Полный «кирпич»

Едва закончились аварийные десятки километров одесской трассы, по которой с одной стороны двойной сплошной на удивление шустро снуют катки и грейдеры, а другую вынуждены делить встречные потоки автопутешественников. Я с наслаждением передернул рычаг на пятую передачу. Но настойчивый телефонный звонок вынудил снова снизить скорость. Слова, которые я услышал, выбили из колеи и заставили свернуть на обочину. «Нас закрыли!» - выкрикнул в ухо мой друг, с семьей которого я решил встретить Новый год в их родном Крыму.

- «Укрзализныця» ограничила маршрут следования поездов крымского направления станциями Новоалексеевка и Херсон!» - приятель срывающимся голосом цитирует в трубку новости из интернета, не жалея денег на международную связь. В начале осени на полуострове прекратил свое «вещание», казалось, непотопляемый «Life». «МТС Украина» работает только в стандарте 3G в зонах с соответствующим покрытием. В гористой местности эта сеть разрывается.

- Поезда, которые отправятся в рейс, начиная с 27 декабря, будут доходить только до указанных станций, - читает друг.

- Сегодня 26-е, - напоминаю я.

- Поезда уже не ходят. Возвращают деньги за билеты. Как Наташе ехать домой на каникулы?! – его дочь учится в Киеве. Товарищ завершает разговор тяжелым вздохом. – Надеюсь, ты-то доедешь. Ты ж не на поезде…

На развязке, открывающей путь с одесской трассы на Николаев, меня настигает смска: «Автобусы тоже не ходят».

«Вечер перестает быть томным!», - загорается во мне журналистский азарт. Вместе с тем, мурашки бегут по коже. То ли от зимнего ветра, гуляющего по бензоколонке у ресторана «поющего ректора», то ли от мысли, что Крым теперь блокирован полностью, и мне придется прокатиться через всю Украину туда и обратно несолоно хлебавши, спалив на горючее две тысячи гривен и проболтавшись, минимум, двое суток в дороге.

«Причиной прекращения транспортного сообщения украинские власти назвали соображения безопасности. Среди угроз украинские службы безопасности назвали «вооруженные группировки, экстремистские партии и военную агрессию Российской Федерации», - сопровождает меня новостями по телефону приятель.

- Порошенко написал в Твиттере «Чонгар полностью под нашим контролем», – через час сообщает с волнением товарищ, – Кажется, ясна причина блокады. Это что – война?

Вереницы фур, которые приходится обгонять, начиная с Первомайска, обнадеживают. Чтобы не навлечь на себя подозрение в экстремизме, не решаюсь наводить справки на блокпостах. Хотя наряды в камуфляже не проявляют явной озабоченности угрозами безопасности - порой вообще не выходят из укрытий. К слову, первое сооружение из бетонных плит и мешков с песком преграждает мой путь лишь под Николаевом - летом на том же маршруте приходилось останавливаться у знака «Стоп контроль» по несколько раз в каждой области, начиная с выезда из Киева. Надежду добраться до пункта назначения разбивает очередной месседж на экране телефона: «В Фейсбуке прочел: машины тоже не пропускают».

Край большой земли

Мрачное сообщение застало меня, когда я уже миновал Херсон - в Цюрупинске. Здесь впервые на дорожном указателе обозначен километраж до Симферополя: 250. До Армянска и одноименного КПП - 110. До Киева – 570. После развилки Херсон-Симферополь трафик стремительно мелеет - как русло Северо-Крымского канала, вдоль которого лежит путь до самого Армянска. На табличках встречных автобусов можно разглядеть разве что названия райцентров Херсонской области.

Упорные путники в Крым еле тащатся гуськом по сугробам, которые никто не торопится разгребать, и которые по мере приближения к теплому полуострову превращаются в наваристую снежно-водяную кашу. Вдруг меня выносит из колеи и закручивает вокруг своей оси. «Бумер»-джип позади вежливо ждет, пока я выкарабкаюсь из заноса и вернусь на свою полосу со встречки. Времени на маневр вагон - впереди до горизонта ни одной машины. Через пару километров в глубоком кювете замирает Мерседес. Вытянуть его оттуда без спецтехники шансов нет. Равно как и спецтехники или хотя бы представителей ГАИ. На этой «дороге жизни» спасение утопающих – дело рук самих утопающих. А «дорога в Ад» - на безжизненный одноименный полуостров в Херсонской области, две недели назад перешедший под контроль украинских военных – это в паре десятков километров отсюда на северо-восток.

