«Отвоевались. Бойцы этого подразделения украинской армии уже вряд ли вернутся в строй. Раненые и контуженые, солдаты и офицеры ищут спасения на российской территории» — этот сюжет «Первого канала» России стал началом для публичного осуждения на родной земле 40 украинских солдат. Еще в июле они покинули свои боевые позиции в зоне АТО, попали в плен к сепаратистам и были переданы ими в Россию. За уклонение от службы бойцам грозит от пяти до десяти лет тюрьмы.

Спустя четыре месяца судьба солдат 51-й механизированной бригады все еще не решена. Досудебное расследование только завершилось, вот-вот начнется суд. «Репортер» попытался разобраться, как возникло это дело, почему адвокаты считают его «политическим» и что заставляет ребят одного за другим идти на соглашение о признании вины

— Наша задача была идти по границе вверх, — Юра ловко рисует в блокноте часть карты Украины. — Вот здесь кусочек Запорожской области, откуда мы вышли, тут Донецкая, Луганская области и немного Харьковской. Мы через перешеек, по понтонному мосту через небольшую речку, втиснулись в промежуток шириной всего пару километров между границей с Россией и территорией, захваченной сепарами. Должны были по этой линии идти вверх поближе к Харьковской области, там встретиться с группой, идущей нам навстречу, и таким образом взять в кольцо сепаратистов. Но не вышло.

Террикон

Старший сержант Юрий Шиць — один из обвиняемых. Отвоевав четыре месяца, еще четыре они провели на территории одной из запорожских военных частей в ожидании суда. Теперь им дали отпуск. Мы встречаемся в Киеве, где Юрий с женой и маленькой дочерью жил последние шесть лет. Работал фармацевтом. С первой волной мобилизации в начале апреля его как прописанного на Волыни призвали в ряды местной 51-й механизированной бригады.

— Как-то ночью, как раз недалеко от Изварино, мы заметили заходящую с территории России колонну техники. Мы могли ее разбить, но получили приказ наблюдать. Колонна зашла, рассредоточилась, и вскоре все эти войска полезли на нас. Еще Россия со своей территории стала нас обстреливать. Такая мясорубка началась! Столько пацанов сгорело живьем…

С боями, как рассказывает Юра, им удалось вернуться в лагерь под Краснодоном. От тех, кто остался под Изварино, они были отрезаны. Как и от основных сил украинской армии — Россия нагнала техники и разбила перешеек, по которому военные зашли на эту территорию.

— Позже, когда все войска из Изваринского котла выходили, мы закрепились на высоте, чтобы дать им возможность уйти. Позвонили командованию, а нам говорят: «Вас там быть не должно, вы все уже должны были выйти».

Был ли такой разговор в действительности, нам неизвестно. В управлении прессы Министерства обороны отказались давать какие-либо комментарии по этому вопросу, ссылаясь на то, что оглашение деталей дела может помешать следствию.

Высота эта на самом деле — старый террикон, с которого украинские военные не только просматривали позиции сепаратистов, но и сами были как на ладони. Они удерживали ее 10 дней.

— Ребята говорят, что в плане продобеспечения все было очень печально, — рассказывает адвокат Юры и двух других бойцов Тарас Дрыгайло. — Трехдневный сухой паек пришлось растягивать на неделю. Пока их не обстреливали, могли ездить за водой к соседнему озеру. Потом собирали дождевую в котелки. С техникой тоже беда вышла. После нескольких обстрелов уцелела лишь одна боеспособная самоходка, но вся корректировочная техника была выведена из строя прямыми или осколочными попаданиями. Однажды к ним приехало несколько КамАЗов с боеприпасами, но хватило их ненадолго. Когда ребята поняли, что все очень плохо, подошли к командиру, а тот и сам не знал, как правильно поступить, — приказа отступать не было. Тогда, похоже, и возникла идея уходить самостоятельно.

Уходили без приказа

СМИ уже прославили это дело как «дело о дезертирах», но это не совсем правильно. Бойцов 51-й бригады обвиняют не в дезертирстве, а по статье 409-й — в уклонении от несения обязанностей военной службы путем обмана в условиях боевой обстановки. За дезертирство дают на два года больше.

Впрочем, в критический момент, говорят бойцы, думать о таких нюансах не приходилось.

— Мы — артиллерия, должны все время маневрировать, а они нас загнали на гору, — размышляет еще один подозреваемый, 29-летний Игорь Головий из Закарпатья, на гражданке — строитель. — Так что оставалось лишь ждать, когда нас накроют. По территории России мы стрелять права не имели, а по нам в основном оттуда и лупили.

Игорь был в числе бойцов, которые первыми покинули высоту.

