Молдавия — удивительная страна. Согласно социологическим опросам, 43% ее граждан поддерживают вступление в Таможенный союз и только 39% видят свое будущее с Европой. Более того, разрыв в пользу евразийской интеграции с каждым годом увеличивается. Но едва ли эта социологическая реальность в обозримом будущем станет реальностью политической. Слишком многие пророссийски настроенные молдаване вынуждены голосовать против России, за «европейский путь развития», и делают это совершенно искренне. Корреспондент «Репортера» попытался постичь все аномалии кишиневской политики

Стоять! Бояться!

— Извините, я не могу с вами встретиться. Вчера у меня убили маму, — глухо, почти по слогам говорит в трубку Дмитрий Чубашенко, оппозиционный пророссийский журналист из Кишинева. Его телефон дали мне друзья в Москве, сопроводив четкой характеристикой: честный, нормальный, без истерик. К нему едут все, кто хочет понимать, что на самом деле происходит в Молдавии. Чубашенко — местный Герцен и Огарев в одном лице.

26 ноября, в разгар рабочего дня, он заехал к маме пообедать. Там, в квартире, он и нашел ее тело. Сначала женщину оглушили тяжелым предметом по голове, а потом задушили. Ей было 75 лет. Никакого беспорядка, следов борьбы и грабежа. Убийство ради убийства.

Медленно разделяя слова на слоги, а слоги на буквы, Чубашенко объясняет мне по телефону:

— Я не хочу сейчас ничего говорить. Не хочу манипулировать политикой. Я не знаю, кто и почему это сделал. Полиция ведет расследование.

До выборов в молдавский парламент оставалось два дня.

В понедельник 24 ноября, за неделю до выборов, молдавские власти де-факто объявляют в стране чрезвычайное положение. В Кишиневе проходит заседание Высшего совета безопасности Молдавии, на котором принимается решение перевести все силовые структуры республики в состояние готовности №1. Пресс-секретарь президента Влад Цуркану сообщает, что поводов для паники нет, власть контролирует ситуацию. Эксперты тут же комментируют: «С сегодняшнего дня весь административный ресурс, вся государственная система направлены на то, чтобы не допустить кардинального изменения политической конфигурации после выборов».

— Вы понимаете, власть сама, сама угрожает собственному народу войной! — возвышает голос политолог Богдан Цырдя, идущий по спискам пророссийской Партии социалистов. Он только что вернулся с общественных дебатов и еще не растерял боевого запала. На нас начинают оглядываться люди за соседними столиками.

— Вы верите в возможность появления Майдана в Молдавии? Кто его будет делать на этот раз?

Богдан хмыкает и качает головой.

— Майдан всегда делает Запад. Россия его просто не умеет делать. У нее нет опыта, нет инструментария, нет влияния на элиты, нет влияния на молодежь. Россия не создает здесь неправительственные организации, не дает гранты, не вкладывает деньги. Где Россия? Нет России.

— А Запад?

— О! У нас здесь 8 200 неправительственных организаций. Все они западные. Гранты, деньги, какие-то проекты образовательные и культурные — все что хочешь. Антирусская пропаганда идет со всех сторон. НПО, академические круги, телевидение, пресса, какие-то прорумынские клубы. По всем каналам все СМИ постоянно транслируют одно и то же: Россия — это война; там, где Россия, всегда война. Даже российские СМИ участвуют в этом. Наши олигархи купили права вещания российского «Первого канала», НТВ, СТС и еще некоторых. 80% вещания на них теперь занимает антироссийская пропаганда. Вы понимаете?

— Но что выигрывает Запад от союза с Молдавией?

— Ха! Экономически Молдавия для ЕС не значит абсолютно ничего. Главный интерес ЕС — выдавить Россию из Южной Европы. Создать южный пояс нестабильности. Замкнуть кольцо. На этом интересе ЕС играют местные олигархи. Запад разрешает им беспредельничать за лояльность к себе и показную русофобию. Вот и все.

