94-й округ — проблемный. Это один из пяти округов Украины, в которых выборы в 2012 году были признаны нелегитимными, и в 2013-м там прошли перевыборы. Проживает в нем чуть больше 150 тысяч избирателей, а состоит он из городов Васильков и Обухов Киевской области и их районов. На парламентских выборах этого года по округу баллотируются 19 кандидатов, 10 из которых идут от партий, 9 — путем самовыдвижения. За два дня, проведенных в округе, «Репортеру» удалось разузнать, чем руководствуются избиратели, делая выбор между этими кандидатами

Дорогу молодым

— За Лірника голосувати буду, — го-ворит бабушка без зубных протезов, опираясь на коричневую трость.

— Та ти знаєш, хто то такий? — переспрашивает ее полная женщина за 40 по имени Люба. С самого утра она работает агитатором в палатке Радикальной партии Олега Ляшко, расположенной в самом центре города Васильков. Это ключевой электоральный центр для кандидатов в депутаты Верховной рады от 94-го округа.

— Він такий га-а-а-а-рний! — протягивает бабуля, мечтательно закатывая глаза.

— Бабушка, а если внешность обманчива?

— Та й шо, він все одно симпатичний і молодий! — уверенно заявляет бабушка.

27-летний Глеб Лирник выдвигается от «Блока Петра Порошенко», и красочными билбордами с его портретом завешаны Обуховский и Васильковский районы. О себе в Центральную избирательную комиссию кандидат подает дозированную информацию: работает директором департамента туризма почетного консульства Республики Мальдивы. О развлекательном комплексе Dinamo Lux, которым он владеет, ни слова.

— Бабушка, а Ляшко теж симпатичний! — весело заявляет агитатор Люба. Старушка на это лишь пожимает плечами.

— А как люди в городе реагируют на вашу агитацию? Что они вообще думают о Ляшко? — спрашиваю я у Любы.

— О-ой! Видно, как стекаю? — улыбается женщина, демонстрируя желтые зубы.

— В смысле?

— Та пóтом, от горячих комплиментов! — смеется агитатор. — Чего тут только о Ляшко и о себе вдогонку ни услышишь!

В этот момент к нам подходит напарница Любы, второй агитатор Тамара, женщина с ярко подведенными черным карандашом глазами. Любовь и Тамара работают вместе на каждых выборах. Расценки не меняются с 2012 года: в зависимости от партии за рабочий день с 9:00 до 16:00 в агитпалатке каждая зарабатывает 100–150 грн.

— Отношение людей к Олежеку (Олегу Ляшко. — «Репортер») очень изменилось. Проститутками нас называют, матюкают. Но мы привыкли. Мы же и весной за него стекали. Но тогда было больше поддержки, а сейчас пошло много антирекламы, и люди верят, шо он голубой, — абсолютно серьезным тоном отвечает Тома.

— А кто еще баллотируется по округу? — наудачу опять спрашиваю я. Вопрос загоняет женщин в тупик.

Минуты три Тома и Люба просто пытаются вспомнить фамилии. Кроме Лирника, никого так и не вспомнили, назвав, например, Виктора Веремейчика, который баллотируется от «Батькивщины», Ващуком.

— За кого же тогда голосовать будете по округу? — обращаюсь сразу к обеим.

— Та за кого сердце подскажет. В последний момент возьму бюллетень, и куда рука потянется, там и распишусь, — смеется Люба.

Рынок голосов

В 16:00 и ни минутой позже, как по взмаху волшебной палочки, палатки, расположенные в округе, начинают сворачиваться. Я помогаю Любе и Томе собирать их «рабочий офис».

— Здравствуйте. А не подскажете, где находится ваш штаб? — неожиданно к агитаторшам обращаются две молодые дородные девушки с густым макияжем на лицах. В руках — блокноты и ручки.

— А что вы хотели, девочки? — спрашивает Люба.

— Устроиться агитаторами, — тихо отвечает одна из них, подойдя ближе.

— Все, проскакали, девочки. Две недели назад уже все места забили! — отрезает Люба.

— А чем занимаются агитаторы? — осторожно спрашиваю я у женщин, дождавшись, пока девушки уйдут.

— Это уличные агитаторы, а не «палаточные», как мы. Ходят, убалтывают голосовать за кандидата и стекают еще больше, чем мы. Потому что им нужно довести человека до такой кондиции, чтобы он проголосовал за этого кандидата.

По словам Любы, в некоторых случаях таких агитаторов нанимают для скупки голосов.

Говорят, местные расценки — 200 грн за голос. С людьми заключают официальный договор, в котором человек записан как «агитатор». Он обязан найти, к примеру, 50 сторонников кандидата, собрать копии их паспортов и заплатить им какую-то сумму за их голос. Еще часть денег могут отдавать после выборов. В городах часто просят фото бюллетеня с мобильного, в селах чаще всего голосуют бесконтрольно, потому что 70% «купленных» и так ставят галочку за нужного кандидата.

