• Начало:

Сцена 1. Мертвая петля Януковича

Сцена 2. Первая кровь

Сцена 3. Декабрь ожидания

Около четырех часов вечера 19 января, когда митингующие, матерясь на «тритушек», уходили с Майдана, прозвучал призыв автомайдановца Кобы идти блокировать пустой парламент. Часть людей на него откликнулась. По дороге к ним присоединились несколько десятков человек в масках. Дорогу на Грушевского около стадиона «Динамо» им преградили кордоны Внутренних войск и «Беркута». Люди в масках атаковали милицию, избивая ее палками и арматурой. Вскоре появились коктейли Молотова, а со стороны спецназа в протестующих полетели свето-шумовые гранаты и резиновые пули. Так началось противостояние на Грушевского.

Ответственность за атаку на милицию сразу же взял на себя «Правый сектор». Эта организация, объединяющая националистов, футбольных фанатов и прочую радикальную молодежь, уже давно существовала на Майдане, но только сейчас она заявила о себе всерьез.

Лидеры оппозиции, как и 1 декабря, тут же открестились от штурмовиков, назвав их провокаторами. Кличко приехал на Грушевского образумить радикалов и получил в лицо струю из огнетушителя с криками: «А ну-ка, давай-ка, уе…ай отсюда». Яценюк в тот вечер сделал свое знаменитое заявление: «Мы осуждаем насилие, это не наш план». После чего его чуть не разорвали на углу Европейской и Грушевского. Тягнибока, который с трибуны Майдана призывал людей не идти на Грушевского, просто никто не слушал.

Реакция лидеров оппозиции была понятна. Они всерьез опасались, что власть воспользуется новыми столкновениями, чтобы разогнать Майдан. И предпосылки к этому действительно были. Во-первых, ушел из власти Левочкин, который в декабре немало сделал для того, чтобы Майдан никто не трогал. Во-вторых, главы МВД Захарченко и СБУ Якименко уже давно говорили президенту, что пора «подавить бунт», как только для этого найдется повод (а нападение радикалов на милицию — вполне подходящий повод). В-третьих, ситуация в информационном поле для протестующих ухудшилась. Часть телеканалов заняла откровенно провластную позицию, показывая события на Грушевского как погром, учиненный «фашистами». Другая часть могла в любой момент переметнуться к Януковичу, если бы запахло жареным. Обывателей радикализация протеста сильно напугала. Согласно проводившимся в дни столкновений опросам, если Майдан поддерживало 50% людей, то его силовые действия — только 16%.

Иными словами, предпосылки к силовому разгону были. Но его так и не последовало. Ни 19-го, ни 20-го, ни в последующие дни. Наоборот, Янукович тогда впервые пошел на прямые переговоры с «трехглавой» оппозицией.

Почему президент не дал приказ атаковать?

Этот вопрос мы задали человеку, находившемуся в тот момент в его ближайшем окружении. «Есть две версии. Одна — самого Януковича. Другая похожа на правду. Какую вам?» — «Давайте обе». — «Значит, версия Виктора Федоровича такая: 19 января — это был праздник Крещения. И президент захотел посоветоваться с батюшками. А те сказали: „Не надо разгонять. Господь не велит“. Теперь версия, похожая на правду. Янукович, хоть и скрывал это от всех, часто звонил посоветоваться с вице-президентом США Байденом…»

ВТОРОЙ ФРОНТ

Собственно, именно в январе 2014 года в игру полноценно вступил Запад. Естественно, лидеры США и ЕС и раньше комментировали события и приезжали в Киев, но именно с начала столкновений на Грушевского Брюссель и Вашингтон занялись украинским вопросом вплотную.

