат «с шашкой». И начались разговоры о том, что, раз у нас война, значит выборы надо проводить в один тур. Да, Пороху все это было просто выгодно! Он благодаря этому стал президентом.

У Володи звонит телефон. Это меня разыскивает наш общий с Володей друг — бывший брокер «Благовеста» Женя. Недавно его повысили. Теперь он командир блокпоста, расположенного на холме в чистом поле. Оттуда хорошо просматривается контролируемая Бесом Горловка.

— Женька, ты похудел и отрастил бороду! Ты совсем другой!

— Бороду я сбрею в Киеве. Обещаю. Ну, а пока… пока жена не видит! Смотри, я тут стал настоящим фермером. У меня и поле есть, и озерцо, — Женя широким жестом демонстрирует мне свои владения. Мимо едва ли не по колено в грязи бредет один из его бойцов. Глаз почему-то не поднимает.

— Знает кошка, чье мясо съела! — восклицает Женя. — Пьют, сволочи! На днях один так наквасился, что голый по пояс на танке в деревню за водкой поехал. Чуть не убил гада! Понимаешь, пока мы шли вперед, у всех настроение было прекрасное. Потому что понимали: этот кошмар скоро закончится. А потом, представь себе, в начале сентября все неожиданно остановилось. Начало сжиматься. Мы стали оставлять села. Вплоть до того, что в Артемовске нам говорили: «Что ж вы, ребята, так… Тут четыре села были наши. Почему вы ушли? На кого нас бросили?» Просто тупо ушли без боя. И туда сразу зашли бандиты. Так что какое у нас может быть настроение? Пьет народ от безнадеги. И что ты ему скажешь? Мы все считаем, что этот чиряк в Донецке и Луганске надо зачищать. Иначе там будет Приднестровье или Абхазия. И никогда нам в Киеве покоя не будет. А тут этот закон об особом статусе Донбасса.

— Володя говорит, что среди бывших майдановцев настроения витают нехорошие. Хотят в Киев идти с властью разбираться?

— Есть такое. Ну, если реально так взять. Поменялось шило на мыло. Одни богатые ушли, вторые пришли. По партийным спискам в Раду идут коррупционеры времен Кучмы и Янека. Ничего вообще не изменилось. И дело тут не только в реформах. Вот, возьми нашу ситуацию. Вопрос о статусе батальона официально до сих пор не решен. Страховки у нас нет. Если кто-то здесь погибает или калекой становится, только волонтеры и могут помочь. Конечно, мы сюда не ради наград шли. Но все это показывает: власти на людей по-прежнему плевать.

— Жень, скажи честно: это только разговоры или у вас и план есть? Когда выходить, куда идти, что требовать…

— Нет, конечно, никакого плана нет. И пока здесь все будет продолжаться, мы будем Родину защищать. Это наш долг. Ну а потом жизнь покажет. Знаешь, погибший под Славянском генерал Кульчицкий нам все время говорил о том, что вера в доброго царя никогда никому счастья еще не приносила. Самим надо все делать, сначала себя менять, потом свою страну строить. Не хотим мы, чтобы у нас была в Украине коррупция. Значит, прежде всего надо самому перестать давать и брать взятки. А еще он говорил, что вся надежда на нас, майдановцев. И мы эту надежду оправдаем.

Добровольческие батальоны: «Эту Раду надо расстрелять, чтобы потом туда палками загоняли»

Мариуполь. Ночная кафешка. Пластиковые столы, неудобные стулья. У него уставшие, «прошитые» красными сосудиками глаза. Он весь день не ел и теперь наворачивает пиццу. С овощами уже съел. Взялся за вторую, с мясом.

— Мы уже давно все понимаем — или Киев нас (добровольческие батальоны, в смысле), или мы его. Они там в столице специально затягивают войну, хотят нас всех положить. Для этого и в котлы бросают. А знаешь почему? Боятся нас. Не знают, что с нами после войны делать. Ну ничего. Мы придем в Киев и расстреляем парламент, и следующий, и так до тех пор, пока туда людей палками загонять будут. Иначе в стране порядок не навести никогда.

Алексею чуть за 40. Два высших образования. Свой бизнес. В батальоне «Днепр» занимает командирский пост. Откуда такой радикализм?!

