Фильм Мирослава Слабошпицкого «Племя» собрал уже 14 наград международных кинофестивалей. Натуралистичный, жестокий, снятый без музыки и слов, он успешно идет в прокате в Украине и Европе. Зритель, не знающий жестового языка, сможет понять фильм только глазами и сердцем. Оно начинает отбивать иной ритм уже через несколько минут после начала просмотра. А через два часа окружающие звуки и вовсе теряют смысл. Какая она — жизнь в полной тишине? Корреспондент «Репортера» пообщалась с глухими актерами «Племени» и убедилась: когда мир вокруг наполнен миллионами ненужных звуков, каждый прожитый день — это сюжет для новой драмы

Сюжет первый

Девушка, которая любит мечтать

«Я очень рада, что так вы написали и обращались ко мне. Я рада и готова чем могу помочь Вам. Спасибо за то, что так именно обращались. Я верю вам. И надеюсь, что все будет хорошо. Я лично не подведу вас». Ответ на мою просьбу о встрече, оставленную в социальной сети, она пишет быстро и нескладно. Словно волнуется. Иногда путает окончания, времена, падежи. Глухим сложно писать абсолютно грамотно и литературно. Они воспроизводят в письменной речи не слова, а жесты. От этого их письма иногда похожи на пазл из слов.

С фотографий на меня смотрит высокая худенькая девушка с длинными кудрявыми волосами, озорной улыбкой и искрящимися глазами. Это Роза Бабий. Ей 21 год, она живет в Киеве, работает в «Макдоналдсе», учится на повара. Она ничего не слышит с рождения. У нее глухие родители. Папа — мастер спорта по шахматам, мама трудится уборщицей в частной фирме. Роза никогда не играла в кино, не блистала в самодеятельности, а на кастинг в «Племя» пошла, поспорив с другом на шоколадку. Девушка была уверена, что ее в фильм не возьмут. Уж слишком далеки друг от друга ее реальная жизнь с ежедневным преодолением трудностей и незнакомый, но такой манящий мир кино.

Судьба решила испытать Розу. Проверить, хватит ли ей сил одновременно сниматься в кино и работать. Изведать, сможет ли скромная девушка сыграть старшеклассницу, которую сутенеры каждый вечер будут возить «на продажу» клиентам-дальнобойщикам.

Роза прошла кастинг. Съемки закончились, а испытания — нет.

Потому что яркую киношную жизнь сменили рутинные будни. И принять это было сложно. На фестивали съемочная группа «Племени» повезла только одну актрису — исполнительницу главной роли белоруску Яну Новикову. Остальные наблюдали за триумфом фильма в Каннах, прильнув к мониторам в Украине.

«После Канн Яна с нами не общалась. Я ничего не знаю, где она и чем занимается», — кратко описала Роза всю горечь разочарования, которую испытали актеры в последние месяцы, смирившись с тем, что для кино такие, как они, часто лишь расходный материал.

— Как твое имя показать на жестовом языке? — спрашиваю и смотрю ей в глаза, но она не отрывает взгляда от губ и рук переводчика.

— Можно по буквам, а можно одним жестом, — смыкает пальцы в круг и прикасается ими к губам. — Цветок. Роза.

Она смущенно краснеет. Одета просто: джинсы, разрисованная кофточка, волосы стянуты в узел. С лица не сходит улыбка. Кажется, она заменяет эмоции, которые Роза могла бы описать словами: доброжелательность, радость, восторг.

Мы сидим в кафешке на Подоле. У Розы только что законичились занятия по кулинарии.

— Я не голодна, у нас практика как раз. Наелись там все! — отвечает на предложение перекусить. Ее жесты буквально завораживают своей пластичностью и разнообразием.

— Помнишь первые дни съемок? Боялась?

— Было страшно. Боялась не войти в роль, огорчить режиссера. Забыть слова. Хоть мы и учили фильм по сценам. Весь сценарий никто не видел.

— Если бы знала, что в фильме много насилия и эротики, отказалась бы?

— Не знаю. Сначала я думала, что это фильм про любовь и месть. Интересно, правда? Мы спрашивали у режиссера, что будет в конце. Но он ничего никому не сказал. Я увидела фильм полностью уже после победы на фестивалях — 9 сентября.

