Всю прошлую неделю американский город Фергюсон (штат Миссури) сотрясали протесты, перешедшие в погромы и мародерство. Поводом для волнений стал вердикт суда присяжных, который освободил от ответственности полицейского Даррена Вильсона, застрелившего 8 августа 18-летнего чернокожего подростка Майкла Брауна. В город введены силы Национальной гвардии и бронетехника. По всей стране в ходе протестов и акций солидарности с Фергюсоном арестованы уже 400 человек. Как выглядит американский бунт вблизи?

О начале событий в Фергюсоне Кевин Питерс узнал из радиорепортажа — в августе по дороге в отпуск. Кевину 42 года, он потомок немецких беженцев, депортированных из Силезии в 1948 году. Его приемного сына, как и убитого юношу, тоже зовут Майкл, ему тоже 18 лет и он тоже черный. Тогда Питерсы решили свернуть с дороги и присоединиться к акциям протеста: «Это могло случиться и с нашим сыном», — говорит глава семейства. Но демонстрации 25 ноября вызвали у Питерса и его сына сложные чувства: одно дело — гражданский протест, другое — погромы.

— Возникло иное чувство, чем в августе, — сказал мне Кевин. — Чувство разочарования. Там уже нет правды и неправды, белого и черного.

Бунт

В августе все мировые СМИ пестрели кадрами из Фергюсона: толпы людей протестовали против убийства чернокожего юноши Майкла Брауна белым полицейским Дарреном Вильсоном. Поражал не факт демонстрации в социально пассивных США и не факт расовых волнений — их в мире хватает. Мир поразился толпе почти исключительно черных демонстрантов. В аналогичной ситуации в Лондоне, когда полицейский застрелил черного подростка, протестовали как черные, так и белые, и даже в основном белые. А в Фергюсоне вышли черные.

Поражало и то, что против демонстрантов стояли бронетранспортеры и полицейские в полной боевой выкладке. Кадры из Фергюсона больше напоминали оккупированные территории — Багдад и Кабул, Мазари-Шариф и Фаллуджу. Мои друзья, видавшие виды ветераны антиглобалистской борьбы и антиправительственных демонстраций, пожимали плечами: Америка воюет у себя дома.

— Здесь жди беды, — говорил мне еще в августе Джо Маковски, ветеран известной своей тяжелой рукой нью-йоркской полиции.— У них, похоже, совсем нет доверия между полицией и общинами. Было бы доверие, община бы сама сдала своих провокаторов и смутьянов и позаботилась бы, чтобы они в день протестов были подальше. Как полицейский я знаю, что главное — доверять среде, в которой ты работаешь. Если доверия нет — это верный признак беды.

24 ноября жители Фергюсона проснулись утром и поняли, что у них на глазах разваливается упорный и старательный труд сотен людей, с августа работавших, чтобы провести организованный протест. Речь не только о демонстрантах, но и о полиции. Там тоже старались не повторить прошлых ошибок. В августе протесты сопровождались грабежами и насилием со стороны демонстрантов и полиции. На сей раз полиция обещала принять меры и провести специальный тренинг, чтобы не допустить их повторения. Полицейские чины публично рассуждали о том, как они собираются защищать право демонстрантов на свободное волеизъявление, как будут отделять мирных демонстрантов от нежелательных элементов.

В течение нескольких месяцев активисты и общественные деятели Фергюсона готовились к вердикту присяжных. Организаторы протеста не скрывали планов прямого действия и гражданского неповиновения, сообщали, что собираются перекрыть улицы. Но никто не планировал поджогов и грабежей. То, что произошло в реальности, было куда хуже и страшней, чем в августе. В разгар событий шеф полиции Сент-Луиса Джо Белмар заявил, что его люди не справляются, и в район беспорядков были направлены силы Национальной гвардии.

Протестующие американцы собираются у Белого дома в Вашингтоне, чтобы осудить решение присяжных

Демонстранты и жители Фергюсона тоже ожидали прибытия Национальной гвардии, которая смогла бы обеспечить безопасность офисов и общественных зданий в районе протестов. СМИ и очевидцы рассказывали, что на Западной Флориссан-авеню, где собралась основная масса демонстрантов, ночью почти не было полиции, и радикальные и криминальные элементы, имеющиеся среди толпы, остались безо всякого контроля.