Некоторое время назад Конституционный суд РМ принял решение, что прозападный курс Молдавии сформировался окончательно и меняться больше не будет. Летом этого года был подписан документ об ассоциации с ЕС. Он половинчатый, народу ничего не дает, но политический выбор сделан. Проевропейская интеграция окончательно соединилась с самой идеей молдавской государственности. Голосуйте правильно — главная мысль, которую власть сегодня всеми способами пытается донести до населения. В том числе с угрозой применения силы. Если проголосуете неправильно — будут проблемы. Вам это надо? Нет? Тогда голосуйте правильно.

Круче московских только брюссельские

Антироссийская ориентация Молдавии не оправдывает себя в первом же кафе Кишинева. Интерьер оформлен исключительно пророссийски. Как бы потертые стульчики, книжные шкафчики, как бы советское меню: салат оливье, водочка с селедочкой, все такое. Больше всего трогает папочка со счетом, снабженная надписью «Личное дело №». Молодежь шутку не понимает, а старики умиляются. Гостей встречает колоритный персонаж в тельняшке с лицом спившегося интеллигента — классический коммунальный тип.

— Вы не местная? — проницательно интересуется вежливый метрдотель и понимающе кивает. — Выборы, да, понятно.

— Вы за кого?

— Мы-то за Россию, — вступает персонаж в тельняшке, — да кто нас спросит?

— А Майдана не боитесь?

— Боимся, — вздыхает тельняшка. — Вот и дожили мы…

До чего дожили, тельняшка не договаривает.

За европейскую интеграцию в Молдавии еще в 2008 году выступало 70% населения страны. Теперь — почти в два раза меньше. Даже западные опросы общественного мнения упрямо показывают одно и то же: в Таможенный союз хочет подавляющее большинство граждан. Чем больше распространяется по стране западное влияние, тем больше процент выбирающих Россию.

Но обо всем по порядку. Что такое современная Молдавия и как она дошла до жизни такой?

Получив в перестроечном угаре государственность, страна тут же впала в гражданский инфантилизм, через который прошли все постсоветские территории, не исключая самой России. Начали, естественно, с идеи румынизации и европеизации. Еще в конце 1980-х годов образовалась организация «Народный фронт» с весьма экстремистскими взглядами на народное будущее, в котором Молдавии с Россией делать было нечего. Впрочем, проекты «Народного фронта» проваливались один за другим. Закон о запрете русского языка немедленно породил войну и поставил ребром проблему Приднестровья. Диалог с Россией осложнился на многие десятилетия вперед. Дальше — больше.

— В этот момент сюда, конечно, пришли добрые люди с Запада и сказали: «Ребята, у вас все будет хорошо, если вы будете нас слушаться», — с улыбкой рассказывает глава представительства ТАСС в Молдавии Валерий Демидецкий. — Первым, что они предложили, стала программа раздачи земли под названием «Памынт». По-румынски это означает «земля». Люди растащили по домам трак­торы, по кирпичику фермы и комплексы, поделили сады и виноградники. Оказалось, что без соответствующих технологий молдавская сельхозпродукция совершенно неконкурентоспособна на Западе. Сельское хозяйство Мол-давии, которое в бывшем СССР было одним из самых передовых, за несколько лет рухнуло. Очень скоро эту программу окрестили «Мормынт». Это по-молдавски означает «кладбище».

Та же участь постигла и промышленность, построенную в советские времена госплана и госзаказа. Ни молдавские телевизоры, ни радиоэлектроника, ни компьютеры, ни серьезная оборонка больше никому не были нужны. Заводы тоже встали. То, что осталось, растащили несколько ловких дельцов, которые очень скоро стали местными олигархами.

— Нашлось несколько предприимчивых людей, которые поделили между собой остатки производящего сектора экономики, сервисы и т. д. Их в Молдавии буквально двое-трое, — бодро повествует веселый Валерий. — Еще несколько тысяч хорошо устроились и работают в их командах. Еще полмиллиона заняты в сервисе и обслуживающих структурах. Больше половины населения девать некуда. Что они сделали? Правильно, уехали. Куда? Большинство в Россию, остальные в Италию, Грецию, Испанию и другие страны — кто куда.