— И как?

— Очень понравился.

— А глухим?

Вздыхает.

— Некоторые поняли фильм очень буквально. Возмущались, уходили из зала, говорили, что этим фильмом их унизили. И теперь слышащие будут думать, что мы, глухие, сплошь воры и проститутки. Но ведь фильм не о глухих! Он просто снят на жестовом языке. Вот мы, глухие, пытаемся же понять ваши фильмы с озвучкой. А теперь вам, слышащим, нужно понять кино на нашем языке.

Лицо Розы еще больше яснеет. То, что в среде глухих фильм одобрили не все, ее совсем не смутило. Скорее наоборот — даже закалило.

— Как твоя жизнь изменилась после съемок?

Мрачнеет.

— Была работа и съемки. А осталась только работа. Коллеги удивлялись, что глухие могут быть востребованы. И сейчас у меня все хорошо. Я поступила в училище, на бюджет. Но за форму и продукты нужно платить самим. Без родителей не вытянуть.

— А гонорар?

Улыбается.

— Это как зарплата на заводе. Один раз и не очень много.

— Ты завидуешь тем, кто слышит? — самой неловко от своего вопроса. Но Роза не меняется в лице. Та же улыбка, те же блестящие глаза. Пожалуй, она давно нашла ответ на этот вопрос.

— Нет в мыслях завидовать. Я все могу сама. Ну разве что немножечко… В Украине глухим сложно. В поликлинике меня не понимают. Однажды врач швырнула в лицо карточку и попросила, чтобы я приходила с переводчиком. Чаще приходится переписываться или искать тех, кто слышит и знает жестовый. Это непросто. А еще слышащие люди, когда видят глухих, сторонятся, опасаются стоять рядом. Иногда толкают. Показывают, что мы — больные на голову.

— И как ты это переживаешь?

— Я привыкла. Стерпела, промолчала, и все. Когда только на работу устроилась, все смотрели на меня косо. Было не по себе. Потом все наладилось. Ты пойми… — застывает, — мы, глухие, не страшные. Мы такие же, как и вы. Просто не слышим. Вот и все. А ты представь, как страшно тем, кто не видит!

— О чем ты мечтаешь?

— Прыгнуть с парашютом, путешествовать по всему миру. Но это нереально, наверное? — спрашивает саму себя. — Поэтому буду жить сегодняшним днем. Проснулась, поучилась, поработала — и молодец!

Сюжет второй

Единственный шанс

Два парня — один со всклокоченными волосами и плоскими сережками в ушах, второй полноватый с пронзительными кофейными глазами — стоят напротив. Все вместе понимаем, что стол, который мы выбрали для беседы в кафе, для нас будет тесен. Не проронив ни звука, ищем другой. Переводчик задерживается. А мы не перестаем улыбаться друг другу.

Искренняя улыбка — безупречный способ подружиться глухим и тем, кто слышит. Главное — вложить в нее все самое хорошее, что хотелось бы сказать и услышать.

«Что будем есть? Пить?» — пишу в планшете, разворачивая его к ребятам.

— Может, чаю? — вдруг издает гортанный звук парень с сережками в ушах. Заметив мое смятение, он стеснительно улыбается. Его зовут Гриша Фесенко. Ему 20 лет. В «Племени» он сыграл главную роль.

Исполнитель главной роли Гриша Фесенко: «У нас, глухих, тоже душа есть! У нас все на месте!»

— Я неплохо слышу и могу говорить, — голос хриплый, глубокий, словно не принадлежащий ему. — А он не слышит, — кивает на друга.

Его друг — 29-летний Кирилл Кошик, сыгравший в фильме богатого спонсора. Они давно знакомы, понимают друг друга с полужеста.

— Это я Гришу на кастинг привел! Потому что он похож на Сергея Бодрова — внешне и талантом, — в словах Кирилла звучит гордость за друга.

Гриша смущается.

Подоспевший переводчик просит Кирилла не робеть и проговаривать слова.

— Ты же можешь! — подбадривает она. — Говори. Если что-то не поймут, я переведу.