Все крупные СМИ, в том числе и национальные телекомпании, не смогли организовать репортажи с места. Репортеры местных кабельных каналов, которых принято ругать за неумелость, коммерциализацию и поверхностность, на сей раз оказались на высоте: их камеры запечатлели множество людей с бейсбольными битами, беспрепятственно крушащих витрины, грабящих магазины, разоряющих офисы. Никакой полиции, которая пыталась бы им воспрепятствовать, не наблюдалось. Национальной гвардии не было и в помине. Не видно было и распиаренного Объединенного полицейского командования муниципальных, штатных и городских полицейских сил, созданного как раз для контроля над ситуацией в Фергюсоне.

Никто из начальников Объединенного командования так и не дал объяснений, что же у них случилось и где они были в разгар беспорядков. Репортер «Нью-Йорк Таймс» Джули Боссман, находившаяся среди демонстрантов, наутро попыталась получить хоть какой-то комментарий по поводу произошедшего от полицейских чинов. Полицейские сказали ей, что были дезориентированы, потому что не получили ожидаемого подкрепления.

Участники протеста, по словам Боссман, в большинстве своем были хорошо организованы. Но демонстранты не способны заменить полицию и полностью контролировать ситуацию; всегда находятся граждане, не способные обуздать свой гнев либо попросту явившиеся половить рыбку в мутной воде.

Вердикт

Протест разгорелся после того, как 24 ноября в девять вечера по местному времени окружной прокурор Роберт МакКуллок зачитал вердикт коллегии присяжных (так называемого гранд-жюри), что оснований для привлечения Вильсона к суду нет. Не было судебных прений — лишь свидетели и улики, предоставленные обвинением. Обычно обвинение заинтересовано, чтобы дело пошло в суд. Дела полицейских всегда исключение. Из 61 случая в Миссури лишь однажды гранд-жюри передало дело в суд.

Почему окружной прокурор решил объявить решение присяжных вечером, в прайм-тайм? Наступление темноты сильно помогло провокаторам и криминальным элементам.

Демонстранты ожидали, что решение будет объявлено утром, а лучше всего в воскресенье утром, когда довольно религиозное население городка в церквях. Более того, вопреки обещаниям о вердикте присяжных не сообщили заранее даже семье Майкла Брауна.

Когда материал уже был готов, пришло официальное объяснение: вечернее время выбрали для того, чтобы дать возможность детям вернуться из школы, а сотрудникам офисов и учреждений — с работы. Большинство критиков, впрочем, продолжает называть решение прокурора безрассуд­ным. Прокурор собрал короткую пресс-конференцию, где ответил лишь на формальные юридические вопросы о составе коллегии присяжных и рассказал, что за 25 дней присяжные изучили горы документов и заключений и заслушали 60 свидетелей, хотя никакого перекрестного допроса свидетелей не предполагалось. Один из комментаторов отметил, что МакКуллок рассуж­дал не как прокурор, а как адвокат обвиняемого.

Несмотря на оправдательный вердикт суда, полицейская карьера Даррена Вильсона закончена. Он уволился со службы

Губернатор штата Джей Никсон всячески открещивался от ответственности за происходящее; он заявил, что решение о времени объявления вердикта принимал лично окружной прокурор. Это тоже вызвало много вопросов, учитывая прежние обещания губернатора взять дело в Фергюсоне под свой контроль и не допустить нарушения порядка.

— Мы понимали, что полицейского Вильсона не осудят, — говорит афроамериканский писатель, блогер и активист Джамелле Буи. — Но все же мы ожидали, что власти каким-то чудесным образом подтвердят и ценность жизни Майкла Брауна, что Вильсон по крайней мере предстанет перед судом. Нам было важно официальное признание, что жизнь любого человека хоть чего-то стоит. Может, Браун и не был образцовым гражданином, но он точно не заслуживал смертной казни.

