Протесты на Майдане в конце 2013 года породили уникальное явление в украинском кинематографе. «Вавилон'13. Кино гражданского общества» — самый масштабный документальный проект за всю историю независимости страны. Десятки активистов снимали зарисовки из жизни Евромайдана, которые ежедневно становились хитами YouTube. Движение волонтеров от кино возглавил известный режиссер Владимир Тихий. Накануне премьеры своего нового фильма о событиях в Украине «Сильніше, ніж зброя» режиссер рассказал «Репортеру», что происходит с киноотраслью, почему Минкульт похож на донецкий аэропорт, о радикальных популистах, использующих бренд «Правого сектора», и о том, как война влияет на культуру

Кино протеста

Впервые с основателем проекта «Вавилон'13» я встретился прошлой зимой. Мы общались в одном из обшарпанных кабинетов Дома кино. Кроме Владимира Тихого там находилось еще несколько человек. Кто-то монтировал видео, кто-то возился с кинотехникой, кто-то просто спал в неудобном кресле. Было понятно, что работа здесь идет круглосуточно, а большинство ребят неделями не появлялись дома: приходили в Дом кино, чтобы зарядить аккумуляторы камер и сбросить на компьютер видео, и возвращались на Майдан.

Спустя год «Вавилон'13» переехал в более комфортное помещение. Но рабочая атмосфера сохранилась. За одним из столов сидит сосредоточенный мужчина. Четыре дня он прожил с видеокамерой в донецком аэропорту и теперь сливает на диск видео, записанное в одной из самых горячих точек АТО. Соседний стол — рабочее место Владимира Тихого. На столе огромный профессиональный монитор — куда лучше тех, за которыми киношники работали во время Майдана. На экране открыта страничка фейсбука с приглашением на премьеру нового фильма режиссера.

— Картина «Сильніше, ніж зброя» — это одно из достижений нашей работы, но далеко не главное, — рассказывает Тихий. — На годовщину революции мне звонят: «Сборник ваших новелл сейчас на Майдане показывают». А вечером того же дня я включаю «Громадське», а там одна из наших короткометражек, про которую я и забыл уже. Словом, главное достижение «Вавилона'13» — проект уже активно живет без нашего участия. Но больше всего я горжусь появлением новых полнометражных лент авторов, которые участвовали в проекте.

Владимир Тихий объясняет, что через несколько месяцев должен появиться фильм «От зимы до зимы» одного из «вавилоновцев» — Ярослава Пилунского. Он проследил истории нескольких участников Майдана с прошлого года и до нынешнего времени. Лариса Артюгина готовит полный метр о судьбах ребят из батальона «Донбасс». О событиях Евромайдана сейчас монтируется фильм Юлии Гонтарук. Плюс картина самого Тихого «Сильніше, ніж зброя».

— На тему Майдана снят уже не один десяток фильмов, — говорю. — Это не перебор? Просто все это уже больше похоже на психотерапию, чем на искусство.

— Может быть, это и попытка психотерапии, но не для режиссеров, а для зрителей. Потому что спрос на подобные фильмы остается высоким. Каждый новый фильм на эту тему собирает полные залы. С другой стороны, такая ситуация создала своего рода медийный пузырь, за счет которого начинающие режиссеры могут «засветиться». Вот они и снимают про Майдан или про АТО. Это абсолютно нормально: чем активнее живет кинорынок, тем вероятнее, что будет появляться качественное кино.

Денег стало меньше

— Что сейчас происходит с финансированием кинематографа?

— С финансированием все плохо, — вздыхает Тихий. — Многие кинопроекты сейчас запускаются на волонтерских началах. Но знаете, его начали урезать еще при правительстве Азарова, когда Януковичу-младшему надоело заниматься кинематографом.

— Вроде бы как раз наоборот: еще год назад на кинематограф правительство выделяло стомиллионные суммы, а сейчас их сократили втрое.

— Там все было сложнее. Фильмы, которые не были полностью профинансированы, ложились на бюджет следующего года. Эти долги накапливались. В результате, насколько я понимаю, сейчас деньги идут только на дофинансирование старых проектов. Те же фильмы, которые государство согласится финансировать в этом году, декларативно будут запущены в производство, но по факту — не думаю, что на них вообще есть средства.

