На прошлой неделе в международном аэропорту Внуково частный самолет Dassault Falcon 50EX столкнулся со снегоуборочной машиной. Погибли все находившиеся на борту — оба пилота, проводник и главный управляющий французского энергетического концерна Total Кристоф де Маржери, которого называли едва ли не первым другом Кремля в нефтегазовой отрасли

Кристоф де Маржери был влиятельным противником санкций против России. 20 октября он прилетел в Москву, чтобы участвовать в закрытом заседании правительственного консультативного совета по иностранным инвестициям. Именно на этом заседании, за несколько часов до гибели, он произнес свою последнюю речь, запись которой позже была открыта для всех.

— Наша стратегия не изменилась, — говорил Кристоф де Маржери. — Мы преданы России. Мы хотим продолжать инвестировать в вашу страну, и мы готовы делиться всем лучшим, что у нас есть. Мы выступаем против санкций в принципе. <…> И я не стал популярнее у себя на родине, поскольку частенько сталкиваюсь с обвинениями в продвижении своих корыстных интересов. На самом деле санкции не нравятся мне просто потому, что они одновременно несправедливы и контрпродуктивны. Политические воп­росы должны решаться политическими методами. И когда санкции остаются единственным выходом из ситуации, это означает полный провал дипломатии.

После заседания де Маржери поехал в аэропорт Внуково-3, где его ждал частный самолет Falcon. В Москве был туман, аэропорты работали «по фактической погоде» — то есть командиры экипажей сами решали, приземляться по плану или уходить на запасной аэродром. К этому времени 12 внуковских рейсов ушли на посадку в Домодедово, а шесть — в Шереметьево.

Falcon Кристофа де Маржери пошел на взлет за несколько минут до полуночи при видимости в 350 метров. Оторвавшись от земли, самолет задел крылом снегоуборочную машину, упал на землю и полностью сгорел. Из четырех человек на борту не выжил никто.

Владимир Мартыненко, водитель снегоуборщика, пока главный «стрелочник»

На допрос в следственный комитет водителя снегоуборочной машины привезли прямо в рабочем синем костюме.

— Когда потерял ориентир, сам не заметил, как выехал на взлетную полосу, ну, будем считать, что выехал, — помогая себе жес­тами, тихо и потрясенно говорил Владимир Мартыненко. — В это время произошло столкновение. То есть самолет шел на взлет, — он дернул рукой куда-то за спину, отражая положение машины к самолету в момент аварии, и сжал кулак на уровне сердца. — Я его практически не видел и не слышал. Потому что техника работает. И даже ни фонарей, ничего, ну, не видел я. И получился удар…

Следственный комитет заявил, что водитель был пьян, но адвокаты водителя отметили, что он не мог пить из-за болезни сердца. На профессиональных форумах пишут, что во Внуково-3 нереально пройти контроль нетрезвым. Тем не менее если водителя посчитают главным виновником, у него впереди семь лет тюрьмы.

Прокуратура при суде большой инстанции Парижа возбудила уголовное дело по статье «непредумышленное убийство». Генпрокуратура РФ разрешила французским следователям участвовать в расследовании катастрофы Falcon во Внуково, без них даже не стали вскрывать самописцы.

Следствие поместило под домашний арест диспетчера-ста­жера Светлану Кривсун и диспетчера Александра Круглова, руководившего воздушным движе­нием в день авиакатастрофы. «Я не виноват, я выполнил свои обязанности в полном объеме», — сказал Круглов в суде. Администрация аэропорта просила суд отпустить его под залог в 4 млн рублей. Но суд не пошел навстречу.

Арестован также ведущий инженер аэродромной службы Владимир Леденев. Перед столкновением со снегоуборочной машиной пропала радиосвязь, говорится в материалах следствия. Леденева обвиняют в том, что он допустил выезд снегоуборочной машины на летное поле, не предупредив водителя об опасности из-за поломки радиосвязи и не сообщив диспетчерам об угрозе столкновения. «Я команды Мартыненко на пересечение рабочей полосы не давал», — сказал Владимир Леденев судье.

Диспетчер-стажер Светлана Кривсун. Еще одна подозреваемая

Под домашний арест отправлен руководитель полетов аэропорта Роман Дунаев.

На третий день после катастрофы подали в отставку генеральный директор международного аэропорта Внуково Андрей Дьяков и его заместитель Сергей Солнцев.

Так кто виноват, авиадиспетчеры или наземные службы аэропорта?

— Всеми вопросами очистки поля, которое включает взлетно-посадочные полосы и рулежные дорожки, занимается аэропорт, — сказал заведующий юридическим отделом федерального профсоюза авиадиспетчеров Олег Бабич. — Есть специальная аэродромная служба, и у нее есть руководитель. Ему подчиняется техника, которая убирает снег, поливает самолеты противообледенительными агентами. Если нужно произвести очистку места, аэродромная служба согласовывает это с диспетчерами и получает разрешение на работу в определенной зоне. Выезд на взлетно-посадоч­ную полосу происходит исключительно с разрешения диспетчера по запросу бригады, которая убирает. Диспетчер, убедившись, что никто не садится и не взле­тает, дает разрешение и отме­чает, что полоса занята. Соответственно, те выехали и работают. Отработали, доложили, что закончили, техника ушла, полоса освобождена. И диспетчер может работать дальше.

Но вскоре после трагедии появилось свидетельство коллеги арестованного снегоуборщика. В интервью одной из радиостанций он утверждал, что взлетнопосадочную полосу убирают и во время того, как взлетают самолеты.

Ведущий инженер аэродромной службы Владимир Леденев. Тоже арестован

«Нам не дают ни коридоры во время уборки, ничего. В таких условиях приходится работать. Вообще я считаю, что должен быть перерыв, когда наша техника могла бы убирать взлетку безо всяких самолетов, но аэропорту это, видимо, невыгодно. Поэтому бывают вот такие случаи».

Он рассказал, что техника ездит очень медленно, и она никак не может экстренно уйти со взлетки. И ей нужно шесть-семь минут, чтобы выехать вдоль линии МРС, чтобы не мешать самолету сесть или улететь. Она высокая и очень-очень тяжелая. Водитель не назвал своего имени, но сказал, что его смена была накануне трагедии.

— Техника тяжелая, медленная, неманевренная, — прокомментировал его слова Олег Бабич. — Но не бывает такого, чтобы, когда занята полоса, сажали на эту полосу и давали разрешение на взлет. Понятно, что Внуково — высокоинтенсивный аэропорт и интервалы для работ короткие. Здесь вопрос не к диспетчеру, а к аэропорту: это он набирает побольше компаний, чтобы побольше летали.

Еще одна важная деталь: диспетчер по рулению аэропорта Внуково Фарит Тажетдинов открыто заявил, что оборудование по слежению за объектами на летном поле в ночь с 20 на 21 октября работало не полностью. «Штатно оно работает при наличии двух антенн. У нас оно было в урезанном виде. Таким образом, автомобили на летном поле могли появляться и исчезать, когда за ними наблюдали на локаторе. Могла быть путаница — есть метка или нет».

А диспетчер посадки аэропорта Александр Федулеев заметил, что имеющееся во Внуково оборудование и вовсе никогда не дает достоверных данных о том, есть ли на летном поле техника: «Мы можем определить, есть самолет на полосе или нет. А автомобили на локаторе выглядят как точки диаметром менее миллиметра».

Вернувшись с места катастрофы, замминистра транспорта Валерий Окулов в сердцах рубанул жур­налистам: «Я только что оттуда. Слов нет. Это раздолбайство».