Кирилл кивает головой. Начинает произносить слова, которые не может услышать. Его голос доносится из самых глубин сознания. Я повторяю их вслух, чтобы ни одного не пропустить. Он светится благодарностью.

В общении с Гришей помощь переводчика не нужна. Он слышит и говорит достаточно хорошо.

— У меня глухие родители, — говорит Гриша. — А брат слышит. Поэтому я живу в двух мирах. Большинство друзей — слышащие. И мне больше нравится говорить словами, чем жестами. Так я развиваюсь.

У Кирилла все наоборот. Его родные слышат, а у него — почти полная глухота.

— Я привык, — он пожимает плечами. — Если иду в банк, беру с собой того, кто слышит. Или пишу записки. Жизнь заставила приспособиться.

До съемок в «Племени» ни Гриша, ни Кирилл в кино не снимались, сцену не жаловали.

— Я переживал, стеснялся, — громко говорит Гриша. — А потом понял — в жизни ведь у каждого своя роль. А вдруг это моя?

— Роль вора и убийцы? — ерничаю. — Пусть даже влюбленного до беспамятства?

— Я не знал вначале, чем закончится эта история. Сценарий полностью не видел. А потом спорить было бессмысленно. Я подписал контракт. Режиссер — начальник. С ним можно договориться, но отказаться от чего-либо нельзя. Яко всему был готов. Терпел, играл, показывал…

— Результат понравился?

— Шок! — отвечает за Гришу Кирилл, округлив глаза. — Сложный фильм. Длинный, давит на психику. И он не о нашей жизни.

— Какая она? Лучше? Хуже?

Кирилл впадает в задумчивость.

— Она другая. Хорошей жизни для глухих нет. Сложно найти работу. Кто работает уборщицей, кто упаковщиком. Кто-то продает брелочки. Я работал в кафе на Подоле поваром — готовил суши, пиццу. Это мое. Но после революции кафе закрылось. Теперь я безработный. Пенсия по инвалидности — 900 грн. Хорошо, что мама помогает.

Он грустно улыбается, потупив взгляд.

После революции кафе, в котором работал Кирилл Кошик, закрылось. Найти другую работу он пока не смог, поэтому вынужден жить на пенсию по инвалидности в 900 грн

— Не боялись, что зритель может воспринять фильм буквально? Дескать, если глухие, то обязательно мафия?

— Да, волновались слегка. Не хотели, чтобы на нас смотрели и думали: вот такие вы и в жизни, сволочи. Не хотели, чтобы другие глухие чувствовали себя униженными, — отвечает Кирилл.

Актеры неохотно говорят на эту тему. Но натуралистичность фильма вызвала протест в Украинском обществе глухих еще на стадии съемок. Актеры, которые были связаны с организацией, отказались играть. В замкнутом и бурлящем кругу неслышащих витало пугающее слово «позор».

В итоге исполнителями эпизодических ролей — директора школы и учителя — стали сурдопереводчики. Глухие женщины участвовать «в этом» отказались.

— А зря! — вскидывает руки Гриша. — Фильм сделал очень важное дело. Он показал, что глухие тоже могут сняться в кино. Что глухие — тоже люди. Что мы не инвалиды. Что у нас все на месте. У нас душа есть! Мы показали вам, слышащим, что мы одинаковые. Мы можем делать то, что и вы. Просто нужно, чтобы однажды в нас поверили. Дали шанс!

Гриша говорит с напором, выдыхая каждое слово.

— Золотые слова! — подхватывает Кирилл. — Есть люди, которые уважают и жалеют глухих. Есть те, кто избавляется от них и старается не замечать. Я чувствую, как за моей спиной иногда что-то говорят. Улавливаю, когда один человек относится ко мне с открытой душой, а другой насмехается. Волнуюсь, когда общаюсь со слышащими, надеваю слуховой аппарат. Но если чувствую негативное отношение, просто не подхожу к этому человеку.

— А мне встречалось много хороших людей, — лицо Гриши расплывается в доброй улыбке. — Они понимали, что я плохо слышу. И хвалили, что не теряюсь. Что не боюсь признаться в том, что у меня есть изъян, и заявить вслух, что я нормальный.