— Почему бы не привлечь иностранных инвесторов?

— Большинство инвесторов готовы оплатить только 50% стоимости фильма, остальное должно заплатить украинское государство. Такое условие. Но и без этого иностранные инвесторы не очень спешат поддерживать украинских режиссеров. Например, если официально платить гонорар актеру, нужно около 60% суммы отдать на налоги. Чтобы этого не делать, необходимо проводить деньги через всякие там ФОПы и т. д. Иностранцы этих схем не понимают. Вот, скажем, у Мирослава Слабошпицкого, снявшего хит этого года — картину «Племя», была возможность получить финансирование от голландцев. Но в конце концов они отказались, потому что не поняли, как будут потрачены их деньги. Словом, систему нужно реформировать на государственном уровне.

Режиссер Тихий (на фото справа): «Украинской культуре нужны волонтеры»

— В новом правительстве немало тех, кто рассказывает о важности украинского кино.

— Да, когда Арсений Яценюк посещает премьеру «Поводыря» Леся Санина, надежда какая-то появляется. Но кто возьмет на себя реальную ответственность за развитие кино — неясно. Радует то, что украинские киношники социализируются, развивают какую-то общественную активность вокруг своей отрасли. Буквально два дня назад я был на круглом столе, где присутствовали известнейшие продюсеры и режиссеры. Вместе они обсуждали те законотворческие задачи и стратегии, которые Государственное агентство по вопросам кино должно будет лоббировать в правительстве.

— В этом году Госкино возглавил Филипп Ильенко, который не раз говорил о необходимости создания «патриотического кино». Значит ли это, что агентство будет выделять деньги исключительно на пропагандистские фильмы?

— То, что декларирует Ильенко, — это то, что вынуждает его говорить политическое окружение. Вспомним: когда главой Госкино была Екатерина Копылова, она заявляла, что государство ориентируется на финансирование зрительского кино. Что в итоге? Зрительского кино мы так и не получили, зато произошел всплеск неплохого артхаусного, авторского кино. Какие фильмы финансировать, решает комиссия, состоящая из профессионалов. Так что о реальных намерениях Ильенко можно будет судить только после того, как пройдут питчинги на следующий год.

Зачем нужен Минкульт

— Во время Евромайдана в среде интеллигенции было много разговоров о необходимости реформировать такой орган, как Министерство культуры. Удалось ли это сделать?

— Министерство культуры мне напоминает ситуацию с донецким аэропортом, за который ведутся бои. С одной стороны, это вроде бы не имеет смысла. С другой — это символ того, что Украина в состоянии продолжать борьбу. Это же касается и министерства: как инструмент развития культуры оно бесполезно, но просто вот так взять и отказаться от него — невозможно.

— Почему?

— Это единственное, что не дает чиновникам забыть о том, что культура вообще существует. Если исчезнет министерство, то и культура исчезнет из официальной плоскости. Его присутствие обязывает правительство делать хотя бы какие-то движения в сторону культуры. А как государственный орган Минкульт может измениться только вместе со всей системой управления страной. Изменения уже видны. Например, в этом году появилась Ассамблея деятелей культуры. Эти люди заседают в подвале Минкульта и упорно подталкивают его к тому, чтобы чиновничья машина превратилась в живую структуру, адекватную запросам общества и времени.

Политический фактор

— Как на украинской культуре отражаются военные события?

— Напомню известный исторический пример. Когда во время Второй мировой войны Уинстону Черчиллю предложили урезать финансирование культуры, он спросил: «А за что мы тогда воюем?» Культура формирует ту идею, которая способна объединить нацию. Это должно быть первостепенной задачей. Когда мы приезжаем с камерами в зону АТО, наши бойцы не считают, что мы занимаемся чем-то несерьезным. Наоборот, они рады, что кто-то пытается рассказать миру о них. Культура особенно востребована в такое время. Яркий пример — фестиваль «Из страны — в Украину», который сейчас путешествует по городам востока. Ребята показывают там украинское кино. К ним подходят люди и благодарят, потому что никто никогда украинские фильмы там не показывал. Конечно, это можно назвать пропагандой, но это единственная возможность для людей в тех экстремальных условиях ощутить причастность к Украине как к чему-то большему, чем просто политической концепции.

