На долю Валентина Купцова, прокурора Крыма в 1992–1996 годах, пришлось многое. Это был пик криминальных разборок, череда заказных убийств и политическая нестабильность, когда спикеры и премьеры на полуострове менялись чуть ли не каждые полгода. Вчера, в День работников прокуратуры Украины, "Вестям" удалось пообщаться с Валентином Михайловичем и расспросить о том лихом времени.

Читайте также В Донбассе прокурор на иномарке убил человека

Валентин Купцов — сибиряк, в 1959 году окончил юридический факультет Ленинградского госуниверситета, в 1971-м стал первым замом прокурора Крымской области, затем "вырос" до прокурора областей — Сумской, Черновицкой. Потом снова вернулся в Крым, а после выхода на пенсию в конце 90-х годов, еще много лет преподавал юридическую науку в крымских вузах.

Убить ради дестабилизации

— Ваше назначение на должность прокурора автономии совпало и с началом бандитского беспредела, и с массовыми беспорядками, когда и Совет министров граждане пытались штурмовать, и в Верховном Совете двери сносили. Не страшно было соглашаться?

— Да, сложное время было. Тогда и бандиты перестраивались под новые реалии, и власть училась новым методам: интриги за интригами, смены руководства стали обычной практикой. Мой предшественник уволился из-за этих проблем, а я не побоялся. К тому моменту у меня уже много всего было в жизни.

— А подкупать или угрожать пытались?

— И интриги плели, и угрозы бывали, и покушения. Но была сумасшедшая уверенность, что меня не тронут. Я не боялся ходить с работы домой ночью без охраны и без оружия. Подкупать не пытались ни преступники, ни власть. Но однажды поступила информация из надежных источников, что меня и еще пару человек из руководства прокуратуры бандиты хотят убить, чтобы дестабилизировать обстановку в Крыму. Но даже тогда отказался от охраны и от ношения оружия. Никто так и не покусился.

— В то время было очень много заказных убийств. Почему были сложности с раскрываемостью?

— Во-первых, правоохранительные органы не готовы были к такой массе преступлений. Когда я уезжал из Крыма в середине 80-х, у нас было 60 убийств в год, а когда вернулся, было 400 убийств, из них 175 заказных! Доступ к оружию стал очень простым: воинские части расформировывались, и их вооружение пропадало из-за нарушения системы учета. Помню, в Белогорском районе у одного прапорщика изъяли целую грузовую машину оружия! Автомат Калашникова в то время на черном рынке стоил около ста долларов, пистолет — 50. Во-вторых, человеческий фактор. Среди сотрудников прокуратуры появились люди, которые стали использовать свое служебное положение: за деньги информировали преступников о работе правоохранителей, предупреждали о готовящихся операциях. Тогда я выгнал человек 30 из прокуратуры.

За 7 жизней — $250 и костюм

— Какие преступления того времени запомнились особенно?

— Пожалуй, расстрел средь бела дня из автоматов семи человек в Симферополе, в кафе на улице Желябова. Это была бандитская разборка, когда одни преступники охотились за другими. Но убили при этом совершенно посторонних людей, а самого человека, из-за которого произошло нападение, только ранили. Стрелявших было двое, один — несовершеннолетний. Когда его поймали, признался, что получил от заказчика, которого, кстати, тоже вскоре убили, $250 и новый спортивный костюм. Когда же мы стали расследовать это преступление, то раскрыли 23 убийства. Одно за другим, по цепочке.

— А почему, как вы думаете, не раскрыли до сих пор убийства крымских мэров Бартенева и Костенко?

— Очень удивлен, что до они сих пор не раскрыты. На раскрытие подобных убийств выделяются очень большие силы и должны бы правоохранители за прошедшие месяцы хоть какие-то версии озвучить… Могу лишь предполагать: так как это заказные убийства, то исполнители и заказчики предприняли какие-то исключительные меры, чтобы остаться неизвестными.

Свергал президента

— Говорят, что вы имели самое непосредственное участие в отстранении от должности первого и последнего президента Крыма Юрия Мешкова?

— Я его хорошо знал — Мешков в 80-х годах был моим подчиненным, следователем прокуратуры. Работник был посредственный — ни одного поощрения не заслужил. Затем уволился и устроился на черноморский рыболовецкий флот, откуда после первого рейса тоже уволился из-за скандала с экипажем судна, на котором работал. Потом стал адвокатом и пронес в камеру подследственному наркотики, кажется. Его поймали на этом и из адвокатуры погнали. Затем смог стать лидером одной из политических партий и стал президентом, совершенно случайно. А после того, как начал президентствовать, не смог поладить с крымскими депутатами и решил закрыть для них вход в Верховный Совет. Тогда я, как прокурор, внес предписание: объявить решение Мешкова незаконным. А депутатам для проведения сессии, предоставил помещения прокуратуры. В итоге — Мешкова, с согласия президента Кучмы, сняли с должности и институт крымского президентства аннулировали. Помню, он не согласился, забаррикадировался у себя в кабинете и недели две не выходил. Его посещали в это время только жена и еще одна женщина, с которой у него были отношения, еду приносили. А потом заболел, поднялась высокая температура, приехала скорая и увезла в больницу. Оттуда во власть он уже не вернулся.

В 1996 году, как вспоминает Валентин Купцов, произошел скандальный случай и с исчезновением Председателя ВР АРК Евгения Супрунюка: "Это грязная история. Супрунюк узнал, что его собираются сместить и решился на спектакль, чтобы задержаться в кресле спикера. Дело было так: его жена, вернувшись домой, не застала там мужа, а нашла в подъезде только его обувь. Сразу забили тревогу — спикер парламента Автономии исчез! А на следующий день он сам позвонил и рассказал, что сбежал от похитивших его преступников. Началось расследование и выяснилось, все — инсценировка. А, чтобы уйти от ответственности, он решился на шантаж высоких должностных лиц, мол, опубликует записи, которые он делал во время приватных разговоров с ними".