Если перечислять профессии Алехандро Ходоровски, краткий список будет выглядеть так: режиссер, актер, автор комиксов, психотерапевт, сюрреалист, ведущий мировой исследователь карт Таро, спиритуалист. Имя Алехандро Ходоровски связано с такими выдающимися людьми, как Марсель Марсо, Андре Бретон, Пабло Пикассо, Сальвадор Дали, Орсон Уэллс, группа Pink Floyd. На разных этапах творческого пути, в театре или кино, он успел с каждым из них поработать. Ходоровски рассказал «Репортеру» о своих взглядах на мир

Алехандро Ходоровски родился в 1929 году в чилийском городе Токопилья в семье еврейских мигрантов из Украины. В 23 года покинул дом и больше никогда не встречался с родителями. Кислотный вестерн «Крот» (El Topo, 1970) принес Алехандро мировую известность, а Джон Леннон предлагал финансировть его следующий фильм. «Священная гора» (1973) вознесла Алехандро Ходоровски на пьедестал. В ходе съемок вся команда, по замыслу режиссера, погружалась в психоделическое и мистическое путешествие с приемом ЛСД, медитациями, депривацией сна

Ходоровски — о том, как проходит его день

Ну, это зависит от того, чем я занят. Сейчас пишу сценарий нового фильма, а еще занимаюсь пением, много и с удовольствием. Участвую в конференциях, провожу лекции. Рисую и пишу комиксы. Какого-то определенного распорядка у меня нет, но я железно пишу один час в день, а в 13:00 полчаса пою, так что полтора часа заняты ежедневно. Да, я дико ленивый, и приходится держать это под контролем. Сегодня я, например, встал в восемь утра, а вчера — в полдень, потому что работал до трех ночи. В общем, я не чувствую времени, я сам себе шеф. Но вообще, его, времени, конечно, не хватает.

Ходоровски об одиночестве

У меня есть жена (Паскаль Монтандон-Ходо­ров­­ски, дизайнер, художник, младше Алехандро на 43 года. — «Репортер»). Сыновья, трое. Это все. Больше никого нет. А! Еще кошки! И люди, работающие со мной, без них было бы сложно. Это издатели, которые печатают мои книги, агент, человек, который организует мои конференции и выступления, продюсер. В том числе меня окружают те, кого я консультирую по психологическим проблемам.

Мне все равно, быть в одиночестве или с людьми, нет определенных предпочтений. Меня во всем мире знают, поэтому в разное время то китайцы звонят, то японцы, то поляки, и всем нужно отдавать частицу внимания. Да что уж говорить, у меня есть «Твиттер» с миллионом фолловеров. Что тоже требует времени, я очень серьезно отношусь к этому инструменту коммуникации.

Ходоровски о себе

Я все-таки не идиот, а художник и окружаю себя всегда людьми, которых люблю и которые любят меня. И никогда теми, кого ненавижу. А за идеи, конечно, приходилось бороться. Ну и я до сих пор жив, как видите, так что меня никто не обижал за открытость. Когда я начинал работать, думал только о себе, о своем эго, но позже, когда у меня появилась семья, понял, что другие тоже существуют. А еще до меня дошло, что мы, люди, не одиноки, мы живем в мире. Эта мысль кажется простой, но в реальности ее сложно принять и прочувствовать. Ты часть человеческого рода, и в какой-то момент твое сердце открывается, наполняется сочувствием к другим. Ты начинаешь видеть, что нужно людям вокруг тебя, что происходит с ними. Ведь мы живем в мире декаданса и культурного упадка: вокруг нас войны, массовые убийства, наркотики, политики, селебрити.

Я начал потихоньку консультировать людей, открыл психосоматическую терапию. Потом переключился на социопсихосоматику и сейчас работаю с этими темами на конференциях, моя цель — привлечь внимание к тому, как важна осознанность существования. И это работа с тысячами людей. Если
человек за всю свою жизнь так и не просы­пается, пребывая в неосознанном состоянии, да он может просто уничтожить планету. Мировая война сегодня имеет шансы стать последней, именно поэтому осознанность так важна.

