Украинская милиция движется в сторону изменений медленно и со скрипом. Реформировать ее пытался едва ли не каждый глава МВД. Последняя попытка — административная реформа, задуманная еще при Виталии Захарченко — с треском провалилась. Бунт во Врадиевке, противостояние на Майдане, а затем повальный переход на сторону противника сотрудников МВД Крыма и Донбасса — все это вновь обострило вопрос «Что нам делать с родной милицией?».

Ответ на него руководством МВД во главе с Арсеном Аваковым был подготовлен достаточно быстро. Согласно концепции новой реформы МВД, принятой недавно Кабмином, уже через четыре года взамен «плохой милиции» Украина получит «хорошую полицию», которой будет гордиться. В идеале ее ждут деполитизация, демилитаризация, децентрализация. Ведомство избавится от УБОПа, детской, транспортной, ветеринарной милиции.

Сотрудникам, которые переживут кадровую чистку, поднимут зарплаты и дадут социальные гарантии. Однако опытные милиционеры пока не верят в эффективность планируемой реформы. Критикуют ее и правозащитники. Причины выяснял «Репортер»

Закон с мешком на голове

— Был я в командировке в зоне АТО, ездил сепаров ловить, — мой собеседник Иван (имя изменено по его просьбе. — «Репортер»), оперативный сотрудник с 20-летним стажем, покашливает в трубку. — Добровольцы наши, я их называю «дикими батальонами», сепаратистов задерживали, а мы оформляли. И вот звонят они мне как-то с блокпоста ночью. Просят приехать и забрать двух сепаратистов, которых поймали. Я приезжаю, а сепаратисты эти в подвале сидят избитые, скотчем перемотанные, с мешками на головах. Я в шоке! Кричу: «Зачем так с людьми? Не доказано ж, что они сепаратисты!» А наши руками разводят, мол, как же иначе преступников ловить и наказывать. А я им: «Да вас за такое посадить всех надо!» Они растерянно смотрят на меня и спрашивают: «А как вы, менты, тогда работаете? Разве законно у вас все?» Я не стерпел, крикнул: «А так, бл…, и работаем! Тьху!»

На восток Иван поехал добровольно, хотел увидеть войну своими глазами. Но, по его словам, в других милицейских подразделениях в командировку в зону АТО «счастливчики» попадали, вытянув жребий.

— У меня там друзья воюют, я дома сидеть не мог. Возвращаюсь — а здесь реформа! Чтоб ее! — горячится Иван. — Не нравимся мы. Работать не умеем! Так пусть наберут тех, что с Майдана. Они слово «закон» по-своему понимают. У них все проще. Как в Донбассе, где закон — это скотч и мешок на голову.

Иван закашливается, срывается на хрип. Успокоившись, продолжает.

— На самом деле реформа — это хорошо. Так дальше нельзя жить, как мы живем. Нас же все ненавидят… Я коррупционер, — вздыхает. — Я это признаю. А с другой стороны, почему я бензин, канцелярию, компьютер и даже мебель в рабочий кабинет должен покупать за свои деньги? Это мелочи, конечно. Но ведь вся наша жизнь состоит из мелочей! Я хотел бы, чтобы к нам, в МВД, очередь из спецов стояла. Чтобы мои коллеги не в носу ковырялись от безделья, а горели работой. А знаешь, почему не горят? Из-за низкой зарплаты и тупого Уголовно-процессуального кодекса. Ты знаешь, что нас волна преступности накрыла сейчас? Новый УПК, принятый два года назад, оперативную работу просто убил. Чтобы мне телефон украденный найти, нужно неделю по судам побегать. Разве можно в таком случае преступление по горячим следам раскрыть?

— А как суды наши бандитов отпускают, знаешь? — спрашивает и тут же отвечает, не дождавшись ответа. — Мы летом одного грабителя, который цепочки с женщин срывал, трижды ловили! А его судьи все время отпускали! А ты пойди и спроси любого следователя, сколько у него дел в разработке? К концу года по полторы тысячи скапливается! Даже если ему зарплату в 10 тысяч грн дать, он работать лучше не станет. Не справится просто! Только бумажной работой будет заниматься. Я реформу как строительство нового дома представляю. Нового, на хорошем фундаменте. А нашу, скорее всего, наспех на болоте соорудят. Вот появится новая Верховная рада, новый Кабмин, новый министр внутренних дел, а вместе с ним и новая реформа! Я это уже предчувствую.