— А как ты хотела? Они нас в Иловайский котел мясом отправили! Понимаешь, мя-сом. Сначала на наших плечах пришли к власти, а теперь такое творят. А знаешь, зачем еще нужны эти котлы? Потому что идет распил денег. Государство выделяет деньги на армию. Они пишут: востановили технику, отправили под Иловайск, она сгорела. А реально эту технику туда никто не отправлял. Продали, деньги в карман положили и списали.

— И когда вы пойдете ВР расстреливать?

— Ну… когда здесь закончится. Пока не собирались. Я думаю, власть специально будет здесь обострения ситуации устраивать. Для того, чтобы нас удержать в зоне АТО.

— А если Коломойский скажет идти?

— Без комментариев.

— Что ты скажешь по поводу обвинений в адрес батальонов? Их же тоже предостаточно. Что машины «отжимаете». Мирных жителей в зоне АТО грабите. Бизнесменов похищаете, выкуп требуете.

— «Днепр» только машины отбирал у сепаров. А что? Не хотите, чтобы так было, дайте технику! А в остальном у нас все нормально, зарплата хорошая. Так что остальные претензии не к нам. Там, говорят, «Айдар» прославился. Еще о «Шахтерске» слышал. Среди бойцов этого батальона много братков девяностых из Шахтерска, Снежного и Тореза. Некоторые из них прямо из зоны на войну пошли. Вот, по слухам, со старыми врагами счеты и сводят. Ну а вообще, как парням еще жить? Нам Беня зарплату хорошую платит. «Азову» еще, вроде бы, денег дает. А остальным?

— Хочешь сказать, из твоих бойцов никто ни разу ничего не украл? Не верю.

— Ну, вот недавно кольцо за 50 штук отжали, — признается Алексей. — Ищем. Найдем — вернем.

— Вот лично ты почему на войну пошел?

— Я на Майдане стоял за Украину. И на войну за Родину пошел. У нас, кстати, таких большинство. Но есть, конечно, и «солдаты удачи». А что было делать, когда воевать некому? Пришлось их собрать.

Спрашивать Алексея о том, может ли батальон «Днепр» ослушаться хозяина и комбата и, если допекут, пойти бастовать против власти, я не хочу. Нет смысла. Он все равно не ответит.

— Комбаты в Раду пошли, их власть купила, — отвечает мне вместо Алексея боец «Айдара», просивший не называть его имени. — Но это не означает, что власть может повлиять на простых вояк. Мы сами решаем, что нам делать. А обид на власть у нас много. Да что там… После принятия закона об особом статусе Донбасса мы вообще не понимаем, ради чего погибали наши ребята. Я считаю, в Киеве нас предали. Украину предали.

— Говорят, реально погибших среди наших бойцов гораздо больше, чем официально сообщают.

— Конечно! Минимум на пять официальную цифру надо умножать. А сколько ребят остались зарытыми в земле как без вести пропавшие? Никто этим вопросом не занимается. Никто не считает. А потом, как люди узнают… Все равно же станет известно. Такое начнется!

Уже вечером следующего дня я приезжаю в Артемовск. И на подъездах к городу вспоминаю, как еще летом мы, журналисты, работающие в зоне АТО, радовались: «Батальон „Артемовск“ взял Артемовск!» Ребята сами нам тогда позвонили.

— А теперь мы здесь сидим на базе как крысы, и не известно, чего ждем, — жалуются мне парни. — Ты же знаешь, у нас почти все бойцы из Донецка. И мы очень хотим домой. А Порох Донбасс слил и о нас не подумал. О том, что у нас там семьи и дома. О том, что дорога нам теперь туда заказана. Вот если бы был приказ, веришь, пешком бы пошли. Без оружия. Дубины бы выломали и пошли.

— А я вот думаю… — подключается еще один боец. — Я же мог пойти в ДНР воевать. И был бы сейчас дома и на коне. А я решил по закону действовать. И где теперь этот закон? Знаешь, что самое обидное? Я здесь кровь проливал. А в Киеве моей жене не хотели сдавать квартиру, потому что она из Донецка! Мы в столице как прокаженные. Хотя тоже любим Украину. Жизнью за нее рисковали.

