«Рома для нас просто уехал в Польшу»

Семья Романа Гурика, который был убит на Майдане, до сих пор не смирилась с его гибелью.

«Рома для нас жив, ничего не поменялось, он просто поехал учиться в Польшу, и мы с этим живем (парень собирался учиться в Польше, прошел программу, но не успел уехать...). Его вещи с того момента как он поехал, так и остались на своих местах. Куртка на кресле, все вещи возле компьютера раскиданы, ничего не меняли. Мы просто его ждем, никто не забыл», — добавила мама покойного Романа, Ирина Гурик.

Впрочем, не забыли Рому и в самом городе Ивано-Франковске. Именно в этом городе первыми переименовали улицу в честь погибшего Романа Гурика.

«В городе также открыли музей Небесной сотни — единственный на всю страну. Внутри только нет запаха гари, в остальном это точная копия Майдана 2014 года», — рассказала мама Ромы, Ирина Гурик.

Не обходится в жизни семьи Гурик без мистики. Многие не верят в такое. «Вечером, когда все собираемся в доме, в шкафу, где всегда у нас конфеты лежат, начинает дверца скрипеть, слышны шаги. Постоянно нас в прямом смысле преследуют голуби — когда сыну памятник открывали, так один такой наглый не улетал. Не боялся ни болгарки, ни людей. Улетел ближе к полуночи. Кроме того, его из-за кудрявых волос все называли Ежиком. Вот после похорон на могиле ежики целыми семьями живут. Снился мне. Говорил, что сейчас помогает ребятам не погибнуть», — плачет мама.

«С нашей властью мира ждать не стоит»

Активист, который защищал Майдан с помощью самодельного лука, Орест Каракевич сменил стрелы на снайперскую винтовку в 92-й бригаде ВСУ.

Во время Майдана парень из Дрогобыча учился на шестом курсе Львовского мединститута. «Жалею, что на Майдан попал только со 2 декабря, что не был там постоянно. Если бы знал, что в столице будет так опасно, что будет реальный риск для жизни, все равно бы поехал. Только бы своих побратимов предупреждал, продумал бы четко стратегию».

Летом 2014 года Орест пошел с друзьями в «Айдар». «Сказал родителям, что под Мариуполем тренируюсь сам для себя, а сам уже воевал». Позже он решил перейти в подразделение ВСУ. «Айдар» отправили на ротацию, многие ушли, начались качели с бюрократическими проволочками. Махнул рукой и пошел в 92-ю бригаду», — говорит Орест. В его голосе чувствуется разочарование.

«Войну на Донбассе заморозили, превратили во вторую Осетию. С одной стороны, с нынешней ситуацией в армии, где продолжает царить совковая система во всем, я не вижу себя на гражданке. Нужно что-то делать здесь. С другой стороны, нужно получать профессию. Сейчас подал заявление о возобновлении в интернатуре», — продолжает Орест.

«По его словам, если снова будет горячо на Донбассе, он готов вернуться. Но вообще не вижу конца этой войне. С нынешней властью вообще не приходится готовиться к миру. Ни одно обещание не было выполнено», — резюмирует он.

ВВшник с Грушевского : «На Майдане действовали провокаторы, третья сила»

28-летний капитан Нацгвардии Виталий Иващенко (в/ч 3027) с первых дней был на Майдане, в ноябре 2013-го он был еще в звании старлея ВВ.

«Я дома был, приболел. Но позвонил командир, сказал, что наши выгребают, нужно в строй становиться. И 30 ноября уже был на Майдане. Никакой нам защиты не выдали, никто не ожидал, до чего все может дойти», — вспоминает Виталий.

1 декабря он был под АП: «Помню, как впервые начали лететь камни, и нас били металлическими трубами и цепями. Еще удивился, сколько же злобы в людях. Но страшно не было, так как били нас не впервые, и мы отбивались», — вспоминает Виталий.

Позже он стоял на Грушевского: «И коктейли Молотова полетели. Меня Бог уберег. Но  рядом срочник стоял, мальчишка совсем. В него попало, загорелась форма. Огнетушитель кто-то принес, но он был старый и не затушил солдата. Я схватил парнишку и давай сбивать огонь. Где он сейчас, не знаю...»