Выстрел

Что же на самом деле произошло? Мы знаем, что 9 августа Майкл Браун, плотный чернокожий 18-летний парень, был заснят на камеру наблюдения, когда пытался стянуть с прилавка в магазине пакет дешевых сигар. Мы знаем, что чуть позже белый полицейский Даррен Вильсон заметил Брауна с компанией подростков из своей патрульной машины и (был ли он осведомлен о попытке кражи?) начал их преследование. Мы знаем, что Вильсон настиг подростков, между ними завязался спор, переросший в физическое столкновение. Мы знаем, что на униформе Вильсона обнаружена ДНК Брауна. Мы знаем, что Браун пытался убежать и Вильсон побежал за ним. Мы знаем, что Вильсон произвел два выстрела, один из них поцарапал руку Брауна. Мы знаем, что Браун был убит выстрелом спереди. Мы знаем, что патрон, убивший Брауна, был выпущен из служебного пистолета Вильсона и прошел через щеку Брауна в его мозг. Мы знаем, что Браун не был вооружен и не имел уголовного прошлого.

Мы знаем, что свидетели изменили свои показания, когда их познакомили с заключением судебно-медицинской экспертизы. Мы знаем, что афроамериканская общественность Америки имеет длинный список черно­кожих, застреленных полицией в Миссури и по всей Америке, и, как правило, полицейские не попадали за это под суд. В прошлом году в США полиция застрелила более 500 американцев. Демонстранты несли транспарант «В Америке куда меньше шансов умереть от бомбы террориста, чем от пули полицейского». Хоть это и лозунг, но чистая правда: в США погибнуть от насилия полиции легче, чем в любой другой развитой стране. Причем у чернокожего шансов погибнуть больше, чем у белого. В последние годы шансы постепенно уравниваются, наблюдается общее снижение преступности, но при этом полицейское насилие растет.

Расследование показало, что погибший Майкл Браун не держал руки поднятыми в момент первого выстрела

Мы не знаем, имело ли убийство Брауна расовую подоплеку. Мы не знаем, почему Вильсон не остался в машине и не вызвал подкрепление, а начал в одиночку преследовать невооруженного и раненого юношу. Мы не видели всего этого своими глазами, и трудно разобраться в противоречивых показаниях очевидцев, несколько раз менявших свои слова. Тем более мы не можем доверять репортажам СМИ.

— Это страх всему виной, — рассказывает мне местный активист Джей Фрейзен. — Полисмен имеет все основания опасаться, что подозреваемый на улице вооружен. На руках населения 300 млн единиц стрелкового оружия, поэтому полицейский выбирает сначала выстрелить, а потом думать.

История убийства Брауна усилила страхи не только среди чернокожих, но и среди полицейских. «Мы все Даррен Вильсон» — таким стал лозунг полицейской солидарности по всей Америке. На защиту Даррена Вильсона собрали свыше $500 тысяч. Хотя в некоторых городах, например в Портленде, начальство приказало подчиненным убрать этот лозунг со своих страниц в социальных сетях.

Майкл Найл, отставной полицейский офицер и лидер организации «Синяя храбрость» (по традиционному цвету полицейской униформы, хотя сегодня американские полицейские носят форму разных цветов), — активист, который борется за реформу полиции снизу. «Синяя храбрость» организует семинары и тренировки полиции по всей Америке, чтобы отучить полицейских от привычки без лишних раздумий применять огнестрельное оружие. Найл говорит, что 2014 год вообще был плохим для полиции, но случай в Фергюсоне вовсе не такой однозначный, и если бы надо было выбрать случай служебной некомпетентности, то стоило бы рассмотреть не Вильсона с Брауном, а историю, когда полицейский штата Северная Каролина застрелил на бензоколонке Левара Джонса уже безо всякого видимого повода.

Джо Маковски, прослуживший 26 лет в полиции Нью-Йорка, говорит с грустной усмешкой, что оба человека в той ситуации были неправы, только один из них лежит в земле, а другой за полмиллиона долларов продает свое интервью телеканалу АВС.

Реакция

По всей Америке прошли демонстрации протеста. В Манхэттене демонстранты блокировали несколько центральных улиц и на короткое время сумели перекрыть Бруклинский мост. Скоро и здесь ожидаются решения по схожим делам. В одном случае сидевший в засаде полицейский застрелил на лестничной клетке случайного прохожего. В другом арестованный был задушен полицейскими во время задержания.