— Я не знаю, чем тебя порадовать, — вздыхает, подытоживая слова добровольцев, волонтер и хирург Армен. — Наших бойцов то сливают, то оставляют без поддержки и помощи, то отправляют куда не надо. Как только говно делается, тут же Минобороны говорит: они сами туда попали, они с нами не согласовали этот план. Так было с «Айдаром», с «Донбассом» и остальными. Понимаешь? И они себе сразу начинают в штабе искать прикрытие, лишь бы не от них шло. То, что власть Семена (Семен Семенченко, комбат батальона «Донбасс». — «Репортер»), судя по всему, уговорила или подкупила, что он молчит до сих пор (я же его хорошо знаю), то, что собирают показания свидетелей по Иловайску, — это все политическая игра. Потому что оттуда вышли люди и все это видели. И я это видел сам. А чего они все молчат теперь? Так же, как про расстрел людей на Майдане молчат. Тот же Москаль, который говорит: «Мы не можем определить вид оружия, из которого стреляли, потому что пули были навылет». Почему он врет, если в первый день, когда 20 трупов принесли к нашей операционной напротив «Казацкого», я их осматривал — у всех пули были внутри?! И по два выстрела. В шею, в голову или в сердце. И никакого вылета не было. Никакого сквозного. Точно так же сейчас здесь. Такой же сценарий. Быть пушечным мясом мы не хотим. Если бы хотели взять Донецк, мы бы давно его взяли. Если бы хотели Луганск взять, уже взяли бы. Если ориентировка идет на артиллеристов, что собирается около 1 500 террористов и дают координаты, а наше руководство говорит — наблюдайте, пока не стрелять! Почему? Зачем? Чтобы больше наших убивали? А Гиркина почему из Славянска выпустили?! Какие, на хрен, мирные инициативы, блин?!

— Армен, еще один Майдан наша страна не переживет. Тем более вооруженный переворот. Мы просто утонем в безвластии, хаосе, агрессии и крови. Не забывай, среди воюющих добровольцев есть и те, для кого оружие — средство наживы. И отдавать приобретенную благодаря автомату власть они не захотят.

— Есть и такие, да. Но мы с ними разберемся. А власть прощать нельзя. Это мое мнение. Это мнение многих людей. Они там в столице сейчас выборы проводят. Говорильней занимаются. Говорить все могут. Пусть лучше яхты свои продадут и пацанам оружие купят, которого нет! Точно так же всем олигархам объяснить, как надо жить, когда в стране война. А иначе… Я тебе говорю, наш дух не сломать! Мы и с рогатками против автоматов пойдем. Просто в Киеве думают, что теперь они свои кресла вечно будут занимать. А мы их снимем с кресел и скальп с них сдерем.

— И на кого поменяете? Лидера-то нет.

— Найдется. Вот увидишь. И порядок наведем. Вот ты говоришь, страна третьего Майдана не переживет. А то, что донецкие и луганские бандиты уже Киев взяли, это ничего?! — окончательно заводится мой друг. — Пришли и взяли просто так. Ты на номера их машин посмотри. Это что, беженцы? Какие, на хрен, беженцы, они должны свои города защищать! А не мы из Киева или Львова умирать за их Донбасс!

Армен на секунду замолкает. Переводит дух. Потом, тяжело вздохнув, продолжает:

— Понимаешь, в конце концов соберется очень много людей из всей Украины и найдется тот, кто в бочку бензина бросит спичку. Будет это. А если не так, так индивидуально. Как Шуфрича били. Будет. Я тебе серьезно говорю — будет это. Потому что все настроены идти на Киев. Все, кто был слит. Вот я сейчас пленными нашими занимаюсь. Их там очень много — и десантура, и разведка, и пехота. Ох, какие же они злые на власть. Их же там просто бросили. Как только освободятся, прямиком на Киев пойдут.

Армейцы: «Мы были против Майдана и сейчас против восстаний»

Многострадальная «двадцатьпятка». Их разоружали и унижали жители Краматорска. Их бросали на самые страшные участки АТО.

Я знаю их не всех. Только тех, кто около двух месяцев кряду просидел под шквальным огнем противника в земле на одном из блокпостов под Славянском, куда очень редко приезжали волонтеры и журналисты. Слишком опасно. Затем их отправили в Луганскую область, где в страшных боях они навсегда потеряли многих своих братьев. А спустя какое-то время один из них, ставший мне другом, позвонил поздним вечером:

— Я катаюсь на танке по Славянску! Мы зашли! И башка у меня деревянная.

— Почему деревянная? Ты ранен?

— Я священника вытягивал из-под огня. Оцарапало. Понесло же батюшку на эту заправку. Мы на своих «мерсах» (боевые машины десанта. — «Репортер») идем, сепары из гранатометов лупят, а он там бегает, о Боге рассказывает.