Молдавия — самая бедная страна Европы. Она давно уже занимает первое место по одному важному экономическому показателю — отношению денежных поступлений извне к ВВП. С 1999 по 2006 годы гастарбайтеры перечислили в Молдавию $3,5 млрд. За рубежом работает треть трудоспособного населения страны. Из них почти миллион — в России. Авиарейс «Кишинев — Москва» в сезон напоминает метро в час пик. Примерно так же выглядит и рейс «Кишинев — Рим». Полтора часа лету — и вот оно, рабочее место.

— Помните анекдот про ад и рай, который заканчивается советом не путать ПМЖ и туризм? — опять подмигивая, говорит Валерий. — Вот и наши гастарбайтеры могут рассказать о Европе много такого, что любая программа евроинтеграции просто в трубочку свернется.

В начале нулевых народ, наученный горьким опытом, посмотрел направо, потом налево и решил, что надо вернуться назад, в прошлое. На выборах 2001 года с оглушительным перевесом победили коммунисты. Новый президент Владимир Воронин чем-то напоминал Ельцина начала 1990-х годов: крутой мужик с амбициями, пьющий, говорящий медленно, но веско. Увы, повернуть историю вспять не получилось. За восемь лет правления коммунистов в стране ничего к лучшему не изменилось. Зато Воронин и его семья обзавелись основательными финансовыми активами.

На выборах в апреле 2009 года он снова победил, набрав 60 парламентских мандатов из 101. Но на этот раз у людей сдали нервы: на площадь перед парламентом Молдавии вышла толпа с лозунгами «Лучше быть мертвым, чем коммунистом!». Начались беспорядки. Толпа ворвалась в здание парламента, сначала украсила его флагом Евросоюза, а потом методично разгромила. Результат — 200 задержанных, несколько десятков избитых и один труп. Воронин во всем обвинил Румынию и ввел визовый режим. Румыния удивилась и обиделась. Оппозиция тоже ушла в полную несознанку. Полмира выступило с нотами протеста. Кто организовал беспорядки, установить так и не удалось.

С этого момента ориентация на Россию в Молдавии стала поведением нон грата. В результате сложных подковерных игр тихо и осторожно к власти пришел альянс «За европейскую интеграцию!». В него вошли три правящие партии: Демократическая партия, Либеральнодемократическая партия и просто Либеральная партия. Негласным лидером первой является главный местный олигарх Владимир Плахотнюк, второй — олигарх поменьше Влад Филат, а третью возглавляет пассионарий Михай Гимпу, который прямым текстом говорит: «Я — румын, я — уонист». В Молдавии сложился прекрасный в своем совершенстве олигархат, при котором буквально все сферы экономики и политики контролируются двумя людьми — Владимиром Плахотнюком и Владом Филатом. Политический лозунг «За евроинтеграцию!» стал синонимом тотального экономического грабежа страны.

Маленький Майдан в Молдове 2009 года. Политологи прозвали это событие «сиреневой революцией»

— Плахотнюк сегодня фактически хозяин Молдавии. Под его контролем находится генпрокурор, — менторским тоном диктует мне политолог Богдан Цырдя, внимательно следя, точно ли я конспектирую. — А вы понимаете, что такое генпрокурор? Под ним шесть министерств, в том числе минэкономики. Под ним антимонопольный и антикоррупционный комитеты. Его боится весь бизнес. Все платят дань. Он контролирует 160 госпредприятий республики. Через них выкачивается $1 млрд — половина бюджета страны. Кроме того, Плахотнюк контролирует Национальный банк, через него проходят все финансовые потоки. Он же владеет Координационным советом по телевидению и радиовещанию, то есть от него зависит, будет СМИ иметь лицензию или нет. Понимаете? Он может прикрыть все.

Богдан Цырдя является автором вполне академической книги объемом более 800 страниц, в которой подробнейшим образом расписывается, кто, как, через кого и чем владеет. Изыскания Цырди ни для кого не секрет. Тема коррумпированной власти с угнетающей неизбежностью встает во всех моих разговорах с народом. Таксисты, случайные люди на улицах, официанты в кафе с усталым раздражением повторяют имена: Плахотнюк и Филат, Филат и Плахотнюк. Нравы местных бизнес-элит ждут своего Гомера: здесь должника запросто могут поймать и изнасиловать, устроить ему русскую рулетку с кручением барабана, в котором есть один фатальный патрон, а те, у кого с фантазией проблемы, просто убивают конкурентов из-за угла.