Вот что рассказал нам один европейский журналист, имеющий связи в дипломатических кругах и спецслужбах Запада: «США и ЕС, естественно, поддерживали Евромайдан с самого начала, потому что чувствовали себя предельно униженными Путиным и Януковичем после отказа подписывать Соглашение об ассоциации. Но в декабре они, вопреки мнению, бытующему в Украине и России, участвовали очень пассивно. Только давили на Януковича, чтобы тот не применял силу. Бюрократическим машинам Запада потребовалось немало времени, чтобы выработать и согласовать единую позицию и поставить задачи всем структурам, включая спецслужбы. Конкретный план я услышал из уст одного из европейских политиков как раз во время событий на Грушевского. Запад поставил для себя целью отстранение Януковича от власти и приведение к управлению страной проевропейского правительства. Наиболее приемлемым вариантом считался добровольный и постепенный отход Януковича от президентства в обмен на гарантии неприкосновенности его и его семьи. И их бизнеса. Для этого он должен был пойти на переговоры с оппозицией, отправить в отставку Азарова и назначить премьером некую компромиссную фигуру, согласованную с Западом. Естественно, до него донесли информацию о последствиях, которые наступят, если он пойдет на силовой разгон. Грубо говоря, он станет мировым изгоем, а все деньги с его заграничных счетов конфискуют. Поэтому как только я увидел, что Янукович пошел на переговоры с оппозицией, а потом и отправил в отставку премьера, я понял, что этот план начал реализовываться. И непосредственной причиной этого были, как мне кажется, события на Грушевского. Когда там начали гибнуть люди, Янукович испугался, что его обвинят в этих смертях и начнут международное преследование. И я не удивлюсь, если узнаю, что бои на Грушевского начались отнюдь не спонтанно, а были частью общего плана по принуждению украинского президента к сдаче власти».

С последним выводом согласен еще один человек, который хорошо знает бывшего президента со времен его работы в Донецке. «Если посмотреть на путь Януковича в политике, то мы всегда видим: как только он стоит перед выбором — воевать или не воевать, он всегда выбирает последнее. Так было и в 2004 году, когда суд отменил его победу на выборах и назначил третий тур. Так было в 2007 году во время разгона парламента, когда он не стал продолжать конфликт с Ющенко, а пошел на компромисс. Янукович — не народный вождь. Это человек с судимостью, которого тюрьма научила осторожности. Как только его ставят перед необходимостью решительных действий, он тут же плывет. Для того чтобы подавить силой оружия акции протеста или дать приказ войскам стрелять из «Града» по городам, нужно быть человеком либо сильно идейным, либо сильно отмороженным. Янукович не был ни тем, ни другим. Он, может быть, и клептоман, как его иногда называют, но не мокрушник. И когда в 2014 году перед ним стал выбор — дать приказ разогнать Майдан и до конца своих дней бороться со всем миром или начать длинные разговоры с оппозицией, чтобы заболтать вопрос, — он выбрал второе. Я думаю, все эти психологические особенности были хорошо известны организаторам атаки на Грушевского. Они таким образом сломали Януковича, заставили его отступать и идти на компромиссы. Поэтому я не верю, что атаки на Грушевского были случайны, что „Правый сектор“ никому не подчинялся. Слишком четко все просчитано».

Выжидательная тактика Януковича медленно, но верно ослабляла его позиции. Началась деморализация соратников и силовиков. Насилие на Грушевского не прекращалось: кордоны милиции забрасывали коктейлями Молотова, спецназ время от времени переходил в короткие контрнаступления, бросал гранаты, отстреливался. Большое количество раненых с обеих сторон появилось в первый же день. Дальше ситуация лишь усугублялась, достигнув пика в среду 22 января, когда погибли первые трое активистов.

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

Кто их убил, до сих пор никто точно сказать не может. По версии оппозиции, это была власть, по версии властей — провокаторы, которым нужны были «сакральные жертвы». Так или иначе, это еще более радикализовало протест. Однозначно негативным по отношению к «Беркуту» стало и освещение событий большинством СМИ. Причем на этот раз журналисты руководствовались не приказами сверху, а соображениями профессиональной солидарности: от действий спецназа пострадало много наших коллег, в том числе ранение получили и два журналиста «Вестей» — Вячеслав Веремий и Александр Сибирцев.

События на Грушевского вернули, казалось бы, утраченный смысл Майдану. После появления первых убитых уже не возникало вопроса: «Зачем мы тут стоим?» Ответ был понятен: «Чтобы отомстить и покончить с этой властью». «Правый сектор» и прочие бойцы, атаковавшие спецназ, стали в глазах протестующих героями. Им подносили коктейли Молотова, оказывали всяческую помощь.