— Когда закончилась вода, продукты, а из оружия остались одни автоматы, с которыми против минометов и «Градов» особо не повоюешь, мы решили прорываться на Амвросиевку в базовый лагерь. Комбат только оружие приказал сдать.

10 дней ребята простояли на высоте без права на маневр

Вместе с военнослужащими из Кировограда, которые ранее подвозили боеприпасы и также застряли на злополучной высоте, 16 армейцев 51-й бригады погрузились в пару бронированных КамАЗов и решили прорываться на свой страх и риск к основным силам украинской армии. Но перед Свердловском, по словам Игоря, машины попали в засаду.

— Сепары (а там и местный сброд был, и чечены) завезли нас на свою базу — бывшую украинскую погранзаставу. Сказали, что им патронов на нас жалко. Передадим, говорят, вас в Россию, пусть расскажут потом, какие мы замечательные ребята.

— Часов через пять после того, как первые наши ушли, они звонят нам: «Мы в плену. Террористы хотят с вами поговорить», — продолжает рассказ Игоря Юрий Шиць. — Предложили и нам сдаться. Ультиматум поставили: иначе они к вечеру сметут с террикона все подчистую. Мы прикинули, что по территории Украины все равно бы не вышли. Там километров 200 нужно было пилить, все в минах, фугасах, растяжках. И потом, они же бандами работают. Мы тут договоримся, а через 20 километров новые, и там уж поди знай как будет.

Когда еще два десятка военных, оставив оружие наверху, спустились с террикона, их также переправили на базу. Продержали там два дня и всех вместе передали российской стороне.

— Встречали нас фээсбэшники. Допрашивали. Били. И телевидение тут как тут. Заставляли сказать на камеру, что мы больше не хотим воевать против собственного народа. Силовики давали понять, что будет в случае отказа. Мы сначала не соглашались, но затем пришлось согласиться. Вот это я говорю, — Юра показывает мне видео в телефоне. И, опустив глаза, добавляет: — Гордиться тут нечем.

«Бздели они там, вот и все»

— Сейчас разговор об этом невозможен. Только в зале суда будут установлены истинные обстоятельства преступления. И только тогда они будут оглашены, — строго говорит мне по телефону Михаил Николаевич Ильев, военный прокурор Запорожского гарнизона.

Так же, как и в Минобороны, в прокуратуре отказываются от каких-либо комментариев. А потому пока нет возможности узнать, например, что случилось с теми, кто остался на терриконе ждать дальнейшего приказа.

В интернете есть видео, снятое боевиками на той самой высоте спустя сутки после сдачи в плен части ребят из подразделения. На нем хорошо видно разбитую, сгоревшую технику и бесчисленные черные воронки от попаданий вражеских снарядов. Никаких украинских войск на высоте тогда уже не было. Когда и какой они получили приказ, куда, а главное, как они вышли — неизвестно. Но раз вышли — значит, могли.

— В то же самое время бойцы 79-й бригады находились на расстоянии 60 км. Они были точно в таких же условиях. В секторе «Д», в так называемом Изваринском котле, все — около 4 500 контингента — были в одинаковом положении. Вот только часть 72-я вместе с 79-й стояли до последнего патрона. И ни один человек не ушел на территорию Российской Федерации, — говорит основатель группы волонтеров «Крылья Феникса», советник президента и министра обороны Юрий Бирюков. — У меня пацаны врукопашную ходили, потому что патронов не было. И стояли. Ну а кто-то там, «спасая свою жизнь», уходил без приказа… У нас разные люди в армии есть. Есть герои, а есть трусы. Бздели они там, вот и все.

Террикон постоянно обстреливали с территории России

Без вины виноваты?

Хотя судебный процесс как таковой еще не начался, несколько приговоров уже вынесено.

— Вы признаете вину?

— Да.

— Вас никто не принуждал признать себя виновным?

— Нет, никто.

Вот и все формальности. Подписавшие соглашение с прокуратурой о признании вины получают пять лет лишения свободы с отсрочкой в три года. На практике это означает, что, если осужденный в течение этих трех лет не совершит другого преступления, наказание с него снимут, то есть в тюрьму боец так и не попадет.

Сколько таких согласившихся, пока точно не известно. В прокуратуре подтверждают четыре приговора, но адвокаты говорят, что согласившихся может быть больше.

— А он не считает себя виновным, — утверждает адвокат одного из таких «подписантов» Алексей Беленко. Имя своего подзащитного он не называет. — Но у него семейная ситуация такая, что другого варианта просто нет. Он единственный работающий мужчина в семье. Ребенку чуть больше года, отец-инвалид ложится на операцию. Пришлось пойти на эти условия, чтобы поехать домой и помогать. Я говорил ему, что в деле есть за что побороться. Но он решил признать вину.

