Никто не забыт, ничто не забыто. Но так уж сложилась жизнь: теперь бывшие «беркутовцы» и активисты Майдана воюют плечом к плечу и вынуждены прикрывать друг друга. Объединили ли их общая цель и общий враг? Смогли ли они простить друг другу Институтскую и Грушевского? «Репортер» пообщался с бывшими противниками, чтобы узнать, стали ли они соратниками

«Нам обидно за тех, кто погиб на Майдане»

— Вот скажи, тебе проще стало от того, что исчезло слово «Беркут»? — спрашивает меня спецназовец Юра. Зимой прошлого года он стоял на Грушевского «по ту сторону» баррикад, был ранен — рядом рванула самодельная граната. Едва вылечившись, он снова отправился в бой. На этот раз в зону АТО. И снова взрыв и ранение — под его автомобилем взорвалась мина.

С Юрой и его командиром Славой мы встречаемся на окраине областного центра. По просьбе бойцов я не указываю ни место жительства, ни фамилии — слишком свежи в их памяти воспоминания о том, как их называли «зверями», как травили их семьи.

— Приехали тогда к моему отцу. Начали кричать, что его сын за Януковича. А я не за Виктора Федоровича, не за Петра Алексеевича. Я милиционер, я вне политики, — распаляется парень. — Сколько раз я слышал от майдановцев: «Мы за идею». А мы за что? Я все понимаю, у нас же разгуляй-народ. Кинь клич: «Давайте скинем царя!» — ох, сколько народу сбежится! И я не против, кричите себе: «Зэка — геть!» Но зачем по милиции стрелять? Ты себе не представляешь, как нам тогда доставалось.

Юра начинает рассказывать о раненых товарищах, о своей сгоревшей форме. До него не долетели Молотовы, зато прилетел фейерверк (им прицельно били по «Беркуту»). Боец вспоминает, что тело было черного цвета.

— От копоти?

— От синяков! У меня дома где-то гайка на 22 лежит, я ее из Киева привез на память. По нам такими из рогаток стреляли! Знаешь, какая внутри нас ярость тогда бушевала?! Но надо было терпеть издевательства день за днем, неделя за неделей! Ох и злые мы были. Дали бы приказ — за час очистили бы центр Киева!

— Разгонять силой — не вариант, — вступает в разговор Слава. — Выбили силой десятерых — на их место завтра придут сто. Разогнали сотню — еще больше подтянется.

— Так оно и было.

— Да. Так оно и было, — задумчиво повторяет Слава. — Надо было не силой разгонять, а отлавливать самых активных. Окружить Майдан, поставить пункты фильтрации. Зевак — домой, а тех, кто виноват, отвозить в РОВД. Сколько раз о таком говорили, но в ответ: «У нас нет средств на это». А мне кажется, дело в другом было. Боялись наверху отдать приказы. Пустили ситуацию на самотек.

— Но бойцы тоже себя не контролировали. Били без разбора и женщин, и стариков, — отмечаю я.

— Знаешь, когда отмахиваешься от толпы, не сильно смотришь куда бьешь, — признается Юра.

— К сожалению, были командиры, которые велись на провокации, не могли сдержать своих ребят, — признает и Слава. — Понимаешь, все зависит от человека. К тому же в разных городах — разные порядки. Каждый начальник воспитывает своих бойцов по-своему. Один учит бить по ногам и в райотдел везти, а другой…

— Но разгон студентов — чистая подстава Януковича. Провокация налицо, — замечает Юра. — Я, кстати, в сводке читал, кого на Софийской задержали. Там годы рождения — 1958-й, 1961-й, 1972-й и т. д. Три человека были, которые по возрасту похожи на студентов. Но везде трубили: «Побили детей». А что за ребенок такой 1958 года рождения? Это в каком вузе и сколько лет он учится?

— Кто-то очень хорошие деньги получил за эту провокацию, — добавляет Слава.