Боец говорит, что не держит обиды на активистов. «Я понимаю, почему люди вышли на Майдан. А коктейли? Да, у меня знакомые были среди провокаторов, которые бросали брусчатку и забрасывали нас горючими смесями. Я разделял для себя митингующих и провокаторов, которые за деньги расшатывали ситуацию, — говорит Виталий. —

«Думаю, уже тогда готовилась почва, чтобы Крым отобрать. Мои коллеги из крымских частей еще осенью до Майдана рассказывали, что по полуострову ходили слухи, дескать, Украина будет России Крым отдавать. Вот россияне и воспользовались ситуацией», - рассказывает военный.

«Жаль, что сейчас многие спекулируют на том, кто расстреливал Майдан. Видел с нашей стороны много оружия, но ни разу не видел, чтобы кто-то выстрелил в митингующих. Думаю, что третья сила была, провокаторы», — говорит Виталий.

Во время Майдана он говорил родным, что находится в части, мол, охраняют. «А зачем им лишний раз волноваться! Так же обманывал их, когда на восток отправили. С 6 апреля был уже на Донбассе — Мариуполь, Широкино, Новоазовск, Волноваха... Сначала местные нас враждебно принимали. Все «Правого сектора» боялись. А радикальные партии только помогли расшатать там ситуацию. Доигрались своими языковыми законами, как будто после Майдана это была самая важная тема. Может, они все во власти марионетки. Не вижу пока реальных действий и управленцев. Такое впечатление, что там каждый за себя и лоббирует свои интересы. А война кому-то выгодна как возможность для заработка. Если не им самим, то тем, кто стоит за ними», — продолжает Иващенко.

Виталий говорит, что кто-то в его группе приносил удачу, и ему посчастливилось не терять побратимов. «Даже когда нас метелили «Ураганами», что даже времени закрепиться не было. Я был в бронегруппе — танки и БТРы. Помню, когда отступали из Широкино в августе, пришлось в яму заехать, чтобы нас не накрыло. Какой-то овраг, кажется, был, а там еще виноград рос. Сидим с ребятами, земля дрожит от взрывов, а мы виноград едим». Осенью прошлого года он вернулся на ротацию в Киев. «Пока не отпускают на войну, говорят, тут работы хватает. Если честно, на фронт не рвусь. Насмотрелся уже. Но если пошлют, то поеду, конечно, это же моя работа. За это время получил повышение, из армии не собираюсь уходить, — говорит Иващенко. — Хочется уже нормально жить, семью. Вот когда вернем мир, о детях и будем думать».

«Даже зная, что сын погибнет, я не смог бы его остановить»

Владимир Голоднюк потерял на Майдане самое дорогое – сына. «Оборвался наш род козацкий», - грустно говорит он. Устиму было всего 19 лет.

20 февраля по Институтской улице Устим поднимался в каске, перекрашенной в голубой цвет, которая оказалась хорошей целью для снайпера. 

Отец Устима Владимир в тот день тоже был на Майдане. Ему сообщили о гибели сына по телефону. Тогда знакомые увидели бегущую строчку со страшной новостью по телевизору. Он тут же прибежал в холл гостиницы «Украина», куда приносили погибших. Тогда никого не оставили равнодушными кадры плачущего мужчины с окровавленной и пробитой насквозь голубой каской в руках. Позже он рассказал прессе, что чувствовал как душа сына покидает этот мир. 

С Владимиром нам удалось связаться, когда он вернулся с поездки на Донбасс. Мужчина едва выкроил для беседы 15 минут. По его словам, он 24 часа в сутки и семь дней в неделю занимается тем, чтобы помочь ребятам на фронте.

«Если бы мне попасть в прошлое, я бы обязательно был рядом с сыном. Обязательно! Отговорил бы сына идти на Майдан? Моего сына нельзя было отговорить делать то, во что он верил. Он бы все равно был на Майдане, - говорит Владимир. - Мы с ним часто говорили о тех событиях, подолгу. Я не верил в революцию, не верил, что можно что-то изменить. Сейчас понимаю, что Украине нужен был Майдан, пусть и такой жестокий. У нас, у меня появилась цель жить, чтобы творить добро и бороться за него». 

Еще Владимир жалеет, что тогда на Майдане не было настоящего лидера у активистов: «Все бы повернулось обязательно бы по-другому. Нынешняя власть? Картинки другие, система одна и та же. Изменения в стране происходят, но слишком уж медленно, очень медленно. Это недопустимо в условиях войны. У руля Украины должен стоять человек, который знает что такое самопожертвование, и который бы принес эту жертву».