Убедившись, что разгона не будет, осмелели и лидеры оппозиции. Теперь они тоже говорили о «наших героях» и призывали всех дать бой режиму. Тогда же появились и попытки начать переговоры с Януковичем. Но сам Янукович пошел на них только 22 января, после первых погибших на Грушевского. Теперь фон переговоров для президента был более чем неблагоприятный. Факты насилия с обеих сторон множились, но внимания СМИ удостаивались лишь преступления милиции. Настоящим шоком для всех стало видео с издевательствами над Гаврилюком, когда его голого выгнали на мороз. Эта история спровоцировала скандал даже на Банковой. По данным «Репортера», часть руководителей Администрации президента потребовала немедленно принять меры и уволить виновных сотрудников милиции. Но Янукович в грубой форме пресек эти разговоры.

Именно в эти дни Киев массово наводнили титушки — ребята спортивного вида, которые нападали на людей, били машины. Их ловили майдановцы, водили через коридор позора, избивали. Откуда они взялись? Майдан обвинял в этом власть. Во власти намекали, что это могут быть провокаторы, которых наняла сама оппозиция. Кстати, таковые тоже были: уже после бегства Януковича суды вынесли ряд решений по поджогам машин, за которые осудили именно майдановцев. Но подавляющее большинство наших источников на Банковой однозначно говорили: титушек в Киев привозили провластные силы при деятельном участии руководства милиции (она покрывала титушек, выдавала им оружие и координировала их действия). А идеологом этого процесса якобы был Андрей Клюев. Правда, никто нам так толком и не объяснил, зачем наводнили этими бандитами Киев, ведь титушки как раз работали на тотальную дискредитацию власти. Впрочем, искать логику в действиях власти уже не приходилось. «Просто пошел полный бред. И уже никто не понимал, кто, что и зачем делает. В хаосе принимались самые безумные и преступные решения, которые только усугубляли положение властей» — так описал нам ситуацию один из руководителей АП. Отсюда растут ноги, судя по всему, и у похищений ряда известных активистов, после которых их находили или мертвыми, или сильно избитыми. Логики в этом тоже не было…

Наконец, еще одним инструментом деморализации власти и ослабления ее переговорной позиции стала волна захватов областных администраций, которая прокатилась по центральной части страны. Во-многих случаях администрации действительно захватывали и организовывали там «штабы сопротивления» (как это было, например, на Западной Украине). Но еще чаще это была лишь профанация: в ОГА врывалась толпа, работала на телекартинку, а потом спокойно уходила. Иногда дело оборачивалось и настоящей бойней, как, например, в Черкассах и Днепропетровске, где власти смогли отстоять здания.

Наконец, убедившись, что руководство страны мечется и силу применять на намерено, на сторону Майдана начал публично переходить крупный бизнес. Так, 25 января близкие к Коломойскому бизнесмены Корбан и Филатов показательно устроили трансляцию «5 канала» на принадлежащем им днепропетровском ТРЦ «Пассаж». «Диверсию» быстро прекратили, однако ее символическое значение уже нельзя было отменить: как говорят знающие Коломойского люди, он всегда примыкает к победителям.

СОВМЕСТНОЕ РАСПИТИЕ СПИРТНЫХ НАПИТКОВ

Собственно, на этом фоне и проходили переговоры. Со стороны президента в них участвовали недавно назначенный главой АП Андрей Клюев, его первый заместитель Андрей Портнов и министр юстиции Елена Лукаш. С противоположной стороны — Яценюк, Кличко и Тягнибок. Переговоры, как рассказывают сведущие люди, проходили в весьма теплой атмосфере. Янукович на правах хозяина разливал водку и коньяк. Все пили, закусывали, произносили тосты, обсуждали текущие вопросы. Президент развлекал народ различными байками. Например, рассказывал, как он, переодевшись священником, выходит в Киев послушать, что о нем говорит население. Продолжаться это могло часами, никто никуда не торопился. А в это время Майдан и вся страна ждали известий.

Самый важный раунд переговоров состоялся в субботу, 25 января, и закончился сенсацией. Министр юстиции Елена Лукаш от имени Януковича озвучила пакет предложений: Азаров уходит в отставку, Яценюк возглавляет правительство, а Кличко становится гуманитарным вице-премьером. Если отбросить последнее предложение как тонкий троллинг, то в целом выходило, что Янукович решил идти по пути, предложенному Западом, постепенно сдавая свои позиции.