Став сознательным, ты, конечно, мир не изменишь, но сможешь достичь внутренней гармонии. А когда меняешь себя, ты что делаешь? Правильно — делишься с другими. Вот в чем суть.

Но чтобы помочь другим осознать себя, нужно расстаться со многим из того, к чему ты привязан. Во-первых, со своим именем. Во-вторых, придется освободиться от эго, заменить «я» на «мы». Потом ты должен отключить национальный фактор, ведь когда у тебя есть национальность, тебе приходится бороться и охранять границы. Охраняя границы, ты забываешь, что твоя родина — планета Земля. Национальная идентификация — иллюзия. В общем, это огромный путь по расставанию с большим количе-ством придуманных вещей, которые мешают пробуждению.

Ходоровски об утопии

Нам нужны творцы! Мы должны ассоциировать себя с трудом, но не быть рабами. Надо заменить рабский труд на машинный. Автоматизированное производство позволит человеку проводить меньше времени в состоянии не­осознанности и заниматься полезными вещами. Например, три часа в день работать, а дальше — свободное время. Нам не нужно работать так много, чтобы зарабатывать на пищу. Ведь эти люди, придя с заводов, ложатся на диван и пьют, опять же не приходя в сознание. Они как животные. Но мы ведь животные лишь отчасти, у нас есть интеллект и язык, чувства, любовь, желание, способность действовать. Мы должны мыслить и чувствовать свободно, мы должны творить, и смысл работы именно в этом. У меня, например, получается.

Ходоровски о счастье

Я много работаю. И я много страдал. Сейчас надо мной смеются: зачем тебе, старику, «Твиттер»? Это для молодых идиотов, которым нечем заняться. А ты теряешь драгоценные часы, не зарабатывая на этом. Я отвечаю: это возможность выразить себя и получить незамедлительную реакцию читателя. Как художник ты всегда оказываешься заложником критиков, а это возможность совершенно бесплатно сформировать аудиторию! Как стать интересным? Делиться своей работой. В «Твиттере» здорово устроено, аудитория просто может взять все, сказанное тобой, и опубликовать от своего имени. Да, в «Твиттере» ты даришь идеи, я каждый день штук по 15 таких подарков делаю, позволяю воровать мысли. Так у меня появился миллион фолловеров. И мне все равно кажется, что я этим человечеству приношу пользу.

Я не употребляю наркотики, не курю табак, не пью кофе и алкоголь. Я не хочу быть заложником вещей. От жены завишу только потому, что люблю ее. Если бы не любил, бросил бы. Люблю поесть, когда еда — это искусство. Но для этого мне не нужно, скажем, красное мясо. Однажды я ел бифштекс и у меня случился шок — слишком развито воображение, я вижу и чувствую больше, чем есть на тарелке. Я очень люблю животных, поэтому стараюсь есть вегетарианскую еду, но не всегда. Вообще, я хочу жить больше 100 лет. Не знаю, как я выгляжу при этом, но с головой у меня все в порядке.

Ходоровски о политиках

Политики — они ненастоящие, они фейк, не имеющий никакого отношения к реальности. Они просто хотят, чтобы их избирали. И делают все, чтобы это опять и опять случалось. Но важно понимать, что они — обслуживающий класс, а не наши учителя, не образцы для подражания. Слуги, работающие на нас. Как я говорю официанту в кафе: «Эй, принеси мне кофе, хороший кофе. Я заплачу». Точно так же с политиками: «Сделай мне хороший закон. Я тебе плачу». Ты мне не образец — твой контракт закончится, и ты будешь никем. Когда выбрали Обаму, люди плакали, ликовали, потому что с ним были связаны надежды на спасение Америки. А он ничего не смог сделать, потому что он ничто, он не владелец. И Путин тоже не собственник России. Он — слуга. Но в мире сейчас, конечно, правят деньги. А какое лицо у политика — все равно, под именем скрывается одно: «Дай!» Это бизнес.