Как выживать крымчанам зимой, если «дорогу жизни» перекроют полностью, никто не знает. В том числе сами жители полуострова. От России он отрезан штормами в Керченском проливе, от остального мира – санкциями. А теперь и от Украины – соображениями безопасности.

Останавливаюсь на обесточенной – во всяком случае, света в конторке нет - заправке купить сигарет. Тех, что я курю, нет в продаже. Уточняю, далеко ли до следующей бензоколонки?

- Пятьдесят километров, - машет продавец на юг. То есть, на пограничный КПП, до которого еще надо доехать.

Покупаю имеющееся в наличии курево. Других магазинов на разбитом шоссе не предвидится, знаю точно. Обращаю внимание на притормозивший по соседству «форд» с российскими номерами. Как его сюда занесло, ума не приложу: мужчин-россиян в Украину вроде не пускают. Машины с российскими крымскими номерами и подавно буксируют на украинском материке на штраф-площадки.

Подбуксовывая за «фордом» по снежному болоту, отмечаю вместе с навигатором каждый пройденный километр как очередное достижение. На последнем блокпосту российский седан все-таки «принимают». Мой маленький хэтч с киевскими номерами провожают скучающим взглядом.

Готовясь к кульминации своего путешествия, в десяти километрах от границы, останавливаюсь на перекур. Здесь машины назло раздолбанному асфальту и непогоде летят наперегонки. «Раньше сядешь – раньше выйдешь». Рискнув на трассе и притопив газку, можно выиграть полчаса времени – если встать в очередь на КПП на минуту раньше конкурентов. Поторапливается и везунчик-«форд». Я – за ним.

Дружба народов

За поворотом вижу колонну замерших фур. Пешеход в камуфляже объясняет, что легковушкам следует ехать дальше прямо по свободной встречке – мимо километров грузовиков. Миную гигантские футуристические ветряки, чьи лопасти и маячки видны с обеих сторон границы, и упираюсь в хвост очереди из легковых авто и бусов. Точнее – в бампер русского «форда» как раз напротив последней украинской заправки.

- Очередь движется? – уточняю у коллег, прогулявшись вперед вдоль колонны.

Водитель «Ланоса» с крымскими номерами пожимает плечами, выбрасывает за окно окурок и долго матерится.

- Миллиардеры делят мир, а разгребаем мы, простые люди! – заключает ненормативную тираду крымчанин.

Впереди зажигаются ходовые. Все-таки едем! Водители на обочине бросают сигареты, хлопают дверцами, включают зажигание, чтобы продвинуться на один-два корпуса. Я бегу к своему авто в конец очереди, замечаю, что за мной за десять минут выстроилось еще полдюжины «счастливчиков».

До украинской таможни метров 350-400. Пообедать успею точно. Поужинать бы в компании крымских друзей!

О хлебе насущном тут есть кому позаботиться. Вдоль очереди беспрепятственно носятся потрепанные «Жигули» с «логотипом» на заднем стекле: «Обеды».

Надпись «Обеды, чай, кофе» украшает «убитый» автобус на обочине.

- Мужики, можно у вас термос кипятком наполнить? – тяну на себя дверь за прибитую к ней «балконную» ручку.

- Пять гривен стакан.

- А чай, кофе?

- Тоже пять гривен. Хочешь – «липтон», хочешь – «гринфилд», хочешь – «нескафе», хочешь – «три в одном». Мы же на кипятке зарабатываем, сам понимаешь!

Беру картонный стакан с чаем. Рассматриваю салон, переоборудованный посредством установки походных столиков в забегаловку.

- Мужики, а как теперь быть «безлошадным», не в курсе?

- В курсе! Запиши мой телефон, - диктует старший. – Довезу из любого города на ту сторону дешевле, чем такси получится. И без очереди.