— Нужно отдавать себе отчет в том, что общество кардинально не изменилось. Просто появились социально активные группы, которые влияют на процесс. Но в селе или небольшом городе Майдан остался в телевизоре. 65% моего округа — жители сельской местности и, соответственно, сельской ментальности, — говорит один из кандида-тов по округу Николай Романюк.

Правила села

Прогулявшись по Василькову, я направляюсь в небольшое село в пригороде, где меня уже поджидает глава сельсовета Олег. Он, как никто другой, знает, как завоевать симпатию 500 жителей своего села, что им нужно, а что их точно не волнует.

— Последние годы голоса обычно завоевывают обещаниями или попросту покупают?

— Голоса покупали всегда, толь-ко покупкой это не назовешь. Во-первых, потому что уже давно никто не контролирует, проголосовал ли человек именно за тебя. Обычно и так голосуют. Во-вто-рых, в селах это происходит не за 200 грн, как принято в городах, а по-другому. Кандидаты с деньгами, чаще всего представители действующей власти, приезжают во все села и встречаются с головами. Спрашивают, что нужно сделать. Мы говорим что. Например, отремонтировать фонари на одной улице, сделать ремонт в школе. В нашем селе уже давно пылится проект современного детского садика. В каждом населенном пункте свои потребности. Кроме того, раздаются продовольственные пакеты людям с малым достатком. Но самое важное, голосовать люди идут не под дулом пистолета. Они могут проголосовать за другого, но голосуют за тех, кто дает. Я всегда шучу на эту тему, что люди просто слишком честные, чтобы не выполнить обещание проголосовать за паек.

— А давить на вас власть не пытается, чтобы вы обеспечили нужные результаты?

— Нет. Да и раньше давления как такового не было или оно было «красивым». Глава любой администрации, мэр должны были быть или с властью, или против нее. Заставляли входить в партии. Причем то, что это началось с Януковича, — миф. То же самое было при Ющенко. Но прямого указания заставить людей голосовать мне никто никогда не давал! В некоторых городах могли, конечно, выкручивать руки мэрам, но обычно просто приезжали перед выборами представители власти и говорили: «Вы должны помочь нашему кандидату, это хороший человек».

— Как именно вас просили помочь?

— Представить его громаде в таком свете, чтобы он выгодно выделялся. Причем этот кандидат мог мне лично наобещать золотые горы, а когда выборы проходили, он пропадал.

Университет зрелого гражданина

— Та куди ж ти мені даєш! Я й так кожен день беру! Та вже ж нема куди складать! — кричит 16-летнему парню женщина лет 30, проходящая мимо палатки «Народного фронта».

— Та візьміть ще програму партії! — просит парень.

— Та вже ж давали вчора!

— Так то була програма Романюка! А тепер Яценюка! А завтра буде Кацаплюка… — смеется дедушка парня, работающий с ним в палатке.

— Кацаплюка? Это кто? — обращаюсь к дедушке Толе и стоящей рядом с ним дочери Кате — матери парня. Их тут целая семья.

— Та ще хтось. Вони там найдуть, чию програму надрукувать.

Как выяснилось, дедушка Толя — это Анатолий Марущак, глава васильковской «Просвіти». Его возраст угадать сложно, так как он очень бойкий и шустрый. Спорить с ним о чем-то — себе дороже. Он известный местный активист, лично знает большинство кандидатов. Насчет выборов настроен скептически:

— В 1990-е, завладев экономикой, люди с криминальным мышле-нием быстро присвоили СМИ и власть. Они вживили свои «понятия» во все сферы жизни, где теперь все продается и покупается. Молодежь пошла на поводу и решила, что против системы не попрешь. Совесть, честь, правда, сочувствие, справедливость — все это выбросили в мусор. Стоит включить любой канал, и ты увидишь лицемерные лозунги про «покращення життя вже сьогодні», дешевые развратные программы и полное отсутствие качественных образовательных передач. Люди абсолютно не обладают даже базовыми знания-ми о том, как строится государство и какие у них есть права. Получается, что человек, не знающий своих прав и не обладающий возможностью их защитить, становится заложником политических сил.

— То есть глупо считать, что после Майдана все может в одночасье измениться?

— Конечно, не может. Майданы 1991-го, 2004-го, 2014-го — это незаконченные акции. Свалить — свалили, а построить не можем. Украинцы насквозь пронизаны деструктивной пропагандой. Народ — это продукт власти. И каждый народ обладает такой властью, которую заслуживает.

— Получается замкнутый круг. Что делать?

— Чтобы изменить это, нужно с детей начинать. Необходима люстрация не только власти, а и сознания. Потому что сила страны в силе ее народа, а не наоборот. То, что активисты сейчас тратят свои силы на борьбу за власть, глупо. Они подходят не с той стороны, ожидая, что со сменой людей у власти меняется ее философия. Что действительно поможет, так это конструктивная работа активистов с обществом, молодежью с целью воспитания зрелых граждан в будущем, которые и будут формировать новое правительство.