Ходоровски о необычности

Желание казаться необычным, не быть нормальным — это синдром нашего общества. Мы декаденты, мы находимся в культурном, смысловом упадке. Наша задача — изменить это. Природа, деревья — они совершенство. Камень — совершенство. Ты — совершенство. И мы здесь не конкурируем, это просто другое проявление жизни. Что есть жизнь? Откуда к тебе приходит энергия? Кто создал твой мозг, миллионы и миллионы нейронов? Кто создает сны? Во сне я могу конструировать целые страны, города,
музеи, ландшафты. Это невероятно — иметь возможность видеть сны. Каждую ночь я вижу их, а наяву с ними работаю. В самом начале, когда я засыпаю, ко мне приходит скверный сон, но я побеждаю его и перехожу в сон прекрасный. Да, я могу менять характер сна. Вчера мне, например, приснилось, как я даю урок людям из общества медитации. Я сказал им — вы не те, кем хотите быть в будущем, а те, кем уже являетесь. Это и есть медитация — чувствовать себя тем, кем ты уже являешься. Если ты не удовлетворен положением вещей, это значит, тебя тяготят границы, ты хочешь что-то иметь, обладать, кольцо вот в нос вдеть. В ходе медитации важно устранить эти помехи, барьеры и стать тем, кем ты являешься. Это чудо. Каждый день я вижу, ощущаю это чудо, понемногу, но все же!

Видишь листья на деревьях? Они осознанны. Каждый лист занимает идеальное место. Каждый расположен так, чтобы получать достаточно солнечного света. Нет такого листа, который не получал бы солнца. Человечество может стать таким, как листья на дереве.

Ходоровски о боли

Мы сразу должны разделить понятия боли и страдания. Боль — это для человека нормально. Страдание можно контролировать, так как оно спровоцировано болью. Но когда ты позволяешь себе погружаться в страдание — это плохо. Важно бороться с унынием. Все, что нас окружает, — не хорошо и не плохо, это вопрос восприятия, окружающее таково, каким мы его видим. То, что одному кажется плохим, для другого может быть самой прекрасной вещью на свете. Мир равен твоему представлению о нем. Что с тобой будет, когда человек, которого ты любишь, умрет? Ты почувствуешь боль. Очень сильную боль. Но если погрузишься в страдание, разрушишь себя. Мы должны быть мужественными, принять страдание, чтобы одолеть его. Когда человек страдает, он хочет понять, ответить на вопрос: «Почему я страдаю?» — и стать сильнее внутренне.

Но боль учит. Если бы человек не учился у боли, он прыгал бы в окно, чтобы сходить в булочную. Боль напоминает, говорит о том, что она — это не ты, боль — плохо для тебя. Боль всегда урок. Самая большая боль — когда умирает тот, кого ты любишь, поменьше — когда ты теряешь свою территорию, место, которому принадлежишь.

Ходоровски о границах

Что такое границы? Границы иногда отнимают у тебя что-то, а иногда наводят в жизни порядок. В «Твиттере» существует лимит в 140 символов. Это прекрасная граница, активизирующая интеллект, фантастическое упражнение для ума. Человеку нужны правильные гра­ницы, чтобы стать сильнее, организованнее, чтобы сконцентрировать амбиции, направить действия в нужное русло, сделать то, что должно. Это порядок. Отсутствие границ — хаос. Хорошие границы не делают человека несвободным — ведь река свободна, хоть ее и ограничивают берега.