Эксперты, политики и обычные американцы еще долго будут обсуждать подробности произошедшего. На их видение сильно влияют СМИ, очевидно, не исполнившие в должной мере свой профессиональный долг информировать публику. На всех телевизионных каналах крутили кадры с горящими машинами, пожаром на мясном рынке Фергюсона, грабежами магазинов. Однако пожар стоит показывать, если репортаж именно о пожаре, а не об огромной организованной демонстрации, по большей части не допускавшей беспорядков. Понятно, что репортер на фоне горящей полицейской машины выглядит эффектно, однако повторяющиеся объятые пламенем кадры заставляют думать, что горит весь Фергюсон, а то и вся Америка. В то время как пожары и грабежи сосредоточились в одном небольшом районе, и при наличии необходимых полицейских сил их можно было не допустить. Но никакой оператор не будет снимать обычные дома, ведь вид спокойных улиц не поднимает рейтинги.

Чтобы навести порядок в городе, властям пришлось ввести в Фергюсон Национальную гвардию

Вдобавок у американского телевидения есть традиция подгонять свои сообщения под видеоряд, которым располагает телеканал. Хрестоматийный пример — репортажи о том, как ликующие иракцы сбрасывают статую Саддама Хусейна, в то время как ее на почти пустой площади свалили сами американские военные. Андерсон Купер из CNN, правда, заметил, что Фергюсон в основном спокоен, однако CNN, как и его конкуренты, часами крутил те самые кадры горящих домов и машин, создавая у зрителей впечатление, что погром и беспорядки продолжаются. Одна картинка стоит тысячи слов, но вовсе не обязательно она объясняет смысл происходящего.

Хватало и трансляций из студий, полных политиков и других говорящих голов, пытающихся подменить новости своими соображениями. Тот же CNN поручил вести репортаж с улиц Фергюсона не профессиональному журналисту, а опытному политическому пиарщику Демократической партии Вену Джонсу (он известен выступлениями с целью популяризации актуальных политических лозунгов нынешней администрации). Такое освещение событий не слишком помогало зрителям разобраться в происходящем.

Голодные игры

В минувший четверг в Америке наступил День благодарения, но в этом году Фергюсону не до праздника: магазины закрыты, на улицах необычно тихо. Силы Национальной гвардии к концу недели наконец прибыли в город, военные в полной амуниции установили посты на каждом углу. В прошедшую пятницу должен был начаться традиционный рождественский сезон покупок с большими скидками и оживлением (здесь этот день называют «черной пятницей»), но магазины на Западной Флориссант-авеню были почти пустыми. Универсальный магазин сети Target, находящийся в конце улицы, где был эпицентр беспорядков, малолюден и тих. В кафе Starbucks, примыкающем к магазину, сидит лишь пара хорватских журналистов. Шеф окружной полиции Джо Белмар отметил, что в городе стало удивительно спокойно. Весьма остроумно, если учесть, что всю неделю Белмар давал панические интервью, заявляя, что полиция не может справиться с беспорядками, и требовал подкрепления.

Таня М., украинка из Тернополя, замужем за американцем и живет в состоятельном белом пригороде Кирквуде в 15 километрах от Фергюсона. Они с мужем владеют несколькими лавками, продающими сандвичи, кофе, продукты и другие товары для людей, работающих в округе. Их лавка в Фергюсоне сильно пострадала от пожара.

— Рядом полностью сгорел салон красоты, — говорит Таня. — Нам позвонили предупредить, что магазин в опасности, но мы решили оставаться дома. Все равно мы ничего не смогли бы сделать. Скорей всего, стра­ховка не покроет наши убытки, но это еще не самое страшное.

Огромное количество полиции Таня воспринимает неоднозначно. Хорошо, что тихо, но и торговли нет. Люди сидят дома, потому что боятся. «Черная пятница» — это самый оживленный торговый день в году, и если магазины пусты, это отразится на заработке за весь год.

Часть Флориссан-авеню — та, где больше всего сожженных зданий, — перекрыта. На другом ее конце на большой автостоянке развернут штаб командования правоохранительных сил. Там расположились броневики и трейлеры Национальной гвардии, а также несколько десятков патрульных машин с разными опознавательными знаками — от полиции округа Сент-Луис, в котором расположен Фергюсон, до дорожного патруля штата Миссури.

29 ноября около сотни демонстрантов собрались возле полицейского участка напротив закрытого торгового центра. Ночью полиция арестовала 16 человек, почти все арестованные (кроме одного) — жители Фергюсона. Их обвинили в нарушении порядка. СМИ считают, что число арестованных во время протестов по всей Америке уже превысило 400 человек.

