Западный мир пытается совместить приятное с полезным. Падение нефтяных цен выгодно мировой экономике, но очевидно, что они падают быстрее, чем того требует рынок. Более того, такое снижение дало фальстарт. Позиция России в украинском кризисе, несговорчивость Ирана и антиамериканские настроения властей Венесуэлы запустили процесс досрочного обвала цен на нефть. С июня они просели почти на 25% — в середине октября североморский сорт Brent котировался в районе $83 за баррель. Так быстро нефть не падала со времен мирового финансово-экономического кризиса, разразившегося в 2008 году, что дало повод заявлять о сговоре между ведущими игроками: США как основным импортером нефти и Саудовской Аравией — крупнейшим ее экспортером

На встрече в Милане, посвященной украинскому конфликту, Владимир Путин теории заговора не отрицал, отметив лишь, что от заговора пострадают сами заговорщики, а цены на нефть в конце концов вновь пойдут вверх, так как «никто из серьезных игроков в падении цен не заинтересован». Действительно, нефтяной кризис наоборот — это не игра с нулевой суммой, здесь нет очевидно выигравших и проигравших, баланс потерь и приобретений очень изменчив.

Citigroup оценивает стимул для мировой экономики от снижения цен на нефть в $1,1 трлн в год. Это деньги, которые бизнес сэкономит на закупках топлива и перенаправит на свое развитие. Снижение цен на сырье выгодно ослабленным экономикам развитых стран и прежде всего Евросоюзу, который так до конца и не оправился от последствий затяжного кризиса. Помимо прямой экономии на издержках, немаловажен и другой аспект: деньги начнут возвращаться с сырьевых рынков в реальный сектор, что даст новые стимулы для роста.

Но это, конечно, в нормальной ситуации. Нынешняя же осложняется масштабным геополитическим кризисом, поэтому ссылаться исключительно на рыночные факторы бессмысленно. А цена нефти становится объектом не только экономического анализа, но и политологического.

Кому это выгодно

Вполне очевидно, что сговор США с монархиями Персидского залива, если таковой имел место, мог послужить спусковым крючком, но не причиной нынешнего обвала цен. В мире слишком много нефти — это и есть главная причина.

Ключевую роль в образовании излишков сыграли США, резко сократившие импорт черного золота и нарастившие его добычу. Импорт снижается с 2007 года, причем темпы снижения возрастают. Лишь за последние два года Штаты стали покупать нефти на 17% меньше. Дополнительные объемы сырья в последние годы выбросила на рынок Саудовская Аравия, но не только она. Добычу нарастила Ливия, чья экономика медленно, но уверенно восстанавливается после событий «арабской весны». Экспорт нефти растет в Ираке, а также Иране, который пытается нивелировать последствия затяжного торгового эмбарго.

С другой стороны, падающий спрос, согласно отчетам Международного энергетического агентства, — самый низкий с 2009 года. Стагнирует еврозона, постепенно замедляется Китай. Однако замедление мировой экономики — условие необходимое, но недостаточное для обвала цен. Так, еще в 2011–2012 годах цена нефти, вопреки кризису в мировой экономике, держалась на высоких отметках. Все просто — спрос на сырье превышал его предложение в мировом масштабе. Сейчас ситуация на рынке принципиально иная — бал правит профицит.

Другое дело, что падение цен на нефть в нормальной ситуации, вероятно, носило бы плавный характер. О грядущем снижении цен аналитики ведущих think tanks говорили и год назад. Но тогда речь шла о 2016–2017 годах и ценах в пределах $90–95 за баррель. Геополитические разлады дали объективному тренду мощное ускорение. В своем выступлении на Генассамблее ООН Барак Обама включил Россию в число серьезнейших угроз миру наряду с лихорадкой Эбола и «Исламским государством» на Ближнем Востоке. Нефтяные санкции нужны были не через год-два, а здесь и сейчас. И это еще один аргумент в пользу теории заговора.

Все, что нужно было сделать заговорщикам, так это сломать механизм саморегуляции нефтяного рынка. Речь идет о квотах на производство нефти странами ОПЕК. Ранее Организация стран — экспортеров нефти неоднократно использовала этот инструмент. Шоков, подобных нефтяному кризису 1973 года, не допускали, но и сильно упасть ценам не давали. Но только не в этот раз. Еще до саммита ОПЕК, который должен состояться 27 ноября, Саудовская Аравия заявила, что цена в $80 за баррель ее вполне устроит. После чего страна понизила нефтяные прайсы для азиатских клиентов. Вслед то же самое сделали Кувейт, ОАЭ и Ирак.