Мы выходим на улицу. Пронзительный ветер и мелкий косой дождь заставляют обоих парней кутаться в куртки.

Домой они едут на метро. На языке жестов этот путь показать легко: сначала сложить ладони домиком, потом быстрым движением провести одной ладошкой под другой.

Так глухие показывают подземку. Увидев мои старания, Кирилл яснеет.

— Я был бы счастлив, если бы больше людей знали жестовый язык!

Сюжет третий

Сила любви

— Я родила Сашку в 19 лет. Это было почти 25 лет назад, в ночь на Крещение. Врачам было не до меня, а тут начались стремительные роды. В итоге на голове ребенка образовалась огромная гематома. А когда Саше было пять месяцев, мы с мужем поняли, что он ничего не слышит — он не реагировал на погремушки. Поехали по экстрасенсам. Один из них, в Джанкое, сказал, что во время родов сыну ущемили нерв. И что глухота — это навсегда.

Я представила, что он никогда не услышит моих слов, и разрыдалась. Ревела два месяца. А потом поняла: нужно становиться на ноги и что-то делать.

Женщину, которой судьба послала это испытание, зовут Лариса Осадчая. Красивая, с широко распахнутыми глазами. Слова о сыне она произносит тихо и неспешно, обдумывая каждый звук.

Саша Осадчий сыграл в «Племени» самого негативного персонажа — главаря банды, осевшей в интернате. Жестокий, беспощадный, бесчувственный. Зло в чистом виде.

В жизни он похож на парня, сошедшего с обложки журнала: русые волосы, уложенные в модную прическу, томные глаза, белозубая улыбка. Но в этой красоте нет ни тени притворства, напыщенности или глупости. Саша честен и прост в общении.

«У меня родители слышают. Я единственный ребенок не слышащий в семье, — он пишет откровенно. — Но мне не страшно что я не слышащий и сам могу делать то, что нужно».

В кино Саша попал случайно — рискнул пойти на кастинг. До этого получил диплом зуботехника, поработал немного по специальности, разочаровался в профессии и встал перед вопросом: что дальше?

Судьба подбросила ему «Племя». Весь полученный гонорар он потратил на профессиональную фототехнику и решил снимать чужое счастье — свадьбы и любовные прогулки.

«Два раза отказали мне из-за неслышащий. Обидно ли? Я не знаю, клиенты сами решили, мне не страшно и не обращался на них внимание хотя не понимают», — написал мне Саша. Две пары рискнули и согласились пригласить на свадьбу глухого фотографа. Еще одна попросила его сделать фотосессию во время прогулки.

Он не отчаивается. Тренируется. Самоучка. Потому что на курсах по фотоискусству сурдопереводчиков нет. На свадьбах общается со слышащими на мигах, пишет записки. Гонорар просит небольшой.

— Ему, конечно, небезразлично, когда отказывают в съемках из-за глухоты, — тяжело вздыхает Лариса. — Есть какой-то червячок внутри. Но он старается в себе это подавить. Машет рукой: «Ай! Будут еще!» Я с детства учила его, что он — нормальный, умный. Просто немножко не такой, как все. В садике с ним занималась прекрасный логопед, она учила его говорить. Благодаря ей, когда ему исполнилось четыре года, я впервые услышала от него слово «мама».

— Вы ограждали его от слышащих детей?

— Нет. И не сидела над ним как наседка. Просто наблюдала за углом, незаметно. Бывало, что ему плевали в спину. Но чаще он вел себя как лидер, собирал детей вокруг себя. Некоторые даже старались косить под него. Всякое бывало. Когда ему было лет 14, он каждый день ездил в школу и обратно сам. Я давала ему деньги на проезд, потому что водители маршрутки неохотно брали в салон детей с удостоверением инвалида. Но Саша иногда упирался. Говорил, что не обязан платить. И вот однажды водитель просто выбросил его из маршрутки на остановку. Наверное, перед этим он спрашивал у Саши, почему он не платит. А он не слышал. Он пришел домой с разбитым носом, в крови, обиженный, униженный. Ох-х…

Гонорар, полученный за фильм «Племя», Саша Осадчий потратил на фототехнику. Его мечта сбылась — он стал свадебным фотографом

Повисает неловкая пауза.