Ждут перемен

Иван в своей оценке грядущей реформы не одинок. Милиционеру, приспособившемуся работать по-старому (местами нарушая закон во благо себе и общему делу), ломка привычной системы грозит если не увольнением, то новыми малопонятными реалиями. Прекратится ли борьба за показатели? Исчезнут ли взятки внутри системы? И если да, то какие сюрпризы ждут милиционеров вместо них? Это лишь немногие из вопросов, которые волнуют сейчас среднестатистического милиционера.

— Но это не означает, что наши сотрудники не желают меняться, — говорит замглавы экспертного совета по реформированию при МВД, один из разработчиков реформы Олег Мартыненко. — По моим наблюдениям, больше всего сторонников реформы среди милиционеров среднего звена. Они проработали в системе около 10 лет, набили шишки. Они знают, в чем ошибка системы, и чувствуют в себе силы ее исправить.

— То, что нужно меняться, мы давно понимали, — говорит начальник штаба ГУ МВД во Львовской области Юрий Гладун. — Просто всегда ждали команды сверху. Ведь у нас есть четкая вертикаль, и нарушить ее мы не можем.

В сфере реформирования МВД Львовская область, по задумке экспертов-реформаторов, должна была сыграть первую скрипку.

Во-первых, этого активно требовали местные активисты-общественники. Во-вторых, в разгар событий на киевском Майдане львовская милиция пострадала едва ли не больше всех в Украине. Во Львове горело областное управление, база «Беркута» (во время пожара погибли два бойца), были разграблены и разоружены несколько райотделов, не работала линия «102». В результате нового начальника УВД Дмитрия Загарию назначали публично, согласовав его кандидатуру с общественностью.

Учитывая эти факторы, Львовскую область определили как экспериментальную территорию для реформы. До ноября здесь должны были провести глубокий социальный опрос среди сотрудников (вопросы касались состояния преступности, а также личных ожиданий милиционеров от грядущей реформы), попробовать внедрить новые правила отбора (например, проверку на полиграфе и видеофиксацию сдачи зачетов по физподготовке). Среди возможных идей звучали также и весьма неоднозначные. Например, под контролем общественности и службы внутренней безопасности МВД проверить сотрудников на благонадежность путем предложения им взятки.

Но реализовать намеченное в указанные сроки не удалось.

— Проверка на детекторе лжи — это лишь рекомендация, — вздыхает заместитель начальника управления кадрового обеспечения Львовского ГУ МВД Роман Баховский. — Заставить кого-либо мы не можем. Но даже тот факт, что человек отказался от этой процедуры, уже сигнал. Значит, ему есть что скрывать. Тем более что вопросы там интересные. Например, лоббирует ли сотрудник милиции интересы каких-либо политических сил, рассчитывает ли на этой должности получить неправомерную финансовую выгоду. Кстати, я сам эту процедуру прошел. Через пять с половиной часов моего сидения в кресле прибор установил, что я — честный милиционер, — улыбается он.

Честным милиционером замначальника кадровой службы ГУ МВД Львовской области Романа Баховского считает не только он сам, но и полиграф

Львовский эксперимент должен был определить все плюсы и минусы реформы, а заодно показать на примере одной области, в какую сумму перестройка МВД обойдется стране. Однако глава МВД Арсен Аваков не стал ждать завершения эксперимента и представил Кабмину концепцию без учета львовских результатов. — Скорее всего, мы продлим эксперимент во Львове до марта, а может, и на год, — предполагает Олег Мартыненко. — Работать быстро и эффективно оказались не готовы ни сотрудники, ни активисты, которые участвовали в эксперименте. В общем, теперь концепция реформы и львовский эксперимент будут двигаться параллельно. И сколько времени на это уйдет, неизвестно.

Поэтому «Репортер» решил провести свой небольшой опрос.

Стоп, УБОП!

Анкеты, разработанные специалистами Харьковского института социальных исследований, мы раздали 10 милиционерам. Проанализировали их ответы и пришли к выводу, что сотрудники хотят обновления, больше полномочий, социальных гарантий и выше зарплату (детали — см. рис.). Но при этом не уверены, что им вообще нужна реформа. Почему?

— Опасения милиционеров вызваны тем, что они боятся скорого увольнения, — считает Олег Мартыненко. — На что я всем им рассказываю, что реформа растянется на пять-восемь лет как минимум. Что это процесс со страховочными механизмами. Что никого из них просто так на улицу не выгонят!

— Не выгонят? Как бы не так! — грустно смотрит в монитор моя знакомая — сотрудница УБОПа одной из областей. — Да у нас все на чемоданах сидят. Руки опустили. Говорят, что даже руководители центрального управления узнали о грядущем расформировании из новостей!