— У вас нет чувства разочарования в событиях прошлой зимы?

— Лично у меня никаких иллюзий и не было. Когда шла речь о смене власти, было ясно, что каких-то сказочных изменений не произойдет. Система, заложенная в головы людей со времен тоталитарного Совка, никуда не исчезла. Но процесс начался. Сегодня Украина — как подросток во время полового созревания: период проблемный, но от него никуда не деться. Хочешь не хочешь, а придется двигаться дальше.

— На фоне революционных событий в Украине активизировались всевозможные праворадикальные движения. Недавний тому пример — поджог кинотеатра «Жовтень», в котором показывали фильм на ЛГБТ-тематику. Можно ли назвать это одной из проблем «подросткового периода» Украины?

— Все это началось еще до революции. Например, на таких радикальных лозунгах в свое время выехала партия «Свобода». Но то, что сейчас она из парламента вылетела, показательно. Я хочу сказать, что эти экстремистские идеи, конечно, вредны. Но по большей части это манипулятивная технология, которую кто-то применяет к малообразованным подросткам. Ни социальных, ни экономических предпосылок для развития радикализма во что-то серьезное нет.

— Вы уверены?

— Знаете, когда я общаюсь с бойцами «Правого сектора», которые воюют в Донбассе, я вижу, что им все эти популистские радикальные идеи глубоко по фигу, вот серьезно.

Новая культура

— Кроме множества фильмов о революции Евромайдан породил немалое количество культурных социальных проектов. Большинство из них, впрочем, к настоящему моменту сошли на нет. А что осталось? Какие новые культурные тренды появились за последнее время?

— Последние лет десять украинская культура плодила симулякры. Или ты уходил в глубокий андеграунд, или заключал сделку со своей совестью, создавая попсу, за которую платили деньги. В результате мы получили абсолютно нежизнеспособную культуру, не интересную потребителям. Революция перезагрузила эту систему, доказав, что аудитория ценит прежде всего искренность, которая должна исходить от фильма, печатного текста или музыки. Это начало работать. На наших глазах формируется новое социально-культурное сообщество. Революция разбудила то, что раньше отсутствовало: люди начали взаимодействовать друг с другом. Сегодня это главный тренд. И благодаря ему очень скоро мы получим новое молодое и интересное искусство. Еще одно важное последствие Евромайдана — выход Украины в международное культурное пространство.

— Надолго ли в этом международном пространстве хватит имиджа страны, в которой была революция? Тем более что сейчас это скорее «страна, в которой идет война» — не самый приятный образ.

— Когда раньше тебя спрашивали, откуда ты, приходилось долго объяснять, что Киев — это столица страны, которая когда-то была в составе Советского Союза. Теперь же, когда говоришь, что ты украинец, все сразу становится ясно. Эти изменения очень хорошо видны по украинским эмигрантам. Года три назад, когда я приезжал показывать наши фильмы в Нью-Йорке, к нам приходила патриотически настроенная диаспора с мироощущением времен Хрущева. Но полгода назад, когда я поехал в США, ситуация изменилась: 80% аудитории — молодые люди, которые очень плохо говорят на украинском языке, но открыли себя как украинцы. И у них, и у нас появилась возможность национальной самоидентификации. Со временем это несомненно серьезно повлияет на нашу культуру.

— И какой вы эту новую культуру видите?

— Полтора года назад мы все жили в какой-то глухой депрессии и абсолютной бесперспективности. Революция принесла надежду. Как бы тяжело сегодня ни было, после революции осталось чувство свободы, которое дает силы действовать. Но главное, что люди поняли: всего, что тебе нужно, ты можешь добиться сам, и никто другой за тебя этого не сделает. Что хорошо видно на примере массового волонтерского движения, которое поддерживало Майдан, а сейчас обеспечивает украинскую армию. Со временем это начнет работать и в культуре. По крайней мере наш проект работает именно так.