— Коля, тебе надо в госпиталь.

— Да ладно. Заживет. Башка деревянная, говорю же тебе.

Мы все время с Николаем спорили. Я защищала Майдан и его ценности. А он говорил:

— Я против Майдана. Я против любых беспорядков. Надо было дождаться выборов и просто не голосовать за Янека.

— Но он бы сфальсифицировал выборы.

— Значит, надо было перетерпеть. А что теперь? Всю страну утопили в крови. Что теперь?

Сейчас он дома на Днепропетровщине. Слышал, конечно, о настроениях среди добровольцев. Многие из них для десантников стали родными, боевыми братьями. Но его точка зрения не изменилась. Так же, впрочем, как и у большинства его коллег.

— Новый Майдан — смерть стране. Мы не пойдем с добровольцами. Мы люди военные, были в миссиях за рубежом. Мы знаем, чем это чревато.

— Но ведь обид у десантуры на власть накопилось масса. Десантников погибло больше, чем кого-либо. При этом вас хуже всего снабжали. А иногда вам даже нечего было есть. Ведь не секрет, что волонтеры в основном кормили, одевали и обували добровольцев и майдановцев. Да что там! Ты сам полвойны прошел без броника, а потом снял его с погибшего чечена. У тебя двое детей, а нормального жилья нет.

— Ну и что? Это не означает, что надо проливать кровь. Да, мы десантники безбашенные. Мы лезем в самое пекло. Такая уж у нас работа. Но мы не за войну. Мы всегда были за мир! И себе не изменяем.

Совсем иначе воспринимают ситуацию в штабе АТО.

— На Майдане дискредитировали и предали правоохранительные органы, — говорит просивший не называть его имени полковник. — А теперь уничтожают армию. Просто рядовые бойцы этого еще не понимают. Почему это происходит? Не знаю. То ли по глупости, то ли из-за политических амбиций. Ведь все упирается в то, что мы не ввели военное положение. Выборы, видите ли, им надо провести! А сейчас надо думать о том, что эта война не контактная (как, например, было в Афганистане, где я воевал), а дистанционная. И без оружия шестого поколения, которое дает сепартистам Россия, нам ее никогда не выиграть. У нас этого оружия нет. Но мы могли бы купить его за рубежом. Почему нам его не продают? Да потому что без введения военного положения мы вообще не имеем права применять тяжелое вооружение! И рано или поздно армию могут сделать козлом отпущения и назвать военными преступниками. Ведь ясно же, что, если боевики прячутся в городах и мы по ним стреляем, гибнут и мирные жители. Стоит ли говорить, что без военного положения мы не можем поставить на службу армии заводы и обеспечить ее всем необходимым? Так кто же виноват в происходящем — армия или политики?

— Подождите-подождите… А кто выпустил Гиркина из Славянска? Кто знал о том, что русские танки вошли в Новоазовск в День независимости и ничего не сделал? А Иловайский котел, Саур-Могила, Амвросиевка… Вы хотите сказать, что в этом тоже виновны политики? Но ведь приказы отдавались из штаба! И информация о происходящем в штабе была!

— Да. Но знаете, почему так вышло? Дело в том, что мы не раз «подрывались» на непроверенной информации. От наших информаторов приходили координаты о том, что там-то и там-то сидят боевики. Мы туда били, а попадали в жилой объект с мирными жителями. В результате мы перестали доверять поступающей информации. А для того, чтобы проводить полноценную разведку, нужны были средства шестого поколения. Но их у нас не было. Вспомните, в Славянске мы пытались сделать своими «глазами» авиацию, но ее сбивали. Почему? Да потому что у бандитов системы ПВО были новее, чем у нас.

— Допустим, во всем действительно виноваты политики. И что теперь с ними делать? Устраивать военный переворот, как считают многие добровольцы?

— Боже упаси! Это убьет нашу страну. Надо просто решить насущный вопрос: ввести военное положение. И тем самым спасти армию от дискредитации.

Так или нет, но отбрасывать слова полковника, как человека пытающегося оправдать непрофессиональные действия Штаба, нельзя. Если происходящее действительно выльется в развал армии, последствия будут страшными и непредсказуемыми. Ведь тогда армейцы могут присоединиться к настроенным «идти на Киев» добровольцам. Впрочем, пока такой угрозы еще нет. Для того чтобы это понять, достаточно еще раз побывать в Дебальцево, где вместе с командиром «богов войны» (так здесь называют артиллеристов) мы присели на пригорок послушать канонаду и покурить. Минские соглашения для боевиков-сепаратистов — не указ. Лупят что есть мочи. Но наша артиллерия мирно спит у нас за спиной.