— А помнишь рассказы о том, сколько нам там платили? — оживляется Юра. — Писали, что нам давали по $500 за каждого украденного активиста. Да мы бы их всех поворовали за такие деньги!

Насмеявшись, спецназовцы продолжают:

— Мы стояли до конца и, что самое главное, закон не нарушали! Откройте Уголовный кодекс, почитайте, и станет понятно, что преступники не мы, а те, кто с оружием шел на силовиков. Наши ребята — настоящие герои. Ни один не побежал без команды. Нас жгли, по нам стреляли, но мы не отступили! Писали, что нам надо в АТО смыть вину кровью. И мы там воюем. Но смывать нам нечего!

— Юр, Юр! Ты расскажи, как ты с этими (активистами Майдана. — «Репортер») в госпитале лежал! — вдруг восклицает Слава. — Или погоди. Ты помнишь, как к нам Яценюк приехал? Стоим мы, Нацгвардия, в строю 500 человек. Яценюк, как обычно, какими-то лозунгами говорит и в конце кричит: «Слава Украине!» В ответ — тишина. Только «шу-шу-шу» по рядам побежало. И Аваков стоит сзади, едва смех сдерживает.

— И что интересно, тогда столько журналистов было, но ни по одному каналу такое не показали, — улыбается Юра.

— Сложно с этими людьми, с патриотическими, — вздыхает Слава. — Ты посмотри, на каких машинах комбаты добровольческих батальонов ездят. Отжали иномарки! И сколько случаев мародерства мы видели. И если бы только мародерства! В Николаевке была зачистка, и бойцы «Донбасса» начали стрелять по безоружным людям (об этом случае рассказывал на пресс-конференции и боец «Донбасса» Олег Дуб, но Семен Семенченко назвал эти рассказы «бреднями». — «Репортер»).

— Мы тогда остановили операцию. Построили добровольцев и сказали: «Видите столбы на этой улице? Вот сколько их здесь, столько вас на них будет висеть, если мы еще раз такое увидим», — вспоминает Юра. — В итоге они отказались продолжать операцию, мы сами пошли на зачистку, а в новостях все лавры «Донбассу» достались.

— Но есть и адекватные парни среди добровольцев, — признает Слава.

— Есть. Я одного такого в госпитале встретил. Он мне сразу сказал: «Молодец! Красавчик! Дали команду — и вы стояли насмерть!» Это мне бывший миротворец рассказывал, — говорит Юра. — Но были с нами в больнице и майдановцы.

Юра рассказывает, что сначала не понял, с кем именно будет лежать в одной палате. Дескать, пацаны как пацаны. А потом настал час знакомства. «Мы на Майдане были» — «А я из „Беркута“».

— Смотрю, у них глаза кровью наливаются. Но сдержались, ничего больше не сказали. А потом мы с ними часто спорили, кто круче, кто прав, — вспоминает Юра. — Я как-то спрашиваю: «Вот зачем вам в ЕС так надо было?» Они: «Не надо нам туда. Мы не из-за этого стояли». Я ошалел: «Как не надо?! Вы же три месяца за ЕС воевали! Зачем вы на рога страну поставили?» Они: «Нам евростандарты нужны». Я вообще обалдел: «Так кто тебе мешает культурно жить? Хочешь, чтобы чисто было, — не мусори! Кто тебя заставляет взятки платить? Хочешь вести честно бизнес — веди!» Они не знали, что ответить, — довольно вспоминает Юра.

— У нас нет на этих людей зла или обиды. Нам обидно за них. За что они погибали на Майдане? — заключает Слава.

Сказал ли он это специально для меня? Или, может быть, обманывает сам себя? Только слепой не заметит: раны у «беркутов» еще не зажили…

— Слушайте, вот майдановцы (теперь нацгвардейцы) точно знают, за что и против кого воюют. А вы зачем в АТО пошли? — иду я ва-банк.