Возможно, так и было. По свидетельству людей, близких к переговорам, Янукович был поначалу всерьез настроен дать пост премьера Яценюку. Да и сам Яценюк был явно не прочь стать главой правительства. Одобрил этот ход и Вашингтон: на появившихся в интернете аудиозаписях разговора замгоссекретаря США Виктории Нуланд с американским послом в Киеве оба пришли к выводу, что из Яценюка вышел бы хороший премьер, а вот Кличко на гуманитарное направление идти не стоит.

Однако полюбовное соглашение тогда сорвали несколько факторов. Во-первых, Майдан. После жертв на Грушевского, после титушек в Киеве, после сообщений о похищениях и пытках активистов (Дмитрия Булатова, Игоря Луценко, Юрия Вербицкого) Майдан был категорически против каких-либо компромиссов с Януковичем. Более того, чем чаще тройка лидеров ходила на переговоры с «дядей Федей», тем меньше у нее было авторитета на Майдане. Возвращавшуюся троицу встречали свистом, а Яценюку припоминали его героическую фразу: «Якщо куля в лоб, то куля в лоб». Поэтому когда 25 января стало известно, что Арсению Петровичу Янукович предложил пост премьера, ярости Майдана не было предела. «Кролик-предатель» — самое мягкое, что говорили в адрес будущего главы правительства. Активисты прямо заявляли, что не будут выполнять никаких договоренностей между «тритушками» и властью.

Во-вторых, окружение Януковича раскололось на сторонников компромисса с оппозицией и на его противников. К последним принадлежало силовое крыло, которое доказывало президенту, что Западу и оппозиции верить нельзя, они все равно уже ничего не контролируют на Майдане, а потому никаких гарантий дать не могут. Сторонники компромисса тоже до сих пор уверены в своей правоте. «Януковичу нужно было принять политическое решение, что премьером будет Яценюк, и точка. Это позволило бы разделить с оппозицией ответственность за ситуацию в стране и создало бы поле для последующих компромиссов. Янукович же начал вилять туда-сюда, чем окончательно всех запутал и загнал ситуацию в тупик», — говорит один из сторонников «мирного» плана с Банковой.

В-третьих, против Яценюка-премьера выступила Россия. По неофициальным каналам она предупредила, что, если это назначение состоится, на помощь Москвы Янукович может больше не рассчитывать. А так как для предотвращения финансового краха Украине срочно требовался новый транш кредита от РФ, то это было весомым аргументом.

В результате президент несколько охладел к идее компромисса с оппозицией. Со своей стороны и Яценюк, несмотря на амбиции, сделал заявление, что на условиях Януковича в правительство не пойдет
и станет премьером, только если вернут Конституцию 2004 года. А к последнему президент готов еще не был. Для этого потребовалось еще одно мощное кровопускание.

Но некоторый эффект переговоры все-таки дали. Была прекращена бойня на Грушевского. Стороны договорились отменить часть «диктаторских» законов. Наконец, 28 января Янукович решился отправить в отставку Азарова, что теоретически открывало дорогу к дальнейшим компромиссам. Правда, этот же поступок возымел и сильный негативный эффект. Неопределенность с кандидатурой премьера внесла дополнительный раздрай в и без того шаткие ряды «регионалов».

Последствия не заставили себя долго ждать.

ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

29 января почти половина фракции «регионалов» (группы Ахметова и Тигипко) дрогнула. Вместо жесткого президентского проекта амнистии задержанным активистам Майдана (только в обмен на освобождение протестующими админзданий) «бунтовщики» предложили поддержать оппозиционный вариант амнистии — без всяких условий. Януковичу пришлось лично приехать в парламент, чтобы убедить дезертиров проголосовать за его проект. Причем слова президента уже было недостаточно. По словам «регионалов», он набирал по телефону Ахметова и Фирташа, чтобы те убеждали подконтрольных им депутатов. Это возымело действие. Крупнейшие олигархи пока не были готовы сдавать Януковича.