— Ну если уж совсем наглеют, тогда мы свои «звездочки» все-таки посылаем, — говорит командир Дима. — А так почти не работаем. Минские договоренности… Вообще, здесь тихо. Другое дело было на границе с Ростовской областью, где мы прикрывали наши части. Больше месяца провели в котле. Нам даже воду не привозили. Мы забыли запах хлеба. Ели одну рыбу, которую сами и ловили. Сутками лежали в укрытиях, пока нас долбила артиллерия с российской стороны. И товарищей погибших вывезти не могли. Там они и остались. Я, конечно, считаю, что Донбасс надо зачищать. И президент действует неправильно. Потому что эти бандиты никогда не оставят нас в покое. Но против власти мы, военные, не пойдем.

— А защищать ее будете?

— А это вопрос. Задача армии — отстаивать территориальную целостность страны. И других задач мы не приемлем. Разгонять демонстрантов на Майдане — точно не наша задача. Это мы все понимаем.

— Будете стоять и смотреть?

— А что делать? Киев «звездочками» поливать?

Правоохранители: «Если будет третий Майдан, мы будем смотреть и хохотать»

«Держусь за воздух». «Мы живы». «Провел разведку, сделал все как учили». «Они говорят, кончат нас, мы ржем…»

Два месяца кряду каждый день я получала от него СМС. Молилась о том, чтобы эти СМС приходили и в дальнейшем. Дело в том, что блокпост, которым командовал еще один мой приятель, офицер Внутренних войск (сейчас ставших Нацгвардией) Игорь, находился на расстоянии 10 (!) километров от украинских сил. И однажды случилось то, чего все ждали. К этому посту пожаловали гости — дээнэровские танки.

— Они подошли на расстояние чуть больше 200 метров и стали напротив нас, — рассказал он мне потом. — А защищаться нам было нечем. Голые. Сепары это поняли и прислали к нам парламентеров с белым флагом. Говорят, переходите на нашу сторону. Мы им: хер! Тогда они предложили: давайте вместе на Киев! Мы им: хер! Почему? А потому что у нас приказ. Мы с Майдана не ушли без приказа и отсюда не уйдем. Они начинают юлить, туда-сюда. Ну ладно, вы классные парни, но мы вас херячить не будем. Да херячьте! Мы реально ржали. Чем, минометами? «Градами»? Ну, «Градами» вы своих зацепите. Ну, они, короче, минометами начали. 200 мин за четыре с половиной часа положили по нашему посту. Ну это уже, блин, перебор, честно. Мы после этого, конечно, уже ничего не боимся. А они… Они в своих тоже попали. Потом уже не херячили. Расстояние 100–200 метров — это вообще нонсенс.

— Считаешь, вам нужно было отходить?

— Как тебе сказать. Такого приказа не было. Хотя соседний блокпост дээнэровцы в щепки разбили. И мы ему помочь не могли. Нечем и далеко. Я думаю, там иначе надо было действовать. Я так на своем уровне это воспринимаю. Рядом с нами, с левой стороны, были два села. Нейтральная зона. Дали бы мне людей, мы бы там закрепились основательно. И все, никто бы нас оттуда не выбил. Но в штабе решили этого не делать. И противник туда быстренько зашел. После чего мы оказались в подкове. Перекрыли бы сепары еще «дорогу жизни» у нас за спиной, и все — котел. Вообще, как по мне, во всей этой нашей истории было много неправильного. Даже раненых вывезти я не мог, у меня за все время было четыре «трехсотых». Чтобы они доехали, я должен был отправить с ними одну единицу бронетехники. А ее у нас и так не хватало.

Сколько разговоров сейчас в обществе о бездарных генералах из Генштаба! Предложений передать руководство кампанией командирам среднего звена. Мол, они уже прошли все круги ада, знают и чувствуют эту войну.

— Может быть, это и хорошая идея, — говорит Игорь. — Но не нам решать, как будет. Понимаешь, мы люди приказа. Такая уж у нас система координат — скажут, все сделаем.

— Но вас же там бросили!