После  Майдана  отдушиной стало волонтерство. Владимир даже получил орден «Народный герой Украины» за помощь армии. «Наши подопечные все жители Збаражского района, что в Тернопольской области. Сейчас у нас их 475 человек. Достаем все - от носков и маек до тепловизоров и машин. Очень помогает наша диаспора в США, Канаде, Европе», - рассказывает нам Владимир.

Сейчас Владимир Голоднюк добивается того, чтобы назвали имена убийц его сына. «Мы ждем полноценного расследования уже два года, хотя материалов по делу очень много. Пропало оружие, из которого стреляли. И за это никто не ответил». Хотя он признает, что у него есть сомнения в том, найдут ли виновников страшного преступления.

Парамедик: «Пошла за мужем на Майдан, а потом в АТО»

34-летняя киевлянка Евгения Янченко называет события на Майдане самым большим жизненным уроком. Там она обрела свою новую профессию, благодаря которой спасла не одну человеческую жизнь потом в АТО.

«Я подумала, что именно медицине пригожусь, - вспоминает Женя. - Мои мама и бабушка – медики, дедушка - ветеринар. В итоге, я пошла по их стопам. На Майдане организовала медсанчасть, и уже позже закончила курсы медиков. Хотя до этого, максимум, что умела делать – уколы».

Именно Евгения организовала мобильные бригады медпомощи на Майдане. «Вышло так, что в медсанчасть мало кто приходил – люди не знали или не думали, что им помогут. Спустя 4-5 ночей, проведенных на Майдане, я решила, что нам самим нужно узнавать у людей об их потребностях. Так мы и организовали мобильные бригады помощи», - говорит она.

Женя жобаляет, что сначала не понимала, что происходит на Майдане, пока не избили студентов. «Муж сразу рванул на Майдан, но не хотел брать меня с собой. Но я бы одна просто сошла с ума дома. Мы уже два года были в браке, и я бы не выдержала, если бы не знала. что с ним, когда он в зоне риска. И 1 декабря мы вместе вышли на Майдан», - вспоминает она.

Одним из самых ярких событий того периода она называет Марш миллионов, когда на Крещатик вышло колоссальное количество народа, и царила возвышенная атмосфера.

«А самое страшное – когда супруга очень сильно контузило, причем, несколько раз подряд 18 февраля. Ребята пытались его ко мне доставить. До сих пор с ужасом вспоминаю, как его практически несут на руках», - вспоминает Евгения.

С началом войны она стала привыкать к позывному «Ева». Работала парамедиком на фронте, куда поехала вслед за супругом. Андрей Янченко был командиром 25-го отдельного мотопехотного батальона «Киевская Русь», сейчас мобилизировался, но продолжает ездить на восток, как волонтер. Постоянные обстрелы под Дебальцево закалили женщину.

Как говорит Андрей, ее уважали за смелость, организованность и холодный разум во время самых горячих событий. Она пошла на территорию, которую контролировали враги, чтобы вытащить наших раненых.

Сейчас Женя полностью посвящает себя семье, воспитывает первенца. «Я недавно родила, еще месяц-полтора не смогу вести активную жизнь, как раньше, - говорит Евгения. - Мы, кстати, не планировали заводить ребенка. Но потом решили, что это знак Божий. А муж огорчился, что не двойня. А вообще мы мечтаем о троих малышах».

Ева говорит, что опять бы вышла на Майдан, если бы вдруг вернулась в то время. «И проделала ту же работу: шаг в шаг. Об одном жалею, что у нас не было огнестрельного оружия. Так удалось бы спасти жизни ребят. Их просто отстреливали. За что? За что едва не застрелили на моих глазах девочку-медика? Ей целились прямо в шею, - говорит Евгения. - Майдан называют кровавым и из-за действий самих протестующих, но я скажу уверенно: наша агрессия была ответом на их агрессию. Мы не нападали, а только оборонялись. В наши планы не входило штурмовать здания».

Но очередной Майдан допускать нельзя, говорит она: «Из-за нынешних политиков и их бездействия боюсь, что будет еще один Майдан. Он принесет только разруху. И, конечно же, он не будет мирным. И все же, он может произойти. Ведь мы не добились всего, чего хотели. Мы хотели евроинтеграции, этого пока не случилось. Работу над этим стопорят, ставят палки в колеса. Система не изменилась, а ведь ради этого погибали ребята, и погибают сейчас».

Годовщина Майдана. Новости по теме