Сейчас ему 68 лет и он Роберто, а начинал больше 60 лет назад как Робертино, который пел дискантом на весь мир «Аве Мария», «Санта Лючия», «Ямайка», «О соле мио».

Интересно, что Лоретти, имея такие вокальные данные (сейчас у него баритон), пренебрегал заповедями артиста: в детстве пачками ел мороженое, а сейчас перед концертом курит сигары. У Роберто трое детей и второй брак (первая жена умерла). Никто по его стопам не пошел. Сам он говорит, что младший сын Лоренцо прекрасно поет, но предпочел быть стилистом.

Роберто, у вас недавно вышла автобиографическая книга, по которой уже хотят снимать фильм. Кто будет режиссером?

— Пока трудно сказать, кто снимет, потому что это планы не завтрашнего дня и даже не ближайших месяцев. Над ним будут работать как минимум два режиссера. Один будет снимать в Италии — он должен хорошо знать, где я родился и вырос. А другой — описывать мои турне и карьеру. Создать этот фильм — моя последняя мечта, и это будет мой последний проект. Картина станет для меня хорошим поводом закончить карьеру певца и попрощаться с миром.

Фото: Константин Гришин/ "Вести"

Недавно я выступал в Ванкувере с очень популярным итальянским певцом Рикардо Фолио. И он мне сказал: «Перед тем как завершишь карьеру, нужно сделать фильм о том, как к тебе пришла слава, как ты гастролировал. И эти воспоминания станут для тебя новым началом». Могу для вас открыть фишку сценария. Фильм будет начинаться с моего последнего концерта, который я дам, а потом пленка начнет откручивать мою жизнь назад. Кроме этого, большая его часть будет сниматься в постсоветских странах, где у меня до сих пор много концертов, например, в Украине. Возможно, некоторые эпизоды будут сняты как раз 24 апреля на киевском концерте в музакадемии.

— Давайте вернемся к самому началу. У вас в детстве было очень много выступлений, трудно было вам, тогда еще ребенку, переносить все сложности мирового турне?

— Конечно, это было очень тяжело. Кстати, по нашему законодательству я, будучи ребенком, не мог работать без специального разрешения. А мне было всего 7 лет, когда я начинал. В нашей семье было 10 человек. Мама не работала, и только двое братьев старше меня. Я просто обязан был петь, чтобы зарабатывать деньги для семьи. За свои первые выступления я получал 3 тыс. лир. 

— Это было много?

— Это были тяжелые послевоенные времена, работы было мало, а за ту, которая и находилась, платили совсем чуть-чуть. Мой отец тогда тяжело работал на стройках и получал всего 25 тыс. лир в неделю — это как сейчас ваши 400–500 грн. Для семьи из десяти человек это было очень мало. А обычный хорист в то время получал 120 тыс. лир в неделю. А мне предложили быть солистом хора и получать за каждое выступление 60 тыс. лир. С того момента, как я начал работать солистом, в нашем доме постоянно была еда. Все деньги я приносил домой и отдавал маме. А потом просил: «Мама, у меня сломались часы! Дай мне деньги на новые». Или на мороженое. 

— А вам разрешали мороженое, ведь певцам не рекомендуется, чтобы не потерять голос?

— Ну, я себе позволял. Когда я появлялся там, где продавались газеты или фрукты, где собирается много людей, меня узнавали, поскольку мое лицо часто показывали по итальянскому телевидению, и спрашивали: «Робертино, это ты? Докажи, спой нам!» Но я говорил, что просто так я этого делать не буду, только если купят мороженое. Конечно, тут же находились люди, которые мне его покупали, и я начинал петь. Немного попев, я говорил: «Если хотите, чтобы я спел еще, купите мне еще мороженое». Его опять мне покупали, и я продолжал свои выступления. За каждую новую порцию я пел еще две песни. Но потом я быстренько исчезал. 

— Трудно представить итальянца, который не смотрит футбол. Вы родились и живете в Риме, где есть две сильнейшие команды — «Рома» и «Лацио». За какую болеете? 

— За «Рому», потому что я родился именно в Риме! А «Лацио» — это команда области, главным городом которой является Рим. Хотя с этими командами у меня была интересная история. Как-то мне позвонил президент «Лацио» и попросил исполнить гимн их клуба. Я, конечно, был очень горд получить такое предложение и согласился. Но когда на матче этих команд люди услышали, как я пою марш «Лацио», они мне сказали: «Робертино, как ты мог? Твой отец родился в Риме, ты и все твои предки — римляне! Как ты мог?!» Прошло время, и, когда мне было лет 30, мне предложили спеть гимн «Ромы». А я на тот момент был уже не таким популярным. Но после исполнения гимна ко мне вернулась в Италии популярность. 

— А как часто ходите на стадион или смотрите игры по телевизору?

— Когда был молодым, то часто ходил на стадион. Но каждый раз игра заканчивалась дракой фанатов. Несколько раз я даже влез в них. А вот мой старший брат был ярким фаном «Ромы» и не пропускал ни одной стычки. Мне же это не нравилось, поэтому я перестал ходить на стадион и начал смотреть футбол лишь по телевизору. Хотя пару раз исключения были. Как-то я пошел на стадион в Минске, когда наша сборная встречалась с белорусской. Организаторы узнали, что я есть среди зрителей, и тогда на весь стадион включили «О соле мио» в моем исполнении. Это была первая встреча итальянской команды со сборной одной из постсоветских команд.

— А сами до этого в Союзе были?

— Нет, но я несколько лет прожил и проработал в Скандинавии, поэтому приходилось бывать на границе Финляндии и СССР. Помню, как один из советских солдат попросил у меня финские сигареты. В то время на границе люди меняли всякие вещи, чтобы получить кофе, сигареты и всякие импортные товары. В лицо меня он не знал. Сигарет у меня не было, и я дал ему свою пластинку. Через несколько дней, когда я опять увидел этого солдата, он мне сказал: «Принеси еще несколько таких пластинок, и я сам дам тебе сколько хочешь сигарет, потому что, когда я принес домой пластинку, мои родители просто с ума сошли от радости». 

— Интересно, какой вы итальянец в быту — например, нынешний Папа Римский очень аскетичный человек. А вы?

— Он действительно не любит золота и богатства. Он настоящий священник. Но я не могу, как он, отказаться от того же автомобиля и пересесть на автобус. А вот Франциск, когда был кардиналом, отказался от машины и пользовался общественным транспортом. А вообще я был знаком с тремя Папами Римскими, но этот — самый лучший.