Интересно, что бюджет самой Саудовской Аравии на текущий год сверстан из расчета цены нефти $87 за баррель. Нефтяные котировки уже ниже этих значений. Причем возможностей серьезно корректировать бюджет у шахов нет — это может спровоцировать недовольство внутри страны. Волна арабских революций миновала Саудовскую Аравию во многом благодаря достаточно высокому уровню жизни граждан. Королевство входит в 30 стран с самым высоким уровнем ВВП на душу населения (более чем в два раза выше среднемирового). Это ощутимое благополучие на 90% зависит от нефтяного экспорта (что гораздо больше, чем в России). А потому вопрос цены нефти для Эр-Рияда — это вопрос устойчивости королевской власти, более того — вопрос существования самого государства.

Отказ от такого инструмента, как сокращение добычи, уже вызвал недовольство части местной элиты. С критикой позиции министра нефти выступил член королевской семьи, принц Аль-Валид ибн Талал Аль Сауд. Неизбежная трата золотовалютных резервов (а их у Саудовской Аравии под $750 млрд) сама по себе малоприятна. Но, видимо, на этот счет есть и другие резоны.

Тезисы о том, что низкие цены выгодны Саудовской Аравии, так как позволяют вытеснить с рынков постав-щиков-конкурентов, а также снизить привлекательность разработки месторождений сланцевой нефти в США и Канаде, справедливы лишь отчасти и предназначены в большей мере для самоуспокоения саудитов. Очевидно, что геополитический размен между США и Саудовской Аравией носит более сложный характер и включает военную поддержку Штатами борьбы с боевиками «Исламского государства».

Медленное удушение

Просев до отметок ниже $83 за баррель, к 17 октября цены начали корректироваться (к моменту сдачи номера в печать нефть прибавила в стоимости около 1%). Тем самым рынок говорит, что больше падать он не хочет. Парадоксально, но причиной отскока стали именно Соединенные Штаты Америки, опубликовавшие сильную макроэкономическую статистику. Индекс потребительского доверия в США в октябре достиг максимума за последние семь лет. Аналитики говорят о краткосрочном воздействии этих новостей на нефтяной рынок. Но факт остается фактом: низкие цены стимулируют рост экономик стран-импортеров и рост потребления нефти. В этом состоит принцип саморегуляции и поиска равновесной цены в конкурентных условиях — та самая «невидимая рука рынка».

Как при этом обеспечить долгосрочное неповышение цен? Нужно вывести рынок из конкурентного поля. Задача «медведей», шкуру которых на себя примеривает США, — сделать так, чтобы предложение нефти на рынке постоянно превышало спрос. Тогда не имеет значения, как быстро восстанавливается мировая экономика, — профицит всегда будет давить на цены. Но здесь важно не передавить: естественным ограничителем снижения цен является себестоимость добычи. А она у производителей разная.

Так до какого уровня могут падать цены?

Саудовская Аравия может позволить себе цену в $80 и ниже, себестоимость добычи нефти из саудовских песков не превышает $30. Вопрос лишь в том, как быстро будет расходоваться гигантский валютный резерв. А вот многие проекты по добыче американской сланцевой нефти становятся нерентабельными при цене ниже $75 за баррель. Здесь уж никаким бюджетным дефицитом не обойтись — частные нефтяные компании не будут работать себе в убыток. Значит, это предел? Вероятно. Но тогда возникает другой вопрос: как долго «медведи» смогу удерживать низкие цены?

Мало кто сомневается, что резкий обвал нефтяных котировок в середине 1980-х если не был причиной, то уж точно способствовал распаду Советского Союза. А раз так, то уж нынешнюю Россию низкие цены заставят идти на попятную в украинском кризисе. По крайней мере так думают многие и на Западе, и в Украине. Так ли это на самом деле?

Еще в 2007 году ныне покойный Егор Гайдар говорил о том, что у нынешней России запас прочности намного больше, чем у СССР. И дело не в масштабе экономики, а в гибкости. Во-первых, Россия, в отличие от Саудовской Аравии, может позволить себе бюджетный дефицит. Последние опросы показывают: россияне готовы смириться с некоторым ухудшением качества жизни вследствие действия санкций. Во-вторых, у России есть серьезная подушка безопасности в виде стабрезерва. Международные резервы РФ (около $450 млрд) не столь велики, как у Саудовской Аравии, но и расходоваться они будут медленнее. О том, что Россия не собирается бездумно «палить резервы», Путин заявил в Милане.