Ходоровски о смерти

Я всегда думаю о смерти. Если смотреть глобально, то мы, разумеется, бесконечны. Мы просто меняемся. Как эта мистическая штука — боги. Но в моей настоящей жизни, в моем воплощении я могу умереть в любую минуту. И пока я жив, я прощаюсь с этим миром, со всем, что в нем есть. А все в мире ценно по-своему. Но когда ты уходишь, ты оставляешь все. Все. Я играю в свои карты. И говорю: «Ты умрешь». Он умрет. Какой прекрасный момент, чтобы поиграть в карты!

Духовно я готов умереть в каждую минуту. Я четко понимаю, что умру. Но мое тело совершенно к этому не готово, оно хочет жить. Все мы должны сражаться за жизнь, это нормально — бояться смерти. Да, я боюсь, но знаю, что я лишь часть космоса, где все меняется. Я буду чем-то другим, пока не знаю чем, но точно буду. И буду счастлив. Даже если моим воплощением окажется ничто, я буду счастливым ничем.

До 40 лет я очень боялся смерти. Каждую ночь во сне приходил Он, монстр, чтобы съесть меня. Он застилал весь горизонт ужасом, мраком, и я просыпался. Но однажды ночью он, как всегда, пришел, а я ему и говорю: «Ладно, ешь меня». И после этого он исчез. И я понял, почему во мне сидел такой страх смерти — потому что меня мучил страх жизни. Страх перед тем, каким я был тогда — ограниченным, эгоистичным. И чтобы просто выжить, остановить это мучение, я запретил монстру приходить в мою жизнь. И начал петь. Медитировать.

Ходоровски о религии

Я ненавижу религии! Я мистическая персона, а не религиозная. Религия — это социально-политический инструмент влияния. И это касается всех религий. Мне не нужен священник — я сам священник. Мне не нужен храм, потому что я сам храм. Мне не нужен бог, чтобы в него верить, потому что я сам бог, бог во мне. У меня все есть.

Моя жена из Вьетнама, она вьетнамская француженка. Ее отец — вьетнамский католик. Когда он умер, они решили делать церемонию в церкви. Мне было жутко присутствовать там, потому что эти церемонии обслуживают интересы Ватикана. Нет, я всех уважаю, конечно, общаюсь с людьми разных культур и религий. Но сегодня в современном мире есть и обратное — фанатики ислама взрывают мирных людей просто потому, что они другой веры; протестанты здесь, во Франции, работают на разведку. Чтобы построить и содержать церковь, нужно быть невероятно богатым. Католические церкви в Латинской Америке и Испании просто источают богатство, испражняются им. Я не верю, что священники невинны и не занимаются сексом, да они мастурбируют как заведенные. Или все п…расы. Я изумляюсь тому, что мусульмане должны пять раз в день молиться, и когда они это делают, там присутствуют только мужчины, ни одной женщины! И эта история с палестинцами и евреями. Как это вообще возможно? Они монстры. У них монструозное образование. За каждой религией — свой бог. Как так?! Для меня это все ясно как день, и почему столько людей вовлечены в это? Неужели у них такие узкие ментальные границы? Это средневековье!

Ходоровски о деньгах

Деньги — это единственный логичный мир, это пикадор сегодня. А вообще, деньги — абстракция, абстракция власти в руках определенной группы. Сегодняшние деньги делают каждого из нас рабом. Мы все рабы. Кроме тех, кто до сих пор живет в пещерах и лесах, но таковых мало, поэтому их можно не брать в расчет.

Ходоровски о своей родословной

Мои предки — выходцы из Украины, евреи. Мы переехали в Чили, и мой отец всегда называл себя русским. Он открыл магазин «Дом Украния». Но поскольку он везде называл себя русским, то и страна Украния для меня всегда была мифической, мне же говорили, что мы приехали из России. Думаю, у меня русская душа. Мой отец пил водку и был коммунистом, сталинистом. Чай с сахаром вприкуску, помню. Да, я изучал свое генеалогическое древо, писал рассказы и мемуары, знаю, откуда пришла моя семья. Я с упое­нием читаю Горького, Достоевского, Гоголя. Это такой подарок — родина, близость к культуре.