- Без очереди? – уточняю.

- Мы же их кормим! – объясняет лояльность пограничников «паромщик».

Он из ближайшего к границе райцентра. Его коллега – крымчанин. Харчевня на колесах – совместный бизнес граждан с разных сторон КПП.

Рядом с автобусом кособочится киоск с надписью «Зеленая карта». Одни говорят, без «зеленки» в Крым с 1 января пускать не будут. Другие – что украинская международная страховка на полуострове – просто платный пропуск в Крым, бумажка ни о чем, по которой никаких страховых выплат не будет. По той простой причине, что Украина считает Крым своей, а не иностранной территорией.

Хозяин «форда» тоже зашел погреться чаем. Андрей из Питера. Он все еще не поймет, встал ли в правильную очередь – не верит, что она может быть такой длинной и медленной, и все порывается свернуть в «коридор» между легковушками и грузовиками, дабы пробраться поближе к КПП.

- Это проезд для встречных, брат, - беззлобно подтрунивают граждане Украины. Согласно номерным знакам, здесь собралась вся страна. Исключая крымчан, преобладают дончане и луганчане. Невзирая на изрядный дискомфорт атмосфера дружелюбная.

- Еще летом ездил к друзьям в Одессу, оставил машину, - рассказывает свою историю петербуржец. – Прилетел забрать.

- В Питер через Крым? – недоумеваю я.

- Да, через Керченский пролив на пароме, - кивает Андрей. – Так спокойнее. Меньше блокпостов.

- Я видел, вас остановили. Так на каждом?

- Ага. В Херсоне мурыжили два часа. Вопросы решаются, вы понимаете, как. – Андрей трет пальцами невидимые купюры. – Мы за два часа с этими ребятами чуть ли ни подружились. Сказали, официального запрета на пересечение украинской границы россиянами нет. Но на блокпостах есть план по «завороту». Если план уже выполнен, считай, путь свободен.

- А как в аэропорту?

- Полтора часа бесед после посадки. Говорят: Украина теперь европейская страна, у вас должно быть с собой денег из расчета 80 евро на сутки пребывания – я чуть со стула не упал, - смеется «форд». – Коллега, я подремлю. Очередь тронется, вы посигнальте мне, пожалуйста.

Продвинувшись еще на три метра, глушу двигатель, едва нагрев салон. Мерзну, но экономлю остатки бензина, на которых мне нужно доехать до ближайшей крымской заправки. Там горючее в полтора раза дешевле. От скуки снова выхожу на перекур. Хэтч катится на стоящую позади «Газель». Заскакивая в машину, жестикулирую, чтобы сосед подал назад, тот реагирует молниеносно.

- Забыл поставить на ручник, - извиняюсь я.

- С кем не бывает, - с улыбкой отмахивается водитель «Газели». – Мы тут все затурканные.

Вряд ли нас всех роднит исключительно водительское братство. У нас у всех одна большая конкретная проблема. Нас в этот момент в этой дикой мокрой заснеженной степи никто не разделяет на «наших» и «ваших», не полощет мозги идеологическими выкладками, не требует «как один, умирать в борьбе за это» - у нас в кабинах нет телевизоров с вождями. Мы не выясняем друг с другом, разглядывая номерные знаки, «Крымнаш» или не «наш», просто нам всем туда надо. И нам всем не дают туда по-человечески попасть. И «безлошадным», и всадникам «железных коней».

Заканчиваю ужин уже перед шлагбаумом украинского КПП. Прошло семь часов с момента моего появления в очереди. За это время через границу проехал один-единственный автобус: сообщением «Симферополь – Черновцы».

- Не верю глазам! – указывая на «Икарус», кричу солдату, выдающему талончики.

- Так они уже билеты купили. Это последний, – с готовностью объясняет парень в военной форме и с блокнотом в руке. В прошлый раз меня здесь встречал суровый боец с гранатометом через плечо.

- Что ж так долго, братишка?

- Вам еще повезло! Несколько часов машины вообще не пускали. В Перекопе и Чонгаре до сих пор так. Все сюда приехали.