— Пришлось, — неохотно отвечают. — Выбора не было. Получили приказ и пошли.

— Говорят, что часть силовиков, узнав о чеченских и российских наемниках в Донбассе, сами проявили желание участвовать в АТО. Мол, наш долг — защищать Родину. Это правда?

— Есть среди нас и те, кто пошел за идею. Но немного.

— А еще ходят слухи, что новая власть поставила вам ультиматум: или идете на войну, или увольняем.

— Без комментариев…

«Зла не держим, они выполняли приказы»

Уже на следующий день я встретился с бывшими евромайдановцами Женей и Сашей, теперь бойцами Нацгвардии. А как они сейчас относятся к бывшим недругам?

— Не знаю, кто вообще придумал, чтобы мы с «Беркутом» плечом к плечу воевали. Может, саботаж верхов? — задумчиво говорит Женя. — Когда мы стояли под Славянском, нам заранее сказали, что они едут. И начались разговоры: «Держите меня пятеро! Что я с ними сделаю!» И я думал, что буду одним из тех пятерых. Слово за слово — и могла драка начаться. А там же у всех автоматы, полный боекомплект. Но обошлось. Хотя рассказывали, что кто-то кому-то где-то по лицу съездил. Но кто и где — неизвестно.

Бойцы вспоминали, что не раз сталкивались с теми, кто стоял по ту сторону баррикад. И всегда находили общий язык. Хотя, конечно, тема Майдана всплывала не раз и не два. Мне пересказывали такой полушутливый-полусерьезный разговор майдановца с командиром вэвэшников.

— Почему вы нас жгли?

— Ребята, извините, но вы по нам стреляли!

— Мои пацаны до сих пор дым ваших шин выплевывают!

— Почему ж ты им противогазы не выдал?

Мои собеседники улыбаются, а потом вспоминают, что на одном из блокпостов стояли с десантниками из 95-й Житомирской отдельной аэромобильной бригады. Зимой они должны были участвовать в разгоне Майдана и были настроены очень решительно.

— И вот сидим мы с ними, пьем чай, а они расспрашивают: «Мы не поняли, что вы там чудили?» — вспоминает Женя. — Оказалось, что у них просто не было правдивой информации о нас.

— А как-то раз мы стояли рядом с «омеговцами». Слово за слово — оказалось, что у них проблемы с амуницией. Мы им отдали форму, щитки. Они им, как дети новым игрушкам, радовались. Уже прощаясь, мы им сказали, что это подарок от Майдана, — рассказывает Саша. — Они переглянулись, изменились в лице: «Пацаны, клянемся, мы не стреляли!» — «Да забудьте! Мы столько вместе стоим…» Они не унимаются: «Я вам слово офицера даю, мы не стреляли!» — «Да забей!»

— На нас сначала смотрели, как на обезьян с гранатой, — признаются парни. — Это и понятно, нам всего две недели на подготовку дали. Но потом мы заслужили уважение. Я вот такой случай помню. Начали по нам стрелять. Десант лежит, ждет команды, вэвэшники неизвестно куда делись, а мы вовсю лупим! Десантура посмотрела на такой расклад и тоже в бой вступила. Потом, уже после этой заварухи, принесли нам ящики. Говорят: «Мы знаем, что у вас нормального оружия нет. Вот гранаты, вот „Мухи“. Мы их вам официально не давали, но если надо валить врага — валите».

Ребята говорят, что среди их командиров, инструкторов были те, кто стоял на Грушевского против них, но это никак не сказывалось на взаимоотношениях.

— Мы же понимаем, что они были заложниками ситуации. Если бы не было войны, может, мы и думали бы о прошлом! А так посмотри, что творится! Война! И что нам про «Беркут» думать, если в стране все по-прежнему! Порядки все те же. Майдан еще не закончился! — считают майдановцы, они же бойцы Нацгвардии.