— Валерий, вам привет от украинских поклонников, вы в ближайшее время собираетесь к нам?

— Нет, в ближайшее время точно не приеду. Ничего мне в Украине не светит.

— В прошлом году вы были в Украине с большими концертным туром. Что вам запомнилось больше всего?

– Запомнились чудовищные украинские дороги. Честно… Хуже я не видел. От Львова до Ивано-Франковска, расстояние между которыми 140 км, мы ехали шесть часов. У меня просто нет слов, чтобы выразить украинскому народу сочувствие по поводу ваших дорог!

— А какие у вас ближайшие планы?

— Осенние гастроли...

— Вы будете выступать с новой программой?

— Понимаете, я нахожусь в том состоянии и возрасте, когда невозможно приехать и сказать: "Здрасьте, я вам привез новые песни". Это никому не нужно. Артисты с большим творческим багажом, накопленным за десятки лет, должны выступать с известными хитами. Слушатели хотят слышать то, что они любят. Не исполни их любимых песен, и люди будут плеваться. Поэтому в моем положении нужно делать правильную пропорцию из любимых песен и новых. Потому что если спеть только старые, то скажут, что я уже не развиваюсь, а если споешь только новое, то тоже вопросы… Билеты ведь покупали, чтобы услышать что-то любимое.

— А по какому принципу отбираете для себя песни?

— По муравьиному (смеется). Если когда слушаю, и по коже бегут мурашки — значит, это ото, что мне надо.

— Ваше тело — в прекрасном состоянии, а ну-ка, посоветуйте...

— Ни о каком зале не может быть и речи. Я сам ежедневно у себя в номере около часа занимаюсь. А ем что попало. Что дают в поезде, самолете, гостинице. Я с удовольствием ем еду из фастфудов. Особенно, когда спешу. Мне тогда все вкусно.

— А сами себе готовите, если есть время?

— Ну, я ничего серьезного готовить не умею. Могу поджарить мясо, будет вкусно. И, честно говоря, я поражаюсь, почему повара в гостинице не могут этого сделать.

— Без чего не мыслите свой день?

– Без сна. Я так люблю поспать. Я делаю это каждый день и как можно больше.

— Ваш стиль в одежде. Как вы его назовете?

— Я не знаю. Мне кажется, у меня полное отсутствие стиля. Но он всегда был узнаваем. Это мое настроение. Но я работаю подолгу со стилистами. Например, с Таней Кудрявцевой уже лет 13 работаем. Она — художник из Санкт-Петербурга. Я настолько ей доверяю, просто, бывает, звоню и говорю ей: "Таня, так все надоело! Сделай что-нибудь". У нее есть манекен Валерия Леонтьева.

— Слышала, что в порыве гнева вы сожгли свой гардероб?

— Да, это я его сжег. Просто меня тряпки стали вытеснять из дома. И я развел большой костер и все сжег. Это было несколько лет назад.

— А сейчас?

— Сейчас еще есть резерв в гардеробе. Правда, все плотнее и плотнее, но место еще есть. Я очень много вещей раздаю. Благотворительность спасет. Иногда концертные вещи уходят на аукционах. Но у меня есть вещи, которые я никому не отдам. Некоторые из них я увожу на дачу. Это ненормально, когда вещи захламляют дом.

— У вас есть дом в Испании. Он простаивает, когда вас нет дома?

— Нет, я сдаю недвижимость, когда находятся приличные люди, и на покрытие коммунальных услуг мне хватает.

— Вашу жену зовут Людмила Исакович. Вы женаты много лет. Расскажите о ней.

— Мы познакомились задолго до того, как начали работать вместе, в 70-м году. Я в Воркуте жил и учился в Горном институте, работал чертежником в проектном институте. А Люся вела кружок игры на гитаре во Дворце пионеров. Она учила играть мальчиков и девочек на бас-гитаре. Тогда мы и познакомились.

— Это была любовь с первого взгляда?

— Нет, мы просто познакомились. А потом долго не виделись, несколько лет. А когда я в 72-м году пришел работать в Сыктывкарскую республиканскую филармонию, то Люся там уже возглавляла группу музыкантов.

— Тяжело было начинать?

— Нелегко. Денег на нас много не тратили. Полтора года мы жили по разным московским отелям, по четыре человека в номере. И, кстати, на четверых – это еще не так много. Были номера и на шесть, и на девять человек. Мы эти номера называли «братская могила». Бывало, что спали по 12 человек в одной комнате. Там же устраивали свой быт. Для стирки одежды купили большое полиэтиленовое корыто. Идешь в общий душ и заодно в этом корыте стираешь. И когда мы закончили обучение во Всероссийской творческой мастерской эстрадного искусства и приехали на работу в Сыктывкарскую филармонию, с самолета мы вышли с этим корытом. Люся была в числе музыкантов, которые с нетерпением ожидали нашего приезда из Москвы. Но когда она увидела меня, то закричала: «Это что за урод с розовым корытом?!» А корыто еще пригодилось нам на гастролях, еще как. Потому что условия нашей жизни становились еще страшнее.

– Если бы вы не стали певцом, чем бы еще хотели заниматься?

— Я бы хотел быть физиком-ядерщиком, работать на переднем плане науки. Я бы хотел быть космонавтом, я бы хотел исследовать океаны. Я бы хотел быть хирургом, чтобы делать людей красивыми, изменять их. Но я не хочу грустить. С одной стороны, я многого не успел, а с другой — столько всего сделал. Такое количество людей знает мое имя, знает мои песни, интересуется моей жизнью, любит меня.

— Вы любите отдыхать?

— Нет. Самый большой перерыв в работе, который у меня был — 54 дня. Я ничего не делал, потому что у меня сначала был отпуск, потом я лечил ногу и не мог работать. И я возвращался на работу со слезами. Так втянулся. Это же по принципу: чем больше ешь, тем больше хочется. Так втянула эта бездеятельность, это праздность! Я думал: «Почему я не наследный принц?» Хочется так посмотреть мир...

— Куда бы вы поехали?

— Я бы объехал все острова. Островская жизнь меня манит и устраивает.

— Я знаю, что несколько лет назад вы пробовались на роль Иисуса Христа и сами же от нее потом отказались. Почему?

— До меня как дошло, что после этой роли народ будет ассоциировать меня с праведным, а потом я выйду на сцену в своих нарядах и... Нельзя оскорблять чувства верующих, вот я и отказался. А вот на роль экстрасенса, властелина параллельных миров в одноименном фильме, наоборот, согласился. Этот фантастический боевик, кстати, много лет пылился на полке, и только в начале 2000-х его показали по ТВ. Неожиданно было и не совсем приятно, иногда мне казалось, что я то ли переигрываю, то ли недоигрываю.

— А какая ваша любимая сказка?

— Сказка… наверное, удивительная «Золушка». Это история, у которой нет старости.