— Вы поймите, это только наивные граждане думают, что выбирают между Западом или Востоком. Для элит вопрос звучит гораздо проще: ты с Плахотнюком или нет? — убедительно нависнув над столом, говорит Цырдя.

Как водится, чем меньше выбор реальный, тем богаче он представлен на бумаге. Всего в Молдавии зарегистрировано 42 партии, в выборах примет участие 21, не считая нескольких беспартийных выдвиженцев. В воскресенье, 30 ноября, на выборах избиратели получили бюллетень длиной более полуметра. Больше половины зарегистрированных партий в Молдавии никто в глаза не видел. Большая часть оставшейся половины — политические фейки, созданные властью для размывания электорального большинства. В партийные списки в основном входят люди, так или иначе зависимые от Плахотнюка и Филата. И коммунист Воронин, и Виктор Шелин, лидер партийного альянса «Выбор Молдовы — Таможенный союз», — оба полностью контролируются олигархатом. Хорошо продуманную предвыборную стратегию власти портят только Игорь Додон, лидер Партии социалистов Республики Молдова, и Ренато Усатый, лидер партии Patria.

— Я за Додона, а за кого еще? — говорит мне очередной таксист. — Надо же что-то делать, достало все. Если так дальше пойдет — стране кирдык.

— Я за Усатого. А за кого еще? Хотя мне уже по барабану. Я все равно в Россию уеду. Вот гражданство получу и уеду, — это еще один таксист.

Я брожу по Кишиневу и ненавязчиво разговариваю с людьми. Таксисты, официанты, случайные встречные. Из моего маленького доморощенного опроса картина складывается примерно такая: из десяти человек пять выбрали Додона, четверо — Ренато и только один — коммунистов. За партии альянса не стоял никто.

Оно и понятно. Ни Додон, ни Усатый не имеют отношения к молдавскому бизнесу. Оба пришли из общественных и партийных кругов. Оба яркие лидеры. Оба появились на партийном горизонте совсем недавно и сразу вырвались вперед в партийном рейтинге. Оба ориентированы на Россию. Оба имеют реальные шансы создать в парламенте антиолигархическую пророссийскую коалицию, которая могла бы хоть как-то влиять на политику страны. И, наконец, оба страшно рискуют.

Битва за Москву

Четверг, 27 ноября, 16 часов 15 минут. Апелляционная палата Республики Молдова удовлетворяет требование ЦИК снять с выборов партию Patria. Причина — сомнительное происхождение средств, используемых в предвыборной кампании. Немедленно после заседания у здания ЦИК удваивается охрана. «Это чисто политическое решение», — реагирует лидер партии Ренато Усатый. С потерей места в списках депутаты от Patria лишаются иммунитета. Усатый заявляет о готовящихся арестах. В ночь на 28 ноября он вылетает в Москву.

— Усатого сняли, теперь не знаю, за кого голосовать, — печально говорит очередной таксист.

Впрочем, как выясняется, для него эти выборы в Молдавии последние. Он тоже уезжает в Россию на ПМЖ.

— Мы молодые партии, — с трагическим пафосом говорит Богдан Цырдя. — Наше влияние ограничено. Нас убивают, и вместе с нами убивают русский мир и евразийскую ориентацию. Народ в большинстве своем за Таможенный союз, но его никто не спрашивает.

— И что будет дальше?

— Дальше? — Цырдя едко смеется. — У нас банковский сектор почти полностью декапитализирован. Наличность выведена за рубеж. В марте может рухнуть банковская система. У нас есть Гагаузия, где почти 100% пророссийски настроенного населения. Там будут постоянные беспорядки. А мы будем просто сидеть и ждать, когда мимо проплывет труп врага.

Пятница, 28 ноября. Вечером в центре Кишинева проходит концерт российских звезд: Киркорова, Баскова, Галкина. Концерт организован Демократической партией Молдавии, участницей правящего альянса. Лидер ДПМ — олигарх Плахотнюк. В городе ходят слухи, что концерт обошелся ему в сумму, превышающую расходы на всю избирательную кампанию. «Демократы — люди, которым можно верить, — заявляет со сцены Киркоров. — Они хотят и могут сделать много хорошего для вас и ваших семей. Мы вместе с партией, которая защищает семьи и уважает семейные ценности».