В управлении по борьбе с организованной преступностью в свою ликвидацию просто не могут поверить. Уверяют, что все громкие дела при нынешней власти — их заслуга.

— Убийство журналиста Веремия, дело беглого экс-министра энергетики Ставицкого, — загибает пальцы высокопоставленный сотрудник УБОПа. — Все это расследовали мы. А пока мы работали, кто-то клепал реформу. Удивительно, но никто не спросил нашего мнения, никто не взял показатели работы. От нас просто решили избавиться. Мы даже предполагаем, что это связано с личной неприязнью министра Арсена Авакова к УБОПу. У него был конфликт с нашей службой несколько лет назад в Харькове. И теперь те сотрудники, которые остались работать в ведомстве, были в срочном порядке отправлены в зону АТО, на блокпосты. Думаете, это случайность? Говорят, что мы конкурируем за дела с уголовным розыском и СБУ, дублируем работу друг друга. Я вам так скажу: среди всех оперативников страны опера УБОПа — это 4,2%. В небольшой области это около 20 человек. Но поверьте, они делают свою работу лучше, чем 150 оперов уголовного розыска! К примеру, в Европе, в которую мы так стремимся, лучшие полицейские подразделения — это те, что борются с оргпреступностью. А в России, где УБОП ликвидировали, уже признали, что были неправы!

Я пересказываю эти аргументы Олегу Мартыненко.

— А почему они считают, что с ними кто-то должен советоваться? — он удивлен. — Они — исполнители народной воли. Мы наняли их за свои налоги и содержим, а значит, имеем право решать, в каком месте они будут работать сейчас. Если советоваться с каждой службой, процесс реформ у нас не начнется никогда. Что касается УБОП, то мы пришли к решению, что спецподразделение «Сокол» и криминальная разведка останутся в МВД. Остальные службы будут переведены в состав СБУ. То есть мы не лишаем их работы. В СБУ даже оклады больше! К тому же я считаю, что организованная преступность вымерла на уровне банд. Она растворилась в крупном бизнесе и политике. И у нее такие коррумпированные связи на международном уровне, что борьба с ней по силам только СБУ.

С такой позицией эксперта не согласен бывший замглавы МВД генерал-полковник милиции Михаил Корниенко, который в свое время возглавлял УБОП.

— Думаю, что ликвидация службы — это прихоть политиков. Им не хочется, чтобы их кто-то контролировал, вникал в структуру. А УБОП за годы работы очень хорошо себя зарекомендовал, фактически победив бандитский беспредел в 1990-х.

— Но были ведь и перегибы?

— Не без них. Но в таком случае нужно подумать, как службу улучшить, очистить, оставив звенья, которые будут полезны. Антикоррупционное бюро, которое создадут, возьмет на себя чиновников высшего ранга. А кто займется остальными? Я уверен, что между службами, которые немного дублируют функции друг друга, должна быть конкуренция. Потому что создание единого монстра ничем хорошим обычно не заканчивается. Оно может породить еще большую коррупцию.

А кто будет работать?

Зацепит реформа и Госавтоинспекцию. Любопытно, но милиционеры — участники нашего опроса самой профессиональной службой в своей системе назвали именно ГАИ. Объясняют они это так: гаишники чаще других милицейских подразделений получают на орехи от недовольных граждан, которые выплескивают на них общее недовольство системой МВД. При этом у дорожной милиции мало прав и они больше других страдают от «палочной системы». Итог печален: в ГАИ сейчас большая нехватка кадров.

— У нас в городе не хватает целого взвода ГАИ, — говорит начальник пресс-службы Львовской милиции Светлана Добровольская. — К нам никто не хочет идти работать!

Теперь автоинспекцию объединят с патрульной службой. Первая будет следить за порядком на трассах, вторая — в черте города.

Прелести такого эксперимента уже скоро почувствуют на себе гаишники и патрульные Хмельницкого, где МВД намерено апробировать новшество.

— Я бы осторожнее подходил к реформе в этой сфере, — говорит Михаил Корниенко. — Мы уже однажды разогнали ГАИ, в 2005 году. Тогда это закончилось увеличением смертности на дорогах в три раза. По моему убеждению, людей в форме как субъективный фактор нужно вообще убирать с дорог. Их лучше заменить видеокамерами. Да, это дорого. Но если проанализировать, то выйдет дешевле, чем объединение и содержание единой службы, чьи сотрудники выполняют разные функции.