— А как адаптировались вы? Учили жестовый язык?

Лариса грустнеет.

— Пока мы с мужем были вместе, я учила все вместе с Сашей. А когда разошлись, пришлось идти работать. И у меня на это просто не было времени.

— И как?

— Не знаю. Наверное, мы находим общий язык на уровне подсознания. Я понимаю его, он — меня. Если уж особые проблемы возникают, то переписываемся.

— А операции, слуховые аппараты?

Ее большие глаза влажнеют, руки слегка дрожат.

— Предлагали трепанацию черепа, и никаких гарантий. Мы решили: пусть лучше будет глухой, чем в инвалидной коляске. К тому же тогда мы надеялись, что медицина пойдет вперед. И пока он вырастет, медики смогут предложить что-то более безопасное. Но сейчас это безумно дорого. А он настолько свыкся со своей глухотой, что вдруг начать слышать — это страшно. Первый слуховой аппарат мы купили в 1990-х. Баснословные деньги — $500! Он надел его и вышел на улицу. А через полчаса из носа пошла кровь. Саша привык к тишине, но вдруг зазвучали машины, трамваи, люди. Нагрузка была такой страшной, что он снял аппарат и больше его не надевал.

— Вы помните реакцию Саши, когда его взяли в фильм?

— Он был в восторге. Очень переживал. Но я сказала ему сразу — не распускай сильно крылья. Потому что, скорее всего, это единственный шанс. Думаю, что, когда снимали фильм, никто из ребят не понимал до конца всей серьезности процесса. Они парили. Не думали о последствиях.

— А потом случилось разочарование?

— Есть немного. Режиссер обещал, что, если все будет хорошо, фильм повезут на фестиваль. Просил сделать ребятам загранпаспорта, потому что их возьмут с собой. Но он не взял никого, кроме Яны. Ребята обиделись. А когда фильм в сентябре презентовали в Киеве, Мирослав (режиссер Слабошпицкий. — «Репортер») с ними даже не поздоровался. Они оказались для него использованным материалом.

Взмах ресниц. Лариса поднимает глаза.

— Бог с ним. Сейчас другая проблема — найти работу. Саша собирает объявления в интернете, выписывает телефоны, а я по ним потом звоню.

В основном отказывают. А он стоит рядом, смотрит на меня и показывает: ну что? Отвечаю: отказали. Он: почему? Отвечаю: потому что ты не слышишь.

Он кусает губы, уходит. Но уже, слава богу, нашли. Будет расфасовывать детали на небольшом заводе. Зарплата — 3 тысячи. И девушку его Олю, тоже глухую, на работу устроили. Она в кафешке посуду моет и убирает.

— Какой вы хотели судьбы для сына? Оправдались ли ожидания?

Задумывается. Руки дрожат.

— Как любая мать, я хотела для своего сына всего самого лучшего. А когда я узнала о его глухоте, адаптировала все свои мечты. Наверняка могу сказать только одно — я счастлива, что у меня такой сын. Он во всем поможет, все поймет. Я ни о чем не жалею теперь.

Сюжет четвертый

Добро и зло

Сурдопереводчик, преподаватель жестовой речи для глухих детей киевской школы-интерната №6 Татьяна Радченко, сыгравшая в «Племени» эпизодическую роль директора школы, гордо смотрит на Доску почета с портретами лучших выпускников. Среди них спортсмены, актеры, художники, плотники, слесари, массажисты и даже работница типографии — девушка с мягкой улыбкой. В обычной школе выпускниками ПТУ, пусть даже гениями в своих нехитрых профессиях, публично не хвастаются. Но в замкнутом и ограниченном мире глухих любой прыжок через препятствие — это всегда подвиг, которым гордятся, и пример, которому следуют.