— Да. А на Майдане предали. Сколько вэвэшников погибло, сколько было ранено! И нас же еще виноватыми сделали. Но это не означает, что надо предавать свои принципы. Я офицер. Я служу Родине и выполняю приказы. Точка.

— А если будет в Киеве переворот, третий Майдан? Вот все о нем только и говорят.

— А-а-а… Ну тогда я буду смотреть телевизор и хохотать. Украине только этого не хватало.

— И не пойдешь власть защищать? А если будет приказ?

— Смотря кто прикажет. Командиры, знаешь, разные бывают. Но, скорее всего, не пойду.

Вэвэшники и «альфовцы». Еще совсем недавно эти подразделения были далеки друг от друга как небо и земля. Так же, как «Беркут» и «Омега». А после Майдана у них столько общего. Теперь они даже одинаковыми фразами говорят.

— Мы будем смотреть на третий Майдан и гоготать! Смотреть и гоготать! — высокий, мускулистый, с правильными чертами лица, темноволосый спецназовец Сергей пронизывает меня взглядом обиженного ребенка. — Это же известный сценарий: развалить в стране правоохранительные органы и армию. А потом разорвать это государство на части.

— Чей сценарий?

— Не знаю, может, России. Может быть, США. Мне ясно одно — «Альфа» не виновна в том, в чем ее обвиняют. На Майдане была третья сила. И новая власть должна была этот факт расследовать и вернуть доверие общества к нам. Но вместо этого нас морально растоптали и отправили воевать.

— Но вы же не отказались… Пошли.

— Да, потому что долг каждого мужчины защищать свою Родину. Но не политиков, которые нас вываляли в говне.

— Третий Майдан или военный переворот может быть роковым для страны. Как же в такой ситуации не защищать власть?

— А вот так. Мы все помним и ничего этой власти не простили. Хотя и понимаем, что оружие в руках у добровольцев всех мастей еще даст о себе знать. Ясно же, что просто так они его не отдадут. И поэтому война или третий Майдан им выгоден. Как, впрочем, и олигархам. Эти под шумок будут делить бизнес и власть. Но все это не значит, что мы должны в этом участвовать. Здесь, на войне, мы будем до последнего. А если заварушки начнутся в Киеве, отправимся спасать свои семьи.

Эпилог

Горящие дома, разграбленные магазины, темные тени стремительно перебегающих улицу людей, чьи-то крики из подворотни и звуки выстрелов. Мне все время кажется, что где-то я уже это видела. Нет, не на Майдане. Где-то еще… Наверное, так мое воображение проиллюстрировало книги Булгакова и Алексея Толстого, поэзию Есенина и Маяковского. Только сейчас я понимаю, почему они так писали. И как страшно им было жить. Ведь бродившая в то время по просторам Российской империи старуха — беда — теперь направляется прямиком в Киев. Занятые выборами политики, зацикленные на личных бизнес-интересах олигархи, разрушенная войной экономика, уставшие, разочарованные и озлобленные добровольцы, обиженные и преданные правоохранительные органы, дестабилизированная армия — вот, что мы имеем. И рано или поздно все накопившиеся проблемы дадут о себе знать мощным взрывом. Например, после выборов, когда в Раду пройдут десятки известных коррупционеров. Или холодной зимой.

Сразу оговорюсь. Лично у меня нет жесткой позиции по поводу закона об особом статусе Донбасса. С одной стороны, если не зачистить оккупированную территорию, эта точка дестабилизации навсегда станет ахиллесовой пятой Украины. С другой — после случившегося многие жители Донбасса так ненавидят Украину, что вряд ли мы сможем жить с ними под одной крышей. Да и если честно, я вообще не верю в реальность Минских соглашений. Скорее всего, они лишь дают нам временную передышку.

Но я четко знаю, что мы не имеем права допустить третьего Майдана. Во-первых, он не будет мирным. Во-вторых, им наверняка воспользуются политики, в том числе и пророссийские. И тогда мы уж точно навсегда похороним идею о свободной и демократической Украине. Получим националистическую диктатуру (не секрет, что в обществе сейчас популярны радикальные настроения) либо снова попадем под влияние России.

Что же нам делать? Ответ на поверхности: навести порядок в государстве. Поднять авторитет армии и правоохранительных органов. Очистить добровольческие силы от людей, которые пришли на войну не за идею, а ради наживы. Даже эти мелкие шаги дадут стране шансы на выживание. Катастрофу еще можно предотвратить.