Первая половина февраля прошла относительно спокойно. Уличные бои прекратились, власть и Майдан вяло торговались относительно «обмена» зданий на активистов. Продолжались торги по Кабмину. В премьеры прочили Сергея Арбузова, однако против него была настроена часть «регионалов». Одновременно люди Андрея Клюева, по данным «Репортера», вступили в переговоры с «Правым сектором». Радикалам передавались деньги, их пытались использовать против остальной оппозиции, чтобы расколоть Майдан. В АП, как рассказывают наши источники, была задумка выделить группу «молодых лидеров Майдана» и вести переговоры с ними, а не с «треглавым драконом», но реализовать этот проект не успели.

Внешне ситуация в начале февраля, как и в конце декабря, выглядела патовой, однако не покидало ощущение, что развязка близка.

В среде оппозиции распространялись слухи, что с Майданом будет покончено после 23 февраля — именно в этот день заканчивалась Олимпиада в Сочи. Согласно легенде, которую всерьез в те дни пересказывали многие видные оппозиционеры, Путин якобы попросил Януковича ничего не делать до конца Олимпиады, а вот как только она закончится, тогда против Майдана будет применена вооруженная сила, в том числе в лице российской армии.

Правда, наши источники в российской власти эти слухи опровергают. «Миф про Олимпиаду выдуман в Украине, никто спецназ к вам посылать не собирался, — говорит источник. — Мы исходили из того, что сил, верных украинскому правительству, достаточно для наведения порядка в центре Киева. Нужно лишь дать приказ. И нам было совершенно все равно, даст ли Янукович этот приказ во время Олимпиады или сразу после».

Впрочем, при участии Кремля (и с ведома Банковой) определенные действия внутри Украины совершаться все-таки начали. На случай если Янукович власть в Киеве не удержит, стали подогревать Юго-Восток. Ряд облсоветов обратился к президенту с предложением созвать съезд «регионов»
и объявить чрезвычайное положение. А в начале февраля в Харькове был создан «Украинский фронт», который возглавили Геннадий Кернес и Михаил Добкин. Риторика у «Фронта» была очень воинственная. Складывалось впечатление, что готовится сила, которая организует сопротивление Майдану даже в случае, если власть Януковича в Киеве падет.

В реальности же все эти проекты организовывались наспех и ничего серьезного из себя не представляли, что и показали события после бегства Януковича. Исключением стал Крым, но это отдельная история.

Тем временем в Киеве президент пытался при помощи хитроумных многоходовок выйти на выгодный для себя компромисс с оппозицией и с Западом. Периодически вновь всплывал вопрос о Яценюке-премьере. Однако переговоры упирались в возврат к Конституции 2004 года. Урезание полномочий главы государства стало принципиальным требованием и оппозиции, и Запада. На это Янукович идти не хотел.

Торги шли по замкнутому кругу, и у оппозиции лопнуло терпение. Страх перед концом Олимпиады и опасение окончательно потерять контроль над Майданом в случае отсутствия каких-либо активных действий побуждали лидеров протеста перейти в скорейшее наступление.

По данным наших источников в оппозиции, окончательное решение о наступлении было принято 16 февраля. День «Ч» был назначен на 18-е число, когда должна была собраться Рада, чтобы рассмотреть вопрос о возвращении Конституции-2004.

17 февраля лидеры Майдана съездили на встречу к Меркель и проинформировали ее о своих планах. Что сказала им госпожа канцлер — неизвестно, но, судя по последовавшим событиям, после встречи с ней вожди оппозиции своих планов не поменяли.

У Януковича обо всех этих приготовлениях прекрасно знали. Силовому крылу также надоело ждать и хотелось решающей битвы. В столицу подтягивались дополнительные силы МВД, по всему Юго-Востоку мобилизовались титушки.

«Едем в Киев. 18-го будет бойня», — написал СМС один знакомый тренер из Одессы, который вез своих спортсменов в помощь «Беркуту».

Общественные настроения к тому времени радикализировались. Как сторонники, так и противники Майдана после событий на Грушевского и первых жертв уже не видели проблемы в применении силы к «врагам». Люди все чаще делили своих соотечественников на «своих» и «чужих». «Своим» были готовы простить насилие против «чужих». Ведь все хорошо, что ведет к победе «наших» над «ненашими». В таких условиях до масштабной бойни оставался всего один шаг. И он был сделан.

  • Продолжение

Сцена 5. Бойня