Недобор, к слову, есть не только в ГАИ. Много вакансий в службе участковых. По словам начальника штаба львовской милиции Юрия Гладуна, в этом году от нехватки абитуриентов пострадал и местный университет внутренних дел.

— Если раньше родители-милиционеры хотели, чтобы их дети также шли работать в службу, то сейчас, наоборот, отговаривают, — говорит Светлана Добровольская.

Дом без фундамента

Поможет ли реформа милиции сделать работу в органах конкурентной? Будет ли милиционер пользоваться уважением? Реально ли воплотить идеи, когда в стране кризис и военные действия? И главный вопрос: есть ли у власти желание проводить реальные реформы или это очередной мыльный пузырь?

Грузинский пример реформы, быстрой и беспощадной, нам сейчас не по карману. Тем более что украинским антикоррупционным законодательством пока что запрещено получать донорскую помощь на такие реформы.

А бюджет такие полномасштабные проекты (даже если провести оптимизацию в ведомстве и пустить освободившиеся зарплаты сотрудников на реформирование) все равно не потянет.

При реформировании МВД всем областям страны стоит учесть опыт львовской милиции, уверен начальник ее штаба Юрий Гладун

— Мы во Львове, например, еще до Майдана проводили свою небольшую реформу. Она называлась ДоРеМи — добровольная реформа милиции, — говорит Юрий Гладун. — Просили людей не молчать, сообщать о коррупции в наших рядах, хотели создать полицейскую юношескую школу, построить новое прозрачное здание городского УВД вместо рассыпающегося старого. Новое должно было иметь сходство со зданиями милиции в Грузии — прозрачное помещение, напоминающее о том, что милиция выше преступности, ей не нужны подачки, она самодостаточна. Но, увы, все упирается в деньги. Строительство мы остановили.

— Радикальными, как в Грузии, наши реформы не получатся еще и по той причине, что мы не будем выбрасывать людей на улицы, — говорит Роман Баховский. — Наша реформа должна быть жесткой, но постепенной и человечной.

Реформа по грузинскому сценарию невозможна в Украине и по политическим причинам.

— Там была запущена цепная реакция изменений во всей уголовной юстиции, — говорит Олег Мартыненко. — А у нас МВД — это одна партия, прокуратура — другая. Так быть не должно. Нужна команда единомышленников.

— Насколько безопасно ломать привычную систему, когда в стране идет война, в восточных областях правосудие вершится на месте без суда и следствия, а в других регионах наметился рост преступности, да и население настроено очень агрессивно?

— Я сталкивался с мнением, что сейчас не время, — говорит Мартыненко. — Но с таким подходом нужное время не наступит никогда. Война — самый благоприятный период. Западная полиция начала меняться именно тогда, когда в Европе был жуткий кризис, в конце 1970-х. У них также была ненависть к полиции, пытки, провал профилактики преступлений. Случился социальный взрыв, активизировались молодежные движения. Полиция Великобритании, например, сделала беспрецедентный шаг — открыто призналась перед народом, что не способна бороться с преступностью в рамках закона, и попросила помощи у общественности. Это сначала вызвало негативную реакцию у личного состава. Мол, такие откровения порочат честь мундира. Но когда общество принялось помогать полиции, система стала налаживаться. Да, это болезненно. И украинские милиционеры не примут новые правила сразу. Но у нас в Украине должно произойти так же. Возможно, при следующем главе МВД. Реформа нам нужна не от хорошей жизни, а от безысходности. Денег нет, население озлоблено, и такая милиция, как сейчас, нам даром не нужна.

Идею реформы активно поддерживают и правозащитники, которые неоднократно сталкивались с произволом милицейской системы. Однако, по их мнению, в предложенном виде перестройка МВД не станет панацеей. А после пережитой ломки зависимая система взамен привычных наркотиков — взяток, фиктивных дел, борьбы за показатели, — потребует новый допинг.

— Вся проблема нашей милиции состоит в том, что ее «контролируют», вернее, не контролируют такие же коррумпированные суды и прокуратура, — говорит известный адвокат и правозащитник Олег Веремеенко. — Нужна комплексная реформа всей системы. Иначе мы просто поменяем вывеску, наберем новых честных милиционеров, которые задержат преступников. Но осудят их, поверьте, за чужие проступки. Судейские кресла у нас покупаются и продаются. Судьи очень уязвимы. На тех, кто давно работает, всегда есть компромат. А от честных пытаются избавиться всеми возможными способами. Пока в нашей стране не будет нормальных судей, милицейская реформа бессмысленна. Суды — это фундамент здания. Если основы нет, то что бы мы ни строили, оно рухнет.