По расчетам экономистов, при нынешних котировках нефти этих резервов хватит на два-три года. А возможно, и больше. Это дает необходимое России время. Очевидно, что Кремль будет сохранять видимое спокойствие до последнего. А значит, и ставки в большой нефтяной игре резко повышаются. Вопрос, как далеко готов зайти Запад, играя на удержание низких цен на нефть? Чем дольше будет длиться нефтяной ледниковый период, тем хуже будет России. Но есть и обратная сторона — растущее раздражение нефтеэкспортеров, союзных Соединенным Штатам. И это раздражение нужно будет компенсировать военной и политической поддержкой. А значит, в целом издержки нефтяных войн вырастут.

Обеспечить рост добычи при низких ценах на сырье — это нужно постараться. В ход пойдут стимулы, о которых не говорят на биржах. Как далеко зайдет Запад в такой игре, предсказать сложно. Понятно, что без жертв и сложных разменов здесь не обойтись. И признание Палестины в ущерб интересам Израиля, о чем уже открыто говорят в Швеции и союзной Штатам Великобритании, может стать далеко не единственной разменной картой.

Барак Обама решил использовать энергетическое оружие Москвы против нее самой. Низкие цены на нефть в долгосрочной перспективе делают Россию уязвимой мишенью

Потерпят. Но недолго

Если предположить, что нынешняя ситуация с ценами на нефть — это надолго, то наряду с уже действующими санкциями «медвежий» тренд на рынке нефти сулит мало приятного России. Бюджет РФ на 2015 год сверстан из расчета $96 за баррель сорта Urals (торгуется с 5–7-процентным дисконтом к смеси Brent). Действующая на сегодняшний день цена отсечения (нефтегазовые доходы, полученные от продажи нефти выше этой цены, направляются в Резервный фонд) составляет чуть более $90. Если нефть продается по цене ниже данного уровня, это говорит о том, что резервы не пополняются, а расходуются.

В середине нулевых, в золотые годы, Россия направляла три четверти нефтяных доходов в Стабилизационный фонд. Цена отсечения была низкой, а доходы от экспорта нефти — высокими. Соотношение резервов Стабфонда к ВВП достигало 20%. Россия относительно легко прошла кризис 2008–2009 годов именно благодаря резервам. И они сильно прохудились. В итоге нормативный показатель Резервного фонда в 7% ВВП на сегодняшний день так и не был достигнут. А значит, подушка безопасности для длительного поддержания экономики на нынешнем уровне не столь уж велика, учитывая, что бюджетной поддержки сегодня требуют все больше компаний. Первыми за помощью уже обратились государственная «Роснефть» и частная «Лукойл».

Извечный спор в российской властной элите между консерваторами, ратовавшими за сохранение и приумножение резервов, и либералами, которые настаивали на увеличении государственных расходов и стимулировании экономического роста, похоже, завершился победой консерваторов. Но это уже неважно — геополитическое противостояние началось. Готова ли к нему Москва?

Газ под угрозой

Если развить теорию заговора до предела, то речь может идти о замещении российской нефти в Европе американской сланцевой нефтью при возросших долях поставщиков из Норвегии и африканских государств. А нынешняя ценовая война преследует целью не только наказать Россию за ее политику по отношению к Украине, но и подготовить европейский рынок к приходу танкеров с американской нефтью. Именно поэтому США сейчас не сокращают, а наращивают добычу нефти, даже несмотря на падение спроса.

Под угрозой не только нефть, но и газ из РФ. Последний в меньшей степени подвержен ценовым шокам, так как поставляется в основном по долгосрочным контрактам. Привязка к нефтяным ценам имеет место, но она растянута во времени, что и оговорено в контрактах «Газпрома» с европейскими потребителями. Удержание нефтяных цен на низком уровне хотя бы в течение года спровоцирует снижение стоимости газа. В этом случае экономика России окажется под давлением двойного нефтегазового пресса. А выход на европейский рынок американского СПГ, который ожидается уже в 2015 году, может еще больше усугубить ситуацию.

Если нефть — это деньги, то газ — это еще и влияние. За последние годы «Газпрому» удалось довести свое присутствие на европейском рынке до рекордных 32% (по итогам 2013 года). Европа в буквальном смысле зависит от российских поставок газа. Именно поэтому газовый вопрос всегда был вне повестки санкций, а позиция ЕС в этом вопросе носила и носит примирительный характер. Меж тем Россия уже готовится к тому, что поставки газа в ЕС могут быть значительно сокращены.