— О чем вы хотите со мной говорить? — стремительно врываясь в кабинет, на лету рубит Александр Петков, третий человек в партии Patria. — Я сейчас готов быть самым большим антироссийским политиком! — почти кричит он. — Вы слышали, что там творят эти кремлевские артисты? Если Россия сама себя не уважает, почему простые люди здесь должны ее уважать? Плахотнюк откровенно поддерживается российскими силами. У него в России активы. У него дом на Рублевке. Значит, Россия откровенно поддерживает бандитов? Нас тут все клеймят как российскую пятую колонну, при этом с нами-то как раз в Кремле вообще никто не общается. А вот эти кремлевские шуты приезжают сюда и поддерживают коррумпированную власть. Значит, Макаревича вы там поливаете грязью, а здесь мы должны любить какого-то Киркорова?

— Насколько велика возможность появления Майдана в Молдавии?

— Те, кто находится у власти, готовы его спровоцировать. Они готовы пойти на все. Но рано или поздно общество все поймет, и общественный гнев выведет на улицы людей и политиков. Если мы попадем в парламент, мы нарушим сегодняшнюю конфигурацию власти. С нами нельзя будет договориться. Люди идут за теми, кто борется. Люди не идут за теми, кто склоняет голову. И Россия должна это тоже понимать.

— Вы думаете, что ситуация в Молдавии — это результат недальновидной политики России? А как было бы по уму?

— Я думаю, что России следовало бы вести себя так, как это было в Петровскую эпоху. Я имею в виду ту величественность, которая определяется передовым мышлением и уважением к ценностям. Сегодня я этого не вижу. Я вижу каких-то местных русских, которые разводят Россию на деньги. Вижу российские организации, которые на самом деле работают против России. Я не вижу реальных инструментов российского влияния. Не вижу. Но я верю в Россию. В сильную и великую Россию. Тютчев, конечно, сказал, что умом Россию не понять, но — мы пытаемся понять.

Попытку понять Россию умом я предпринимаю в русском посольстве. Девушка из пресс-службы взволнованно выслушивает мои занудные вопросы. За последние три-четыре года в Молдавии закрылось 257 русских школ из-за их неэффективности. Почему Россия не поддержала ни одну? Румыния предлагает молдавским ребятам 5 500 мест в своих университетах, а Россия только 400. Почему? В молдавских школах проходят историю не Молдавии и не России, а Румынии. Выросло поколение, которое не знает, кто выиграл Великую Отечественную войну. Почему Россия молчит?

— Это кто вам сказал? — изумленно спрашивает девушка и дает телефоны руководителя Россотрудничества.

Валентин Рыбицкий — мягкий человек с простодушным и застенчивым лицом, бывший комсомольский работник. Когда-то в конце 1980-х годов он сказал молодым мальчикам с хищными глазами: «Комсомол не продается» — и ушел с руководящей работы. Комсомольскую собственность делили без него. Потом долго мыкался в дикие 1990-е с романтическими проектами, что-то писал, доказывал, наконец махнул рукой и стал, как все, выживать. В конце нулевых случайно оказался в Россотрудничестве и отправился поднимать российское влияние в Молдавию. Сейчас Валентин Евгеньевич счастлив. Он развозит по молдавским школам книжки про Россию, показывает кино и испытывает трогательную гордость, когда молдавские мальчишки орут в кинозалах звонкое «Ура! Наши!», глядя, как советские войска отбрасывают фашистов за Дунай.

— Я сам многого не понимаю, — разводит руками Рыбицкий, — так много было упущено. Все 1990-е годы Россия здесь вообще не присутствовала. Почему? Не знаю. А Запад присутствовал всегда. Деньги вбухиваются огромные. Но откаты при их распределении доходят до 80%, даже посол американский ругается. Наше представительство при посольстве появилось только пять лет назад. Средств очень мало, а интерес к России огромный. Мы стараемся как можем. Вот придумали программу «Светлый автобус», ездим по школам с книгами и фильмами. Работаем без выходных и все равно не успеваем. Видите, у меня на столе 100 заявок, на которые пока не удалось откликнуться.

