— Алексей, вас называют человеком в футляре из-за того, что со студенческих времен прятались от славы отца и деда...

— Да наплевать мне на приставку «младший»! Мне 36 лет, и я уже четыре раза участвовал в Венецианском кинофестивале, где мои картины «Последний поезд» и «Бумажный солдат» получали призы. Отчего мне быть зажатым, неуверенным? Я такой, какой есть, и делаю то, что считаю правильным. Конечно, мне молодому юнцу, трудно было начинать, когда провоцируют на каждом шагу и попрекают талантливым папой. Но у меня в ответ, наоборот, появлялся снобизм. Я же родом из Санкт-Петербурга, где никогда не было почитания золотой молодежи. Учился в обычной школе, общался с мальчишками со двора. В 90-х годах наша семья жила бедно. Помню, у меня была чудовищная зимняя куртка с чужого плеча, которая застегивалась на шпильки.

Попав в Москву, я быстро познакомился со всеми наихудшими сторонами человеческой натуры, о которых лишь читал в книгах. Но реалии жизни сложились так, что я стал известным в своей профессии. Я не злословил, а упорно делал кино и, кстати, снял на курсе больше всех короткометражных фильмов.

— В одном из интервью вы сказали, что у вас тяжелый отцовский характер. В чем именно?

— Когда хочу, могу быть комфортным в общении и наоборот. Я всегда разный. Со мной неприятно работать, но те люди, которые со мной работают, остаются рядом много лет. Наверное, привыкли… Терпят меня, а я — их. Я не требую от людей больше, нежели они могут дать, — не играю в показную диктатуру. За это мне прощаются все мои огрехи. Знаю одно: российская киноиндустрия — миф. Она маленькая по объему: всего три окупаемых картины в год и четыре фильма выходят в мировой прокат, а 70 процентов продукции неконкурентоспособны. Режиссер может остаться на плаву, только имея свой особенный почерк и стиль. Кстати, отец (Герман-старший снял советские хиты «Двадцать дней без войны», «Мой друг Иван Лапшин», «Хрусталев, машину!» и др. — Авт.) не смотрел мои картины принципиально. У нас были разные представления о кино, поэтому мы не обсуждали работу друг друга, чтобы после критики не поругаться.

— Ваш дедушка Юрий Герман был известным писателем. Такого рода таланты за собой не замечаете?

— Я написал сценарий к фильму «Бумажный солдат». Но писательство должно быть делом всей жизни, а не развлекательным моментом. Нельзя быть писателем понемножку. Да и в России этот талант низкооплачиваемый.

— Вы дважды снимали в своих фильмах Чулпан Хаматову. Это специально или совпадение?

— На сегодня в своей возрастной категории (ей 37 лет. — Авт.) она — лучшая российская актриса. Это видно по ее творческому потенциалу, уму, человеческой целостности. Чулпан может то, чего другие не в состоянии показать. Возможно, скоро она опять будет играть у меня главную роль.

— Вы в Киеве не в первый раз. Раньше приезжали к нам без супруги, а нынче окольцованы...

— Одно время я гостил в Киеве с первой женой, потом бывал сам несколько раз, а теперь езжу вдвоем с супругой Еленой. Мы познакомились в одном из московских кафе в пятницу вечером, а через пять часов я понял, что влюбился окончательно и бесповоротно. Лена привлекла меня мудрыми взглядами на жизнь и правильным восприятием реальности, которые у нас с ней совпадают. Так что я нашел собеседника по душам.

— Вам с первого раза всегда удавалось знакомиться с понравившимися девушками?

— Ни от кого я еще не получал от ворот поворот. Интуитивно ощущаю, к кому стоит подходить...

— Вы романтично ухаживали за Леной?

— Да что вы! У меня была омерзительная репутация в Москве! Я отнюдь не бегал с васильками за дамами, а был настоящим бабником. Все мои многочисленные отношения с женщинами происходили не из-за того, что нечем было заняться, а по причине того, что я надеялся с каждой новой женщиной получить от жизни нечто большее. Но не ладилось. Пока не встретил Елену. Мы живем с ней в гражданском браке четыре года. Нет времени зарегистрировать отношения. Кстати, мои родители тоже прожили много лет без штампа и только потом расписались.

— Какая женщина для вас — воплощение сексуальности?

— Сексуальность не во внешности: это нечто неуловимое. А голые и полуголые девицы по телевизору и на дискотеках мне абсолютно не интересны, если не сказать более откровенно.

— Елена знала, что вы — наследник известного режиссера? И чем она занимается?

— Конечно знала! В свое время я даже входил в список «25 самых завидных женихов России», занимая почетное десятое место. Но Лене 27 лет, она достаточно взрослый и уверенный в себе человек, и нездорового блеска в глазах от того, что я сын знаменитости, не заметил. А чем она занимается? Многим: начиная с организации диалогов между киносообществами и заканчивая обязанностями театрального арт-директора...

— Почему не удался первый брак?

— С первой супругой, которая была младше меня на семь лет, мы были женаты пять лет. Но в какой-то момент поняли, что очень разные и хотим от жизни разного. Передо мной стал выбор: либо рискую своей многолетней работой в угоду жене, либо продолжаю прежнюю жизнь. Но и работа, и любовь составляют огромную часть моей жизни. Без одного и другого я не полноценен. Конечно, все девушки, читающие это интервью, захотят услышать, что я бросил бы режиссуру ради любви. Но буду честен: мой ответ — «нет». Так что в нашем случае с бывшей женой нет правых или виноватых и никто никому не изменял. Слава Богу, что у нас не было детей! Развод родителей — это непоправимая травма!

— Были поступки, за которые вам до сих пор стыдно?

— Особо больших провинностей не помню, но бывает стыдно из-за своей неуемной эмоциональности: могу нецензурно послать коллегу по работе.

— А правда, что вы не обращаете внимания на бытовые моменты жизни?

— Да. У меня нет автомобиля. Мне не интересны машины, как таковые. Конечно, я не жил бы в бараке, но мне достаточно обычного комфорта и не нужны излишки роскоши. Мне все равно, какой марки у меня постельное белье в гостиничном номере или дома. Уверен, что итальянские постельные комплекты ничем не отличаются от отечественных. На одежду я обращаю больше внимания, потому что мы все время ощущаем ее на себе. Хотя я не фетишист.