Косвенно об этом свидетельствуют, в частности, заявления менеджеров «Газпрома» о сокращении закупок газа в Средней Азии, прежде всего в Туркмении и Узбекистане. «Газпром» зарабатывал на этих закупках, перепродавая среднеазиатский газ в Европу. Кроме того, перекупая среднеазиатский газ, он блокировал его выход на европейский рынок. Но сейчас это неактуально — Ашхабад и Ташкент переориентировали свои поставки на Китай. А в самой России вскоре может образоваться газовый излишек. А это как раз тот случай, когда места на рынке может хватить не всем.

По данным Всемирного банка, в течение трех десятилетий — с 1983 по 2012 годы — ни одна страна с долей нефтегазовых доходов в ВВП выше 20% не изменила своей ресурсной зависимости. Слезть с сырьевой иглы оказалось непосильной задачей и для России. Чем и пытаются воспользоваться США и их союзники. Медленное удушение России вполне возможно, но цена удавки может оказаться очень высокой.

Вернуться к рынку

Если исходить из того, что нынешний обвал нефтяных цен — это реакция соединения объективных рыночных факторов и сговора крупнейших участников рынка, то можно сделать вывод об ограниченном времени ценового шока. В долгосрочной перспективе нефть, как исчерпаемый природный ресурс, останется в дефиците, а значит должна дорожать. Сдерживать значение этого фундаментального фактора может только подстегиваемый профицит.

Не стоит забывать, что причина нынешнего нефтяного бума — сланцевая революция, которая стала возможной благодаря ценовому ралли на рынке нефти в течение последних 10 лет. Трудноизвлекаемая нефть называется так недаром. Горизонтальное бурение и гидроразрыв пласта — технологическая основа добычи углеводородов из сланцевых пород — требуют постоянных, а не разовых инвестиций. Низкие цены на нефть способны повлиять на объемы бурения, что в среднесрочной перспективе приведет к снижению добычи. Поддерживать профицит при низких ценах будет все сложнее. Разве только участники рынка что-то знают. Например, то, что нынешний понижательный тренд — явление временное, продиктованное геополитическими смыслами и рано или поздно рост снова возобновится. В этом случае останавливать новые проекты нет резона и даже, наоборот, есть причины их форсировать. Судя по всему, именно на такую реакцию участников рынка и рассчитывают власти США.

С другой стороны, будут расти издержки нефтедобывающих стран, в первую очередь России. За ценами на нефть пойдет вниз рыночная стоимость газа. Давление на экспортные доходы РФ будет лишь усиливаться. А возможности для экономического маневра и финансирования бюджетного дефицита за счет внешних заимствований ограничены ввиду санкций. Россия относительно безболезненно будет переживать снижение нефтяных доходов на начальном этапе. Так, например, бюджет текущего года не пострадает. В первом полугодии стоимость нефти Brent балансировала на уровне $105–114, после чего начала неуклонно снижаться. Средняя же цена за год (около $104 по версии американского Управления информации в области энергетики) окажется выше заложенных в главный финансовый документ $96.

Бюджетные проблемы возникнут в 2015 году. По словам главы Сбербанка России Германа Грефа, нефть в пределах $80–90 за баррель не станет смертельной для российской экономики. Несмотря на это, правительство РФ просчитывает так называемый стрессовый сценарий, согласно которому стоимость черного золота может опуститься до $60. Но вероятность этого пока мала. Гораздо вероятней, что нынешние цены продержатся достаточно долго. Вот только достаточно для чего?

Если говорить об усмирении амбиций России и стабилизации ситуации в Украине, то речь может идти о краткосрочном падении цен и медленном их восстановлении. Так уже было в конце 2008-го — начале 2009-го, когда цена нефти проседала до $39 за баррель, после чего медленно шла вверх. Но если игра больше, чем вопрос об Украине, и речь идет о перекраивании карты глобальных нефтяных потоков, то нынешний «медвежий» тренд может продлиться и три, и пять лет. Больше удерживать цены на низком старте смысла нет — победители и проигравшие в большом геополитическом конфликте определятся в течение этого срока. После чего естественный ход вещей возобновится и нефть начнет дорожать. Если, конечно, к тому моменту технология термоядерного синтеза не подарит миру новый источник энергии.