— Мы понимали, что впервые в мире снимается кино, в котором все актеры — глухие люди, — говорит Татьяна с воодушевлением. — Я давно об этом мечтала. Мой покойный папа — актер народного театра уровня Богдана Ступки. Только глухой. А о нем почти ничего не знали. И я все время думала: «Господи, ну почему? За что?! Среди глухих столько талантливых людей! Почему никому не придет в голову снять их в кино?» И теперь, когда я посмотрела «Племя», подумала — талантливо же! Гениально!

Татьяна Николаевна бойко идет по коридору школы, делая на ходу замечания непослушным ученикам резкими, четкими жестами. На ходу объясняет.

— Они не немые, они глухие. Чувствуете разницу? Они говорят! У них есть своя речь, культура, традиции. Среди них есть поэты, писатели художники, архитекторы, спортсмены. У них есть свой язык. И если вы его не понимаете, считайте, что для вас они иностранцы.

Саша Дзядевич получает профессию компьютерного дизайнера. Но он не уверен, что глухому парню удастся найти работу по этой специальности

Навстречу несется школьник. Тяжелый рюкзак в два раза шире его спины.

— Молодец! — показывает ему и одновременно говорит вслух для меня Татьяна, нахваливая мальчика за участие в концерте ко Дню учителя.

— Они очень эмоциональны. Иногда более ранимы. Тяжело воспринимают несправедливость, невнимание к себе. Но есть у глухих одна очень важная черта — они прямолинейны. У них нет полутонов. Есть черное и белое. Они не читают между строк. Ну нет между жестами скрытого смысла.

— Значит, они меньше врут?

— Может быть, и так, — улыбается Татьяна.

Она живет в двух мирах с детства. Слышащую девочку глухие родители отправили в УТОГ (Украинское общество глухих) на курсы сурдоперевода. Сейчас Татьяна преподает в школе, переводит новости на одном из телеканалов и очень часто помогает глухим — выпускникам и просто знакомым — адаптироваться в мире слышащих.

— Мирослав Слабошпицкий поднял проблему глухих в обществе, хотя наверняка и не думал об этом, — говорит Татьяна. — Оглянитесь: вы знаете, где они учатся? Где работают? Сколько их? На многих ли каналах есть сурдоперевод новостей и фильмов? А ведь это предусмотрено законом о социальной защите инвалидов. В августе умерла моя мама. Последние полгода, в связи с событиями в стране, она не отходила от телевизора. А ничего не могла понять. Когда я приезжала к ней, она буквально кричала мне — переведи! А сколько таких, как она?

По данным УТОГ, в Украине живут около 100 тысяч глухих. Нарушениями слуха страдает каждый девятый украинец.

— Хорошо, что сейчас глухие могут пойти в центры занятости, где их должны взять на курсы и обеспечить сурдопереводчиком бесплатно. Во всяком случае, обещают.

— Вам не жаль глухих, сыгравших в «Племени»? Им дали шанс, а дальше, скорее всего, их ждет прежняя серая и однообразная жизнь. К тому же кино — не массовое. На улицах их узнавать не будут.

— Подождите! У глухих все, как и у слышащих. Сколько было молодых актеров, о которых забывали!

— Но глухие могут отреагировать на это более остро. Потому что и так обделены.

— Вы все неправильно видите! — стыдит меня Татьяна. — Их никто ничем не обделил. Иногда, наблюдая за ними, мне кажется, что они живут намного интереснее, чем мы. Они умеют общаться по-настоящему. В отличие от нас, которые часто слушают друг друга, но не слышат. Да, мне жаль, что у них меньше шансов реализовать себя. Но все ли слышащие умеют найти себя в этом мире?

Невысокий парень, сдержанно улыбаясь, смотрит в камеру.

Это Саша Дзядевич. В «Племени» он сыграл одного из членов банды. В реальной жизни Саша получает профессию компьютерного дизайнера. Но найдет ли глухой парень работу по этой специальности, он не знает.

Мы снимаем обращение глухих к слышащим (ролик можно посмотреть на сайте reporter.ves-ti.ua и на страничках журнала в социальных сетях. — «Репортер»). Саша очень волнуется.

— Мне не нравится, когда меня жалеют, — говорит он. — Я нормальный человек. Я живу! И я знаю: хороших людей, и в нашем и в вашем мире, больше, чем плохих.