Долго и с тихой страстью перечисляет Рыбицкий фестивали, круглые столы, гастроли, конкурсы и олимпиады, которые он организовал. Их много, но, как считает Рыбицкий, на самом деле этого очень мало.

День тишины

В Кишиневе холодно. Сегодня с утра похороны. Вся пророссийская элита пошла провожать в последний путь мать Дмитрия Чубашенко. На улицах пусто и напряженно. Осторожные кишиневцы, напуганные собственным правительством, перегнали машины с улиц во внутренние дворы. Мало ли что. На Бога надейся, а верблюда привязывай. Холодно, мрачно.

— Что будет, спрашиваете? — подмигивает мне Валерий Демидецкий. — Знаете, как говорят? В Кремле много башен. Если на одной пробило полночь, не спеши переводить часы. Посмотри, что показывают другие башни.

— Давайте не будем загадками говорить, — возмущаюсь я.

— Давайте, — покладисто соглашается Демидецкий. — Объясняю. Что такое Молдавия? Маленькая страна, которая ничего не решает. А когда большие ребята решают свои большие вопросы, маленькие должны сидеть тихо и не высовываться. Правильно?

— Что вы хотите сказать?

— Я хочу сказать, что сейчас Молдавии важнее всего, чтобы на ее территории не столкнулись две противоборствующие силы, как получилось на Украине. Нельзя разрушать государство, пусть даже самое плохое. Важно, чтобы был один человек, который контролирует ситуацию и с которым можно разговаривать. Плахотнюк — молодец. Человек, не занимая ни одной официальной должности, имея всего 12 мандатов в парламенте, держит в кулаке всю страну. Наверное, он не дурак. У него башка есть — значит, с ним можно договариваться. Проще договориться с одним, чем с тремя. Нужна ли России пророссийская ориентация такой страны, как Молдавия? Ведь что это означает на практике? Это означает, что в приемной у Путина будет сидеть молдавский президент с протянутой рукой: «Дядя, дай денег». А если ты не пророссийский, с тобой можно жестко торговаться. Влиять через тебя на западных партнеров. Решать с ними дела совсем другого масштаба. Правильно?

— А как же влияние на постсоветском пространстве?

— У Лаврова есть большая папочка, где все проблемы пронумерованы. Наша у него записана под номером 121. Единственное, что он может нам сказать: «Подождите. Когда мы решим все предыдущие 120 проблем, тогда займемся вами». Надо сидеть и ждать. И не высовываться. Самое главное сейчас — не допустить Майдана. Не сталкивать две силы, не подставляться. Пересидеть и переждать. И местная власть совершенно права, когда просит народ проголосовать правильно. Как только здесь появится угроза пророссийской коалиции, Запад устроит вторую Украину. Весь арсенал у него для этого есть, только скомандуй. А Молдавии это надо?

— Вы хотите сказать, что Москве не важно, будет ли Молдавия пророссийской или прозападной?

— Москва слезам не верит. Хочет Молдавия в ЕС? Пусть попробует. Взрослая девушка, пусть решает сама. Все должно дойти само, без лишних уговоров. А как дойдет? Через ноги. Вот народ набегается, сядет, подумает и сделает выбор. А Россия в это время должна думать о том, как увеличить свою собственную привлекательность. У России тоже масса проблем.

— Вы уверены, что именно так думают в Кремле?

— Нет. Не уверен, — подмигивает Демидецкий, — но… человек — странное существо. А в Кремле много башен.

1 декабря. Подсчет голосов завершен. Первое место неожиданно для всех заняла пророссийская Партия социалистов во главе с Игорем Додоном. Она получила 22% голосов. На втором месте (19%) — Либерально-демократическая партия во главе с экс-премьером Владом Филатом, на третьем месте (17%) — коммунисты. Остальные мандаты достанутся проевропейским политикам, которые, скорее всего, договорятся о коалиции. Страна сделала единственно правильный выбор — меньшее из зол. Следующие четыре года молдаване будут жить так же, как и предыдущие. Бедно, но спокойно.