- А что там в Чонгаре делается? – вспоминаю твит президента.

- Да русские отошли на два километра. Устраивают новый КПП.

- И украинцы на два километра вперед подвинулись?

- Не, наши стоят, где стояли. Русские достроятся, будем снова пропускать.

- А чего русские отошли? Там что, война?

- Да какая война? Просто отошли спокойно и все. Почему – мы без понятия.

После семи часов ожидания получасовая процедура пограничного и таможенного контроля кажется мгновенной. Парни в униформе бегло осматривают машину, девушка в погонах в окне теплушки, отпуская шутки, листает паспорт и ставит штамп в мой талон. Летом ее коллега три минуты вглядывался поочередно то в паспортное фото, то в мое лицо, а в финале, уставившись на дату моего рождения, поинтересовался, кто я по знаку Зодиака. «Тонкий» трюк контрразведчику не удался.

Похожий штамп ставят в будке таможенников. Прокатываюсь пятьдесят метров, вручаю проштампованную бумажку солдату у шлагбаума «на выход», машу ему рукой на прощанье.

Невежливые люди

На нейтральной полосе новая очередь – на российский КПП. Здесь приходится применять мастерство лавирования, чтобы, не поцарапав бока, выбраться из тетриса фур к следующему шлагбауму. Водители самостоятельно регулируют движение, помогая собратьям разминуться.

- Прямо здесь, в двухстах метрах, у меня садовый участок, - смеется добровольный регулировщик. – Сам я из Крыма. Чтобы выкопать два килограмма картошки, нужно четыре часа постоять в очереди.

Вдоль машин снуют пешеходы, просят провезти их в качестве пассажиров через российский КПП.

- Готов заплатить! Полдня здесь, не могу домой попасть, я из Севастополя - жалуется продрогший парень. – Пешеходов не пускают ни в какую. На российской стороне уже бунтуют, приехала съемочная группа «Первого канала».

Севастопольца берет на борт «форд».

Едва не царапая кузова, мимо колонны проносится допотопный автобус.

- Везут рабочих на смену, - объясняет кто-то. – На «Титан». Живут в Херсонской области, работают в Армянске. Договоренность с таможней.

Перед автобусом, и правда, тут же поднимается шлагбаум.

Я по взмаху руки российского пограничника следую за тарантасом с трудящимися. Такой же талон, такие же штампы, такие же вагончики паспортного контроля и таможни, как и на украинской стороне. Только под навесом, что в дождливую погоду весьма кстати. С таможенной декларациями на авто в руках там толпятся мои старые знакомые по одной и той же очереди. Чаще всего звучит слово «бардак» - не в смысле «бардачок».

- Да так на всех границах! – заявляет седой «бывалый». – Я вон переезжал из Польши в Германию когда-то – то же самое!

Никто не уточняет, в каком именно году это было. Всем хочется верить, что так везде, что мы, обладатели украинских и российских паспортов и техпаспортов, не самые униженные на этой планете. Что все такие.

Последний гвоздь в крышку гроба человеческого достоинства вбивают российские таможенники. С пристрастием интересуются содержимым пакетов со шмотками в салоне, требуют поднять даже крышку капота. Водителю соседнего бусика и подавно не слаще. Он уже второй раз – сначала на украинской стороне, а теперь здесь – открывает десяток коробок из-под бананов.

- Повезло сегодня дальнобойщикам – вздыхает «банановоз». – Фуры проскакивают как по маслу.

От былого имиджа «вежливых людей» у работников российского КПП не осталось и следа. Стерлись с лиц поражавшие воображение улыбки, голоса и взгляды металлизирвались.

Прошедшие полный цикл мучений, а кто и два – новообращенные крымчане на птичьих правах с донецкой и луганской пропиской - чтобы обновить миграционку и декларацию на временный ввоз авто – вылетают из-за последнего шлагбаума в крымскую ночь пулей. И несутся по гладкому асфальту на дешевом бензине вглубь полуострова, пытаясь убежать от назойливых размышлений: как им дальше жить, если «блокадные» новости по Крыму будут и дальше поступать из Киева с той же интенсивностью как перед Новым годом.