Другой распространенной причиной защитники называют следующую за приговором демобилизацию.

— Они устали от казармы. Здоровых мужиков загнали на четыре месяца в казарму. Кроме как смотреть телевизор и пить спиртное, ну нечем там заниматься. И потом, у всех жены, дети, родители, которым нужны внимание, помощь, — говорит адвокат Тарас Дрыгайло. — Кроме того, к сожалению, большинство подобных дел заканчивались обвинительным приговором, правда, не в условиях реальной войны. А тут еще и слушания будут в Луганской области.

Действительно, согласно нормам УПК, дело рассматривается по месту совершения предполагаемого преступления, то есть Беловодским судом Луганской области. Это не на шутку встревожило родных обвиняемых. Здание суда находится не так далеко от зоны боевых действий. И если приговоры по соглашениям о признании вины выносились в режиме онлайн-конференции, то в случае когда на скамье подсудимых окажутся три десятка военных, это будет невозможно технически.

— О Запорожье хоть и говорят, что у нас много сепаратистов, но это единственный город во всей Украине, где во время Майдана ни одного активиста не взяли под стражу, — напоминает адвокат Тарас Дрыгайло. — Вот и сейчас, когда ребят только привезли в Запорожье, их отпустили под личное обязательство. Это определенный показатель ответственности судей. А что будет в Луганской области — неизвестно.

Между собой ребята не осуждают тех, кто пошел на соглашение.

— На людей надавили. Да и многим не нравится, что мы вроде как заложники ситуации, — говорит Юра Шиць. — А еще… Вот у нас полный хаос с обеспечением. На 50 человек было три лопаты, чтобы окопы рыть. В аптечке на колонну из 300 солдат только бинты и минимальные антибиотики. Бронежилетов вообще государство не выдало. Сами покупали. Командир приехал на допрос, его спросили про обмундирование. Каски, говорит, были у тех, кому положено. Что это значит? Кому положено что? Жить? Идет война. А они всем этим бестолковым командованием ломают боевой дух. Поменялось три министра обороны, столько было признанных просчетов, из-за которых погибли десятки людей, и никто ни за что не ответил!

Вся техника была выведена из строя попаданиями снарядов

Преступники повыше

В истории необъявленной российско-украинской войны уже есть не один пример того, как отсутствие своевременного и грамотного приказа сверху стоило десятков жизней украинских солдат.

— Мы потеряли много бойцов в секторе «Д», в районе Саур-Могилы, Иловайска. По этой причине в частности, — констатирует волонтер, один из основателей сообщества «Армия SOS», бывший военный Юрий Касьянов.

При этом только несколько дней назад впервые за все это время военная прокуратура объявила подозрение одному из военачальников (в деле о гибели 49 воинов при падении ИЛ-76 в Луганске). Кроме этого пока еще незаконченного дела никто из командования не привлекался к уголовной ответственности за принятие некомпетентных решений.

— Моя вина только в том, что я жив остался, а не в целлофанчике приехал, — тяжело вздыхает один из обвиняемых бойцов 51-й бригады Игорь Головий. Он недоумевает, почему их судят, а командование, которое довело до такого положения, нет.

— Я считаю, было бы правильно приостановить рассмотрение данного дела до завершения АТО, чтобы не превращать его в политическое. К сожалению, сейчас оно выглядит именно так: наказать ребят по всей возможной строгости, дабы другим неповадно было, — уверен адвокат Тарас Дрыгайло.

По его словам, косвенным подтверждением такого отношения власти к делу является тот факт, что четверо контрактников проходят по делу свидетелями. Хотя они прошли точно такой же путь, включая самовольный уход и сдачу в плен, как и ребята из 51-й, призванные в первую волну мобилизации.

Впрочем, сыграет ли показательный суд над солдатами предостерегающую роль для остальных, неизвестно. Волонтер Юрий Касьянов, который с начала войны практически все время проводит на передовой, сомневается в этом. По его словам, большинство армейцев, в случае вынесения обвинительного приговора, воспримут его негативно.

— Чтобы неповадно было, надо наказать генералов-тугодумов и предателей в высших эшелонах власти, — уверен Касьянов.

P. S.

— Ты не считаешь себя предателем? — спрашиваю у Игоря Головия из Закарпатья.

— Нет. Если бы я остался в России, попросил убежища, как нам там предлагали, тогда бы да. Но мы все хотели вернуться.

— А если вас оправдают, есть желание и дальше воевать?

— Думаю, нас в любом случае на передовую не отправят. Те, кто был в плену, остаются в тылах. Но, знаешь, мне обидно. Если бы была полная мобилизация, никто и слова бы не сказал. А так… Повыдергивали нас из жизней по непонятному принципу, а другие насмехаются, что мы, дураки, воюем, а они живут как жили.