Тем временем Даррен Вильсон подал в отставку. Жизнь продолжается! В воскресенье продюсеры «Голодных игр» объявили, что события в Фергюсоне будут отражены в новых сериях франшизы.

МОЛЛИ РОКАМЭНН: «ХОТЕЛОСЬ БЫ ВЕРИТЬ, ЧТО У ВСЕХ НАС РАВНЫЕ ПРАВА»

Жительница Фергюсона, директор Школы органического фермерства, рассказала «Репортеру», как выглядят события в городе с точки зрения среднего американца

Вы ходите на демонстрации?

С прошлой недели я стараюсь не ходить на митинги по вечерам, хотя и сочувствую тем, кто в них участвует. Стало холодно часами находиться на улице. До этого я несколько раз ходила на демонстрации. Но чем дальше, тем сильнее мне казалось, что демонстрации приносят не столько добро, сколько вред. Ведь протестующие мешают нормальной жизни тех, кто живет в районе демонстраций. Они периодически врываются на чью-то частную территорию — не часто, но несколько раз это случалось. И мне кажется, это отнюдь не помогает им в достижении поставленной цели — борьбе с расизмом, а только увеличивает раздражительность горожан. С другой стороны, это действительно невероятная вещь, что так много людей поднялись на борьбу за справедливость.

Каково сейчас жить в Фергюсоне?

Днем все тихо. Улицы, наиболее пострадавшие от действий протестующих, до сих пор перекрыты. Я даже представить не могу, как ужасно чувствуют себя предприниматели, у которых в том районе находятся магазины и кафе. А по вечерам на улице может быть опасно. Мне как-то пришлось вечером вы­ехать из дома, и я почти не встретила на улицах сотрудников Национальной гвардии, только полицию. У меня есть друзья, которые живут в том районе. Они стараются не выходить из дома по вечерам и ночью.

Смерть Майкла Брауна наверняка главная тема, обсуждаемая в Фергюсоне?

Да, люди постоянно обсуждают все это: и его убийство, и нынешние демонстрации. Весь город в это погружен. Среди моих знакомых есть несколько активистов, которые ходят на демонстрации, и есть люди, которые не согласны с протестующими. Но мы стараемся об этом не спорить — для многих это стало болезненной темой.

А что вы сами думаете о смерти Майкла Брауна?

Что мы не знаем точно — что же там на самом деле произошло. Был ли у Даррена Вильсона реальный повод убивать Майкла Брауна? Он говорит одно, свидетели — другое. Официальные лица доносят до нас некую усредненную информацию, но я знаю, что словам официальных лиц не всегда стоит доверять.

Отношение к полиции в Фергюсоне изменилось после смерти Майкла Брауна?

Да, многие люди стали скептически относиться к утверждению, что полиция всегда права. Мы понимаем, что в полиции служит много хороших людей, но встал вопрос о том, чтобы пересмотреть методы подготовки полицейских к службе. Может быть, им позволяют слишком часто применять силу. Эти обсуждения не утихают.

Вы думаете, демонстрации реально могут на что-то повлиять?

В городе считают, что демонстрации показывают уровень недоверия граждан к решению суда присяжных, и об этом нельзя молчать. Случившееся глубоко засело в сердцах и умах людей. Но я не думаю, что демонстрации — единственный способ это показать. У нас и раньше устраивали акции против расизма. Например, есть группа ONE Ferguson, там давно говорят о проблемах в образовании, трудо­устройстве и социальной сфере. Но все проекты этой группы мирные.

А в Фергюсоне и раньше стояла проблема расизма?

В целом нет. В Фергюсоне живет много разных рас и наций, и это всегда было мирное сосуществование. Не скажу, что все они были так уж хорошо социально интегрированы — социальная сегрегация до сих пор никуда не делась. В Америке до сих пор имеет большое значение, черный ты или белый. Нам хотелось бы верить, что у всех нас равные права, но реальность в том, что если ты родился черным, у тебя намного больше шансов жить в бедном районе или попасть в тюрьму. Нам предстоит пройти долгий путь, чтобы это изменить